– Ну, с этим, в принципе, все ясно. Перестраивают себя, превращая в идеальных охотников. Причем, похоже, не по общему принципу, а всяк по своему, кому что важнее. Так?

– Так точно, – соглашаюсь я.

Пока Львов кликами «мыши» перелистывал фотографии, я, периодически подглядывая в свой «конспект», пересказывал ему принцип превращения обычного зомби в морфа.

– Значит, сразу «контроль» делать нельзя? – переспрашивает командир.

– Нельзя, – согласно киваю я. – На невосставших такое откормиться может…

– Вот, кстати, о «таком»… – задумчиво трет переносицу он. – А до какого предела вообще эти «красавцы» раскормиться могут? Чего нам от них ждать? Может, пора уже не только крупнокалиберными пулеметами, а полевой артиллерией обзаводиться? Противотанковой, чтоб их.

– Вот это пока не известно, тащ полковник. Но ученые, как я понял, собираются над этим плотно работать. В том числе и поэтому им Скуратович и прочие «ботаники» с «Вакцины» так нужны были. Наверное, будут всякие эксперименты ставить…

– Угу, – хмуро хмыкает командир, – тренироваться… на кошках…

– Нет, – отрицательно мотаю головой я. – На кошках – бесполезно. Не зомбируются кошки, уже проверено. Если совсем не повезет мурзику – просто умирает. Но в упыря не превращается.

– Да, повезло котейкам, – задумчиво тянет Львов. – А кому еще подфартило? Кто в группу риска не попал?

– Как я понял, Алексей Андреевич, кроме кошек иммунны к вирусу все травоядные и, вроде бы, рыбы. Но по последним не уверен. А вот все хищники, кроме кошачьих, и всеядные, ну, там, свиньи или медведи – обращаются только в путь. Птицы – тоже пока не ясно, но есть подозрение, что тоже восстать могут. Вроде кто‑то уже дохлых ворон и голубей видел.

– Плохо дело, – вздыхает командир. – Нам теперь, выходит, не только с бывшими людьми, но и с доброй половиной животного мира воевать придется. Птицы – вообще труба. Раньше только на головы гадили, а теперь?

– Не так уж все плохо, – не соглашаюсь я. – Животные от своих мертвяков, как я понял, улепетывают во все лопатки. И, в отличие от нас, в многомиллионные группы сами не собираются. Так что, той же собаке от своей помершей товарки сбежать проще, чем человеку. Дохлые птицы – вообще ни о чём: еле ходят, а летать вообще не могут. Да, вот еще что – все зомби, вне зависимости от вида, не любят воду.

– И что? Ров крепостной нам теперь вокруг города рыть?

– Почему нет? Техника строительная есть, рук, которые чем‑то занять нужно, чтоб их хозяевам в головы мысли глупые не лезли – тоже. Понятно, что не сразу, сначала бы с реально нужным закончить: склады перевезти, стену поставить… А вот в перспективе…

– Нет, Грошев, смотрю на тебя, и кажется мне, что ты к подобной чертовщине всю жизнь готовился. Что ни спросишь – на всё уже ответ готов.

– Так я ж рассказывал, тащ пол…

– Помню, – обрывает меня он. – Помню я про твою «палату параноиков». Это я так, брюзжу с устатку, не принимай близко к сердцу. Так, всё, с мертвецами, вроде, в общих чертах разобрались. Переходим к живым. Что у тебя есть сказать по выжившим?

– Карта нужна…

– Есть карта, – командир вытаскивает из верхнего ящика своего стола пухлую, во много раз сложенную «склейку»[126]. – Помоги‑ка развернуть.

Расправив армейскую крупномасштабную карту нанемаленьких размеров совещательном столе, перелистываю страницы своей записной книжки и начинаю докладывать по пунктам. Наро‑Фоминск, «Пламя», Балашиха… Пересказ полученных от Пантелеева и кантемировцев на солнечногорской автозаправке сведений затягивается минут на тридцать. Опять же, про наши наблюдения и соображения по поводу Клина упомянуть не забыл, да и про обстрел в Дмитрове рассказал в подробностях, попросив никому про возраст нападавших не рассказывать, чтоб разговоры до Гумарова не дошли. Батя к просьбе отнесся с пониманием.

