– Значит оставим здесь. Нам хорошие бойцы нужны, – ответил я.

– Так то хорошие, а вот куда пристроить эту суперкруть, я ума не приложу, – задумчиво сказала Маша, переворачиваясь на спину. – Пока ты с ними водку пил, я их потихоньку прокачала на косвенных. Такое ощущение, что их там в каком‑то питомнике растят. У всех одинаковые реакции на вопросы. Другой жизни, кроме войны они себе не представляют. И учти, они ещё не въехали полностью, куда попали. Что будет, когда они соображать начнут?

– Вот тогда и подумаем, что делать, – сказал я, раздеваясь и укладываясь на шкуру, – ты вообще собираешься выполнять свои супружеские обязанности? А то, что получается – в лесу о бабах, с бабами о лесе!

– Умеешь ты, Сереженька, изящно начать любовную прелюдию, – томно сказала Маша, обнимая меня за шею, – какой грамотный подход – Маша, в койку! А поговорить?

– Машка, ты Гегеля читала? – усмехнувшись, сказал я.

– Нет, милый, а что? – дурачилась жена.

– Тогда, в койку!

– А ты не задумывался, почему все пробои реальностей происходят вокруг нас? – начала Маша минут через сорок, когда мы уже плескались под душем.

– Задумывался. Ещё год назад я предложил теорию, объясняющую этот феномен, – ответил я, ласково намыливая Машину грудь.

– Как же, помню, помню, – сказала Маша, вяло отбиваясь от моих рук, – что‑то там про проводки, которых становится слишком много и они начинают искрить.

– Фактически я признавал, что во всех пробоях виноваты мы, – продолжил я путешествие по телу жены, – поэтому мы обязаны как‑то устроить судьбу всех иномирян, попавших в сферу нашего притяжения.

– Убери руки, противный, – игриво ответила супруга, – мы такую проблему обсуждаем, а ты с грязными поползновениями.

Конец нашему познавательному диалогу положили звуки автоматных очередей с улицы. Я пулей выскочил из душа и подхватив на ходу кобуру с импульсником Стечкина, метнулся к телефону. Дежурный не отвечал.

– Пьяные гвардейцы салют устроили? – спросила Маша, надевая на голое тело бронежилет.

– Да непохоже, – ответил я, – стреляют из АК‑47.

– Опять африканцы? – Маша протянула мне штаны.

– Скорее всего, – ответил я, торопливо облачаясь, – надо связаться по рации с остальными.

Рация запищала сама. Вызывал Мишка:

– Серега, в порту бой! Собираемся в штабе гарнизона, подними дежурный взвод! Да, постарайся связаться с Шевчуком, он почему‑то не отвечает!

Быстро вооружившись и нацепив приборы ночного видения, мы с Машей бегом стали спускаться с холма к Белой площади. Стрельба не утихала. В бухте горело два корвета. Громко матерясь, нам наперерез выскочил Горыныч, мы как раз пробегали мимо его терема. На полпути к Белой площади я заметил несколько фигур, с характерными автоматами в руках и, не задумываясь, открыл огонь. Перескочив через растерзанные попаданием моих минигранат трупы чернокожих воинов в набедренных повязках, наша троица устремилась дальше.

Белая площадь находилась на границе между Верхним и Нижним городом. В Верхнем располагались наши терема и сады, домики чиновников и офицеров рангом пониже. В Нижнем находились казармы, склады и производственные корпуса. Сама площадь являлась административным центром нашего города. На ней стояли здания Адмиралтейства, таможни, штаба гарнизона, городской управы, недостроенный Собор Петра и Павла. Поскольку наш городок был ещё совсем маленьким, в нем было только четыре улицы. От площади на вершину холма вела Верхняя аллея, соответственно от площади к порту спускалась Нижняя. Вдоль пирсов шел Прибрежный бульвар, а на границе Верхней и Нижней частей тянулся Полуденный бульвар. Здание штаба изначально задумывалось как форпост между двумя частями города. Поэтому и построено оно было с толстыми стенами, бойницами вместо окон и занимало позицию, венчающую подъем от бухты, на углу Полуденного и Нижней аллеи.

