Это да. Думаю, если б «загорелые» просто «крышевать» Осинники попытались, как «братки» коммерсантов в девяностые, только не за деньги, а за продовольствие, народ, может, и не вскинулся бы. Ну, охрана, ну, за некоторую плату… Зато самим стрелять меньше. А вот по поводу девок абреки явно переборщили. И вон он, результат, стоит позади остановки и пробитым в нескольких местах радиатором еще слегка парит.

– У меня для вас фиговые новости, бать. Положили вы не всех. Один на легковом «жигуле» то ли отстал, то ли специально в арьергарде шёл. И когда вы тут всех в мелкий винегрет крошили, сначала затаился, а потом слинял по тихой грусти.

– Откуда знаешь?!

– Видели мы его. Летел, наверное, на ста пятидесяти, не меньше. Перед переездом скорость сбросить не успел. Такое сальто‑мортале крутанул – в цирке не увидишь. Но сам живой остался. Нас увидел – в лес утёк. И сейчас, абсолютно точно, изо всех сил в свою «Орду» чешет, за подмогой.

– Попали, – отец новостям явно не обрадовался. – Помочь сможешь? Нам ведь просто повезло, если честно. Они когда грузовик увидали, похоже, решили что мы в штаны накидали и действительно решили от них откупаться. Вот теперь точно возьмутся всерьез. А с карабинами против автоматов мы много не навоюем.

– На Ярославке же, вроде, собирались ППШ раздавать, обещали, мол, отставным офицерам…

– Может, где и раздавали, – отец снова пожал плечами. – А к аквапарку только СКС привезли. Взяли, что было. Сам знаешь, дарёному танку в дуло не смотрят. Вот, сейчас с тех, что в ПАЗе лежат, три «окурка» сняли и два «Кедра». Но патронов к ним мало совсем. Только те, что со жмуров взяли. Сам понимаешь, «пять‑сорок пять» и «девять‑восемнадцать» – калибры не охотничьи. Это к «симоновкам», ну и, соответственно, к АКМ, мы боеприпаса по сусекам наскребем. К этим – вряд ли…

– Ясно. Попробуем подсобить, – задумчиво тяну я, расстегивая «мародерку», в которой у меня по‑прежнему лежит «Иридиум».

Набрав номер командира, быстро объясняю ему ситуацию. Судя по задумчивому сопению, появление в окрестностях Отряда столь наглой банды его явно не порадовало.

– Есть хоть какие‑то предположения, откуда они могут быть?

– Никак нет, тащ полковник. Приезжали со стороны Посада, но могут быть и из Дмитрова, и из Клина, из Талдома… Не Пушкино, не Мытищи – точно, и не со стороны Переславля – тогда б с Ярославского шоссе приехали.

– Вот странный ты человек, Грошев, – хмыкнул Львов. – Где умный‑умный, а где тупить начинаешь, будто пациент «дурки» в Абрамцево. Талдом, Клин… Угу, а машины у них почему‑то из нашего районного ОВО. Ну, да, нигде поближе к Талдому милицейского транспорта не нашлось. Только в Посаде цивилизация, везде кроме нас менты до сих пор на телегах ездят и верхами.

Ой, блин! Стыдно‑то как! Вот уж действительно: умничал по любому поводу, прогнозы с серьёзной физиономией делал, меморандумы писал. А на такой ерунде… Позор на мои седины! В трубке, меж тем, на несколько секунд затихло. Батя явно крепко задумался.

– В любом, даже самом неблагоприятном для нас случае, если база их прямо где‑то в Посаде, часа три у нас есть, не меньше. Пока он пешком, да еще после аварии до своих дотрюхает… При условии, что раньше какому‑нибудь мертвяку на зуб не попадет… Пока они там карательный отряд собирать будут… Короче, Грошев, высылаю к вам группу – первый взвод второй роты, старшим у них Зиятуллин. Они, вообще‑то, должны в Москву ехать, Тисова менять, но раз такие дела… Заскочат по пути – подсобят. С ними организуете на «загорелых» засаду и давите, как крыс помойных, чтоб визгнуть не успели.

– Сапёров бы ещё сюда…

– В смысле?

– Местность тут уж больно удачная: несколько фугасов поставить – и стрелять почти не придется. Только «контроль» разве что.

– Хм, молодец, Грошев, толковая мысль. Будут вам сапёры.

Убирая спутниковый телефон назад, я ободряюще подмигиваю отцу.

– Нормально, старый, прорвёмся. Уже вьются знамёна и гремят барабаны. Это мчится, это скачет на помощь могучая Красная Армия.

– М‑да, приятно иногда почувствовать себя Кибальчишем, к которому помощь успела, – облегченно переводит дух и кривовато улыбается он в ответ.

Едва соскочив с брони нашего (вернее, теперь уже не нашего, а отрядного) приблудного «бардака», Зиятуллин развил кипучую деятельность.

– Так, господа‑товарищи, «Камазом» цепляем автобус и – на фиг с пляжу! Чтоб их от дороги вообще не видать было!

– Зачем? – недоумевает вслух кто‑то из осинниковских. – Какая ни есть, а все ж защита.

– Да нет, всё верно, – соглашается отец еще до того, как Серёга открыл рот, чтобы ответить. – Если дорