И не думал, что в Чёрных Трясинах шаманы обитают. Неприветливое местечко, по словам зверомастера. Впрочем, колдуны выбирают для жилья самые мрачные и странные места, где разумным в голову не придёт их искать. Конспирация по-тролльи.

Стоп! Болота!

– Он пришёл с востока, – я посмотрел туда, откуда приковылял сын Бена-Джака. – Переждём дождь и разведаем, что там. От чего он умер? От проклятья?

Нехорошее у меня предчувствие. Группы Улук-Зула мы, скорее всего, не найдём.

– Плачущая Смерть выжигает жизненную силу проклятого изнутри, поселяя в нём безумие. Говорят, проклятый понимает, что делает, убивая товарищей. Жажда убийства заставляет его отбирать жизни. Оттого он и рыдает кровавыми слезами, Кан-Джай. Он умирает, отправив всех, кто поблизости, в Серые Пределы.

Бал-Ар сплюнул, скривившись.

Кроме власти над лоа, шаманы синек зачастую специализируются на проклятиях. Пара-тройка мне известна от Гварда и Кьюзака, из самых распространённых. И все они названы в честь смерти. К примеру, Неуклюжая Смерть, наводимая на противников в бою, затуманивает сознание и лишает жертву координации. В результате бедняга спотыкается и чуть ли не падает с ног. Ну, и, естественно, промахивается по врагу, чем неприятель пользуется.

По эффективности и подлости Алархал превосходит все проклятья, о которых я знаю. Для внезапной диверсии, – на них шаманы обычно и специализируются, – оно идеально. Идёшь себе, и тут на тебя набрасывается товарищ, прикрывающий тебе спину.

Именно из-за грязных приёмов у синекожих стойкая репутация подлецов, бьющих исподтишка. А шаманы ведь просто выбирают самый эффективный способ нанесения вреда врагу. Это у них военной хитростью считается. Правда, имеется ряд проклятий и чар, презираемых ими. Видимо, Плачущая Смерть из таковых.

– Не трогай его, – предупредил Бал-Ар, – чтобы проклятье на тебя не перешло. Мертвеца сжечь нужно. Подсохнет в лесу, и сожжём.

Правильно. С непонятной заразой лучше не соприкасаться. Проклятия в Трёхлунье, насколько я понял, самая что ни на есть зараза, передающаяся через контакт с пр

о

клятым.

Будущий шаман-теневик, шепча заклинание, костяным порошком насыпал на груди трупа колдовской знак, означающий очищение. Сверху, по линиям, нанёс узор алой пылью из толчёного огненного гриба. Выкрикнув имя великого духа пламени, он растопырил длинные пальцы над мертвецом. В тот же миг мистический знак вспыхнул синим огнём и потух. На Улук-Зуле остался чернеть выжженный символ, препятствующий переносу проклятия.

Мы переждали дождь на нижних ветвях. Морось, в конце концов, прекратилась. Тучи всё равно висели над кронами, едва не касаясь деревьев. Лун и звёзд не видно, темно, как в брюхе карода. Единственный повод к поднятию настроения – заглушка пропала вместе с дождём, и Лаклак ощущал пространство на всю дальность своего морлочьего телепатического Дара. По его данным, в радиусе примерно километра синек, не считая наших ребят, нет.

Для полной уверенности я попросил ученика Трон-Ка просканировать ближайшую территорию в направлении, откуда пришёл Улук-Зул, теневыми духами. Бал-Ар быстренько провёл ритуал призыва, впал в медитативный транс и спустя минут десять доложил:

– На востоке недалеко отсюда бились насмерть. Земля усеяна мёртвыми троллями. Улиточники.

Вот, кажется, и группа преследования. Нашли всё-таки. Подозреваю, у некоторых мертвецов на лицах кровавые дорожки от слёз.

По моей просьбе Лаклак взял под контроль птицу, сидевшую на ветке в поле его зрения, и "запрограммировал" её на передачу сообщения в деревню. В окрестностях озера птичьей почтой пользуются наравне с телепатией. Чем дальше от берега, тем шире распространено применение птиц. Бывает, и шаманы не гнушаются послать певчую птичку со звуковым письмом.

