Заглушка у колдуна знатная. Способности морлока, не последнего в племени, свела на нет. Наш враг по силе полноценный шаман, ученику Туман Глухоты сотворить не под силу.

– Алисия, – негромко сказал я. – Вооружайся и готовься отразить нападение.

На создание чар времени не хватит, в любой момент нас могут атаковать.

В корзине зашуршало. Надеюсь, самогоном аэромантка натёрлась и спешит одеться и найти кинжал. Я бы не тратил драгоценные секунды на одевание и искал Секущий Ветер. В бою он самое то.

– Может, мне Тюрьму Четырёх Ветров поставить? – донеслось из плетёного укрытия девушки.

– Это лишнее. Против нас не сэкка, – я стоял на ветви, сжимая неизменное паладинское копьё, и всматривался в серую мглу начинающейся мороси.

Послышался протяжный низкий звук. То ли вой, то ли рёв, не разобрать. Ничего похожего я не слышал. Он шёл, казалось, отовсюду, будто завывания взывающего к духам шамана. Однако, шаманы так не ревут. Во всяком случае, мне о подобных обрядах неизвестно.

Через некоторое время из сгущающейся полутьмы показалась сутулая фигура, осторожно передвигающаяся под дальними деревьями на границе видимости. Очертания обрисовывались чётче с каждым её шагом. Она походила на высокого мощнотелого тролля с длинным копьём в толстой руке. В набедренной повязке и ноговицах, крепящихся к широкому ремню, без рубахи, он шёл по колено в воде. С пояса у него свисал пучок кривящихся в последнем приступе боли голов, привязанных за волосы.

Я узнал его, как и синекожие нашего отряда. Спиралевидные белесые татуировки змеились по широкой груди и плечам, переплетаясь с узорами шрамов и свежими порезами, недавно переставшими кровоточить. Мускулистую шею охватывали костяные охотничьи ожерелья.

Звук исходил от него. Не вой и не рёв. Плач великого охотника Улук-Зула, по щекам которого от глаз пролегли кровавые дорожки.

Пройдя половину расстояния до нас, синекожий умолк, обернулся, точно опасаясь погони, и повалился в воду. Погрузившись в муть с головой, он по-прежнему держался за копьё, воткнутое в жижу.

Ловушка, или он всё ещё тот самый тролль, сын вождя улиточников, раненый и нуждающийся в нашей помощи? Проклятье, ни я, ни Акела не можем понять из-за Тумана Глухоты, кто это на самом деле. Принявшая облик Улук-Зула сэкка выглядела бы правдоподобнее, без кровавых слёз и прочих атрибутов паранормального воздействия. Она, к тому же, принялась бы звать нас его голосом, мол, помогите да поближе подойдите, чтоб опереться на вас можно было. Нет, не оборотень, слишком грубая подмена, наталкивающая на мысль о полном реализме.

Одержимый? Вероятно. А может, и просто покалеченный вражеской магией и утративший рассудок инвалид. В заглушке не разберёшь.

– Алисия, при малейшей угрозе выставляй ветряной барьер. Бал-Ар, гляди в оба. Остальные следите за местностью.

В заглушке полагаться на магию нельзя, да и органы чувств сбоят, однако, не так сильно, как средства магического обнаружения.

Ученик шамана ответил коротким кивком. Высунувшаяся из корзины девушка соглашаться с моим распоряжением не спешила.

– Сандэр, ты куда собрался? – раздалось из плетёного убежища аэромантки. – Зачем?! Почему ты?!

Нет времени объяснять. Пока расскажу, почему, сын вождя захлебнётся, и с того света его уже не вытащить, нет у нас целителей уровня верховного.

– Тц, – я спрыгнул на нижнюю ветку, скрипнувшую подо мной, и без плеска спустился на землю.

Вернее, в жижу, засосавшую мои ноги по щиколотки. Воды до середины бедра. Блин, идти отвратительно. Не побегаешь. В руке паладинское копьё, главный козырь против одержимых и лоа. Ни у кого из нашей компании такого классного оружия нет, поэтому идти проверять Улук-Зула мне. Ну, и Акеле. Увязался, мой личный пушистый бодигард. То ли плывёт, то ли идёт по шею в воде, непонятно. Почти бесшумно заплывает к упавшему троллю с другой стороны. Волку объяснять ничего не надо, сам понимает, словно у нас с ним ментальная связь.

