– Они стерегут сэкку и так хорошо укрылись, что и твои лучшие следопыты их не видят, – проворчал Шор-Таз.

Телохранители обступили холм кольцом. С оружием наготове тролли спрятались в кустах и на ветвях, чтобы напасть внезапно. Толку в их действиях, по мнению Лаклака, мало. От ведьмы не спрячешься. От сторожевых вардов пользы куда больше. Установившие колдовскую охрану шаманы с учениками засуетились на вершине холма, складывая из камней и принесённых с собой костяных и деревянных идолов колдовской круг. Морлок, не разбиравшийся в колдовстве синекожих, не представлял, зачем им понадобилось составлять фигуру на вершине.

"Лалкак, что они сооружают?" – поинтересовалась Алисия, вторгшись в успокаивающийся ход мыслей морлока.

"К ритуалу готовятся, – констатировал очевидное ихтиан. – Вон, жертвенник каменный поставили, окружили идолами духов-покровителей племени. У Огненного Жала их немало, у каждого клана свой".

"А какой ритуал собираются проводить?" – не удовлетворилась ответом дочь Гин-Джина.

Выкручиваться Лаклак не любил. Признаваться в незнании не хотелось, и он ответил обтекаемо: "Колдовской", чем разжёг любопытство девушки.

– Дочь Гин-Джина, да? – потеребил отвисшую губу верховный шаман, заметив заинтересованность Алисии. – Должно быть, она пошла по стопам отца. Эй, женщина, хочешь поучаствовать в ритуале призыва охранных духов?

"Я бы не советовал", – предостерёг морлок уловившую суть предложения девушку.

– Ты колдун Огненного Жала? – на ломаном тролльем спросила она.

– Да, колдун, колдун, – засмеялся Горон-Джин, протягивая ей мускулистую ручищу. – Не бойся, женщина, иди сюда.

– Я лучше посмотрю, – покачала головой Алисия, вызвав хохот у тролля.

Худой синекожий с жезлом ученика сообщил верховному шаману о готовности вардов и жертвенного круга. На алтаре зарезали притащенную откуда-то косулю.

– Взывайте к духам, – воздел руки колдун, – и создавайте стену вокруг холма, братья! Никто не должен уйти!

В следующие мгновения случилось два события, потрясшие Лаклака. Показывавший пещеру в корнях дуба на холме Шор-Таз пошатнулся и повалился на колени с гримасой ярости. За ним вырастал силуэт могучего вождя, сжимавшего длинный окровавленный нож. В тот же миг с жезла верховного шамана, нацеленного на дочь Гин-Джина, сорвалась искра. Подлетая к Алисии, она разрослась и приняла форму змеиной головы с распахнутой пастью, навстречу ей взмыл ветряной вихрь. Удар сердца, и огненная гадюка проглотила воздушного духа, бессильного против более мощного стихийного лоа, и распалась бесчисленным множеством крохотных искорок.

Шаман неожиданно быстро переместился вслед за змеиной головой к пытающейся сотворить волшбу дочери Гин-Джина и, ухватив за горло, свободной рукой наотмашь ударил её по лицу. Девушка дёрнулась и затихла, а в колдуна полетели сразу метательный топор и дротик. Оружие отскочило от невидимой преграды, не коснувшись свирепо ухмыляющегося Горон-Джина, и загорелось.

На ихтиана дохнуло жаром. Лес вокруг Лысого Холма тлел, обозначая круг образованной вардами колдовской стены, верховного шамана окутывал зримый полупрозрачный покров багряно-жёлтого пламени.

Ударить псионической волной, пока его не обнаружили. Да, пострадают и Водяные Крысы, но другого выхода нет. Лаклак привычным, отработанным годами жизни в опасностях волевым усилием послал распространяющуюся во все стороны Волну Ужаса. Телохранители Чер-Джакала попадали с перекошенными лицами, хватаясь за уши и глаза. На лицах колдунов отразился страх. Ещё удар, и их защита падёт. Они провалятся в пучину кошмара и будут корчиться, неспособные и на простенькое заклятие.

Лаклак не успел ударить дважды. Охранявший верховного шамана старший лоа обрушился на него, сжигая влажную кожу и разрывая на куски огненными лапами.

Сандэр

От слабости подкосились ноги, и мне стоило немалых усилий, чтобы не упасть. Проклятая метка, я ведь не избавился от неё. Айгату пожалел, теперь расплачиваюсь. В бою энергия на вес золота, нет, гораздо дороже, и тратить её в ситуации, когда вот-вот нападёт враг, опрометчиво. Доэкономился, блин. Ведьма, поставившая метку прошлой ночью во время нашего с ней боя, тянет из меня жизненную и духовную энергии. Умная девочка, перед сражением тщательно продумывает ходы. Подготовка – ключ к победе. Хорошо усвоила это правило. Ослабь противника перед прямым столкновением, и станет легче его завалить. Так действуют белые волки, атакующие олифанта – секут жилы, чтоб не убежал, и ждут, пока он не истечёт кровью.

Сэкка вышла из темноты подземного хода и, остановившись у черты из несгораеиого масла, сверлила меня ненавидящим взглядом. Наученная горьким опытом, она с опаской относится к разным барьерам и огоньку. Ещё бы, её чуть не испепелил огненный шторм. Кстати, видок у неё не очень. Порезанная вся, поцарапанная, шевелюра подстрижена неровно. Кто ж, интересно, тот талантливый стилист, сделавший ей причёску? Не наши ли постарались у Лысого Холма?

От мысли о гибели моей группы стало нехорошо. Ведьма проникла сюда через холм или через секретный ход в окрестностях? А, к демонам рассуждения. Сожалеть потом буду.

Трясущимися руками вынимаю из футляра, подвешенного к поясному ремню, свиток. Скалка-убивалка единственное средство, оставшееся у меня, для упокоения адской семейки. Эх, не хотел его использовать под землёй. Изначально планировал прочитать у входа в логово. Подстерёг бы сэкку, обмазавшись приглушающим ауру зельем, и шарахнул. Видно, не судьба. В подземном храме стены зачарованы, и Алмазная Колесница уничтожит структуры чар, лишив здание прочности. Оно просядет карточным домиком под весом земли, и мне из него не вылезти. Откопаться с глубины в метров двадцать нереально. Активация свитка отнимет всю мою айгату.

Последний бой, он трудный самый. Сестрёнка, Гвард, простите. Особенно ты, Лилька.

Разворачиваю пергаментный лист. Ведьма неподвижно наблюдает, высасывая из меня энергию. Гадство, так скоро и на применение заклятья не хватит. Не прогулялась бы ты на хутор, древность ходячая? Мне легче, и тебе отдых. Ишь, вылупилась. Было бы у меня копьё…

Матеря троллиху про себя, концентрируюсь на своём организме. Врёшь, не возьмёшь. Не для того я бился с Поглотителем и гробил паладинское оружие, чтобы зазря сгинуть. Будь у меня силы, треснул бы тебя чем потяжелее. Спорим, не увернулась бы? Еле стоишь, гадина.

С каким-то отстранённым удивлением я заметил, что рычу и скалюсь на сэкку. Читать, скорее читать заклятье. Вязь элохианских знаков-букв расплывается. От меня требуется прочесть магическую формулу, вливая силу в свиток и контролируя направление высвобождения Алмазной Колесницы.

Лист выпал из пальцев в опасной близости к линии пылающего знака. Твою дивизию! Соберись и вдарь по треклятой твари, Сандэр!

Ведьма самодовольно ухмыльнулась. Её волосы отрастали, приобретали объём, словно у модели, моющей голову рекламируемым шампунем. Нельзя допустить её восстановления! Ради сестрёнки, ради Водяных Крыс, ради моего нового дома. Убью гадину!

Сознание стремительно наполнялось мраком, в котором скрежетали зубы и слышался звериный рык. Злость затопила нутро колышущимся морем, переросла в гнев и выплеснулась алыми брызгами из носа, рта и ушей. Регенерация прекратилась, кровь, кажется, сочилась из глаз, заливая обзор, и из пор. Во мне заворочалось нечто злое, набирающее силу и стремящееся вырваться наружу. Ослабив меня, ведьма решила подселить в моё тело злого духа, как поступила в деревне, призвав старших лоа прямиком в больных детей. Не выйдет, квартира уже занята. В ней живут здоровенные сторожевые псы злее ведьминых миньонов.