Морлок передал весточку о судьбе отряда Улук-Зула. Завтра сюда прибудут ученики верховного и позаботятся о телах. Без погребения бросить погибших нельзя, их духи мстить будут. Звери осквернённых проклятием не едят, и беспокоиться на этот счёт нечего. Будущие целители найдут соплеменников в сохранности. Если сами переживут ночь, конечно.

Полезная штука – настойка полуночника, в который раз убеждаюсь. В почти полной темноте, выпив её, начинаешь ясно различать очертания предметов. Жаль, в чёрно-белом цвете. Подкрепившись взятыми в деревне тормозками, то есть вяленым мясом, мы двинулись дальше к Лысому Холму. Сильфы, призванные Алисией, кружили над деревьями, ихтиан ежеминутно сканировал местность. Бал-Ар разрисовал себя медвежьим жиром, смешанным с землёй, и держал наготове вард с заключённым в нём охранным духом. Я с троллями не выпускал из рук оружие. В общем, шли настороже.

Стеречься помимо сэкки есть кого. Бесшумно идти не получается из-за хлюпанья, выдающего нас на километр. Правда, зверьё по мокрой погоде тоже не ходит. Вот духи иное дело, учитывая нынешнюю ситуацию в аранье. В дождь и мокроту из рек и поросших осокой водоёмов с гнилой водой вылезают твари весьма неприятные, с которыми встретиться не пожелал бы и паладин при полной снаряге. Слякотники, устраивающие в размокшей земле ямы с разъедающей плоть жижей, куда провалишься, и поминай, как звали. Злые духи из водяных, вроде речной девы, не прочь прогуляться под лунами и схватить какого-нибудь зазевавшегося разумного.

Мы-то их почуем издали. Сильфы и Акела предупредят в первую очередь. Но сама вероятность столкнуться с охотниками на живых существ довольно велика. Да и одержимых зверей со счетов сбрасывать нельзя. Они в любую погоду охотятся, только бы темно было.

Наш главный враг уже проснулся. Солнце зашло, сон злобной сэкки унесло. Хм, поговорка готовая, специально для охотников за нечистью и лоа. До Лысого Холма с нынешними темпами топать и топать. К полуночи не дойдём. Хоть бы до утра успеть. Ей на путь от деревни до места исчезновения потребовалось часа два, и она еле ползла по сравнению с прошлой своей скоростью из-за подрумянивания в Печке. Восстановиться полностью за день не смогла бы и атаковать в лоб нас не будет. Обойдёт, выбрав добычу полегче. От больных детей, к примеру, подпитается энергией. Тут уж мы ничем не поможем улиточникам.

Мы пока в относительной безопасности, и времени нам должно хватить для осуществления задуманного.

По пути к Лысому Холму мы вышли на поляну, где произошло побоище. Мне аж не по себе стало от открывшегося зрелища. На земле валяются изуродованные трупы троллей, изрубленные, избитые. Внутренности по воде плавают, вонь разносится на сотни метров. Блин, обошли бы. Ничего нового всё равно не обнаружили. Вооружившись палками, перевернули с дюжину мертвяков. У всех, кого осмотрели, кровавые дорожки на лицах.

Группу Улук-Зула прокляли. Каким образом наложили проклятье сразу на всех, ума не приложу. Бал-Ар и Варк-Дан, вон, задаются аналогичным вопросом. Проклятье вещь малого радиуса действия, оно, как правило, налагается на одного, максимум – нескольких разумных. Чтобы наложить на местность, айгаты нужно потратить океан. Столько и у Гал-Джина с учениками, вместе взятыми, нет. И амулеты верховного, имеющиеся у охранной дюжины сына вождя, против чёрного колдовства оказались бессильны. "Перегорели", не выдержав духовного давления.

Хм… неэкономно как-то. Будь у колдуна энергии через край, стал бы он выбрасывать её на массовое проклятие, если достаточно проклясть пятёрку сильнейших троллей в отряде? Глупо.

Ну, не верю, что колдун, напавший на улиточников, идиот. Впрочем, с такой силищей ему простительно. Думай, голова, думай! Выглядит бойня показательной расправой. Для кого показательной? Для нас. Дескать, не ходи туда, за сэккой, не надо. Снег башка попадёт, совсем мёртвый будешь.