Подходя к троллю, прислушиваюсь к ощущениям. Холодно, скользко. Привычного при близости лоа голода не чувствую. Проклятая заглушка мешает сконцентрироваться. Акела, умница, встал в нескольких метрах от синекожего и принюхивается, скаля клыки. Будь Улук-Зул одержимым, волк бы рычал вовсю. Правда, заглушка и на него должна влиять.

Копьём осторожно переворачиваю сына вождя лицом вверх. Тролль признаков жизни не подаёт, не дышит вроде. Глаза широко распахнуты, в них смесь отчаяния и боли. Покалываю бок охотника наконечником. Слегка так, чтобы проверить реакцию. Реакции ноль. Похоже, готов.

Подойдя вплотную, я положил ладонь на шею синьки. Пульса нет, кожа прямо-таки ледяная. Плоть отвердевшая, будто у мертвеца. Не мог он задубеть до такой степени за время, пока я к нему шёл. Чёрное колдовство, чтоб его. Будь Улук-Зул зомбаком, уже накинулся бы на меня, живого и тёплого.

Тролльи колдуны любят из мертвяков ловушки делать. То проклятье наложат, то духа вселят, то, наоборот, запрут в теле дух умершего, превратив в астральную мину. Одержимый тоже себя проявил бы с моим появлением, к тому же, у одержимых организм исправно работает, они отнюдь не принадлежат к числу ходячих трупов.

Реанимировать тролля поздновато. Мы часа на два опоздали минимум.

Я подал жестом знак нашим, позвав Бал-Ара. Мне его консультация нужна. Он колдовству сколько лет учится, знает побольше моего. С кровавыми слезами я не сталкивался и понятия не имею, почему они у синекожего текли. Дорожки на щеках свежие, кровь недавно свернулась.

Странная картина вырисовывается. Глубоких ран на теле нет, хотя в войне синек достаточно царапины от отравленной иглы для отправки в Серые Пределы. Как его убили? Стиль не ведьмовский, у неё другие методы борьбы с живыми существами. Вспоминается буквально взорванный изнутри дозорный.

Ученик Трон-Ка даже по затопленному лесу передвигался с грациозностью скользящей тени. Он неслышно подошёл к трупу, заинтересованно рассматривая алые следы на лице охотника, дотронулся до переносицы покойного, постоял неподвижно с закрытыми глазами. Первичное исследование проводит.

Синекожий вдруг выругался, отдёрнув руку.

– Алархал, – процедил он, отодвигаясь. – Не прикасайся к нему, Кан-Джай.

Бал-Ар достал из-за пояса кожаный мешочек и, высыпав из него немного серого порошка, растёр в ладонях.

– Дай руку, – он поделился со мной содержимым мешочка. – Разотри. Костяная пыль магена снимает след от проклятья.

Ого. Невероятно дорогая штука, о ней большинство шаманов только мечтает. Поймать кошака-гипнотизёра далеко не всякому великому охотнику под силу, без амулетов и поддержки колдуна магена не взять. На экипировку магического спецназа наш вождь не скупится.

Алархал, алархал… не припоминаю чар с таким названием. В переводе с тролльего "Плачущая Смерть". Улук-Зулу подходит.

– Кровавые слёзы Плачущей Смерти, – произнёс ученик Трон-Ка, неотрывно глядя на труп, точно остерегаясь его. – Проклятье шаманов Чёрных Трясин. Пр оклятые сходят с ума и убивают друг друга. Головы у него на поясе сняты с плеч воинов, ушедших с ним за сэккой. Он убил их.

Никогда не слышал о подобном. Сильнейшие маги разума на программирование убийства товарищей не способны. Вот о Чёрных Трясинах знаю. Болота южнее Зеркального Озера, в пятнадцати дневных переходах. Оттуда вытекает Гиблая Река, катящая ядовитые воды к морю на запад. В ней нормальная рыба не водится, сплошь мутанты какие-то. Когда я узнал о ней, то подумал, не пережиток ли она химической войны, разразившейся до эпохи людской цивилизации, больно уж напоминает наши загрязнённые водоёмы. Между прочим, я к Гиблой Реке наведаться планировал. В ней живут страшилища, за которых имперские гильдии магов и алхимиков неплохо платят.