– В Софрино бы заехать нужно обязательно, – пристально смотрит на меня командир, когда я заканчиваю. – В смысле, в Ашукино, в бригаду. У тебя ж там по прежним временам знакомцев много.

– Ну, теперь уже поменьше, чем пять‑шесть лет назад, но все равно хватает, – не стал отрицать я. – И меня там, вроде, помнят еще.

– Вот и хорошо, что помнят, легче в контакт войти будет.

– Так вы ж, вроде, и так на связи с ними?

– Связь по рации – одно. А вот личные отношения, тем более в такой обстановке, когда с ходу фиг разберешь, от кого чего ждать можно – куда важнее.

Да, тут Львов прав, не поспоришь.

– И еще, Алексей Андреич… тут еще один маленький анклав нарисовался. Почти у нас под боком, можно сказать…

– Это где же?

– Да в Осинниках. Там группа решительных мужиков решила своими силами поселок под охрану взять.

– Отец твой?..

– Так точно. Можно сказать – один из зачинщиков…

Львов крепко задумался.

– А что, – встряхнул он головой после пары минут молчания. – Может и не самый плохой вариант. Пахотной земли там много. Да коровники‑свинарники, да зерноток, да племенной птицеводческий завод… Хотя, судя по твоему отчету, последний как раз – это ни разу не прибыток, скорее – строго наоборот. В любом случае, правильно ты «вэвэрам» сказал – просроченный «тушняк» лопать – это не дело. Так что, думаю, с такими «аграриями», как твои земляки, дружить нужно обязательно. На основе взаимовыгодного сотрудничества, так сказать. Подкинуть тем «решительным мужикам» оружия и патронов со складов резерва, там много, не обеднеем… А то и вовсе небольшой гарнизон там поставить….

Чувствую, мысль Львова явно захватила.

– Точно‑точно, гарнизон, большой не нужен, взвод, а то и пара отделений, но при средствах усиления… «Тигр», там, с «крупняком», а то и вовсе «коробку», тот же БРДМ… Пусть дежурят там посменно, как в Москве на Триумфальной. Или совсем на постоянной основе их там расквартировать.

Да уж, заработала командирская фантазия! Прямо древнерусский князь, собирающийся под свое крыло очередной городок взять. Чтоб не силой, огнем и мечом, когда после такого «крышевания» только дымящееся пепелище остается, а полюбовно. Как он там выразился? «На основе взаимовыгодного сотрудничест…» А? Я понимаю, что Львов только что задал какой‑то вопрос, но вот какой – убейте меня, не расслышал.

– Извините, тащ полковник, задумался…

– Я спрашиваю, у нас в Отряде из Осинников народу сколько еще?

Я на секунду задумался.

– Теперь – немного. Я, Пузанов, Горбунцов… Вроде – все. Раньше было побольше, но народ кто переводом ушел, на офицерские должности в ППС, да в ОВО, кто совсем уволился…

Командир посмурнел лицом. Да, было дело. С год назад ушло из Отряда несколько очень грамотных и толковых парней. Ушли, потому как в «потолок» свой упёрлись. Офицерских должностей в Отряде мало, новых не предвидится, а старые тоже освобождать не спешит никто. В вечных же старших прапорщиках не каждый ходить готов. Я вот, врать не буду, тоже о переводе подумывал потихоньку. И если б не конец света, не исключено, что года через два тоже ушел бы куда‑нибудь взводным, а то и на заместителя командира роты. Бывших бойцов ОМОН на такие должности берут охотно: и сами многое умеют, и показать и научить других смогут, а нужно будет – так и заставить не обломаются.

– Нужно будет тебе попробовать там наших бывших парней отыскать, коли живы еще. Из них и друзей отца твоего может вполне приличный отряд самообороны получиться… Короче, вот тебе еще одна задача: на обратном пути из Ашукино – заедете в Осинники, всё равно мимо проезжать будете и туда, и назад. Но, Боря, я тебя предупреждаю на полном серьёзе: сначала – в Ашукино. Потому что там крупная воинская часть и лагерь беженцев. Это сейчас важнее, чем родственники, даже если эти родственники ещё и для дела полезны. Понял?

– Так точно.

– Хорошо. В деревне своей поосмотрись. Поговори с народом, обрисуй им перспективы взаимопомощи, наших поищи. У связистов получи Р‑159, мы их на складе «Таблетки» много взяли и несколько штук уже отладили. Разберется там кто в армейской радиостанции?