Это стратегическое решение сейчас играло нам на руку. Атакующие сумели быстро подняться по Нижней аллее, но были встречены комендантским патрулем. Только несколько африканцев сумело прорваться дальше. К сожалению, дежурный взвод состоял из простых солдат, вооруженных кремневыми карабинами и понес большие потери.

Мы прибыли очень вовремя, наши бойцы, лишившись в ходе скоротечного боя всех командиров, несколько подрастерялись. К тому же сказывалось преимущество в вооружении нападавших. Коридоры штаба были завалены убитыми и ранеными, среди которых я нашел старшего сотника Торопца, дежурящего в эту ночь по гарнизону. Он словил пулю одним из первых, но всё‑таки сумел организовать оборону, пока не рухнул, подкошенный потерей крови.

Быстро наведя порядок среди солдат, я оставил Машу за главного, а сам с Горынычем поднялся на плоскую крышу, разобраться в обстановке. Света от горящих в бухте кораблей хватало на то, чтобы увидеть у пирсов несколько десятков узких черных катеров, а в глубине акватории четыре‑пять суденышек побольше. Такое массированное нападение африканцев случилось впервые. В Нижнем городе начинало разгораться несколько пожаров. Я присмотрелся – занялись в основном склады. Уцелевшие корветы и фрегаты, обрубив якорные канаты, стали отходить в сторону выхода из бухты, отстреливаясь из всех орудий. Было плохо видно, но кажется им всё‑таки удалось поразить несколько вражеских катеров.

Потом моё внимание привлекла какая‑то колышущаяся масса на прибрежном бульваре. Я несколько секунд смотрел на неё, пытаясь понять, что же это такое. А потом темная река потекла вверх по аллее в нашем направлении.

– Мать их черножопую якорем по голове, – тихо сказал подошедший Бэтмен, – это же основная волна десанта.

Мы и противник открыли огонь одновременно. Длинные очереди из трех «сто четвертых» пропахали огромные борозды в идущей на приступ толпе негров. Нам ответили из нескольких сотен стволов. Ответный огонь был настолько мощен, что на мгновение мне показалось, что здание взорвалось. К свистящим над нами пулям добавилась отбитая от стены каменная картечь. Расстреляв магазин, я присел за парапет. На крышу выскочили Косарев и Зюлин. В руках обоих были шестиствольные АК‑102, взятые из боекомплекта «Филина». Мгновенно оценив обстановку, офицеры нажали на гашетки. Стрельба из этих чудовищных «гатлингов» напоминала извержение вулкана. И, о чудо! Выстрелы снизу постепенно прекратились. Я осторожно выглянул из‑за парапета. Всё пространство Нижнего бульвара было завалено трупами.

– Нам повезло, что они буром поперли! – хрипло сказал Горыныч, вытирая кровь со лба, рассеченного острым осколком камня. – Ну, ничего, сейчас они сообразят, что к чему, рассредоточатся по всей ширине фронта и попробуют ещё раз. А людей у них хватит!

– Что же вы так обосрались, соколики? – горько спросил Косарев, – полгорода в руках противника, флот чуть пи…й не накрылся!

– Так мы же готовились к совсем другой войне, здесь же начало семнадцатого века, мушкеты с кремневыми замками – последнее достижение технической мысли, – попытался оправдаться Горыныч, – а для борьбы с африканцами Андрюха готовил роту морпехов, вооруженных нормальным оружием.

– Ну, и где болтается эта рота во главе с Шевчуком? – спросил Косарев.

– Какая теперь на хрен разница! – сказал я, – надо брать тех, кто есть, и идти отбивать город. Или бросать к чертовой матери всё, что построили за полгода и мотать на «базовую».

– А негры без всяких «окон» просочатся вслед за нами, – бросил Бэтмен, – нет уж, будем сражаться здесь. Оставляем на крыше одного человека с пулеметом и расходимся к войскам. Рубеж обороны – Полуденный бульвар. Серега, ты в курсе, что у тебя нога прострелена навылет?

– Ерунда, – сказал я, мельком глянув на слабо кровоточащую рану в бедре, – через пару минут заживет!

– Кость перебита, – присев на корточки и вглядевшись в рану, сказал Косарев, – тебе надо посидеть спокойно хотя бы полчаса, а то срастется неправильно. Вот пулемет, оставайся здесь! Всем надеть гарнитуру! Связь должна быть постоянная! С богом, мужики, смерть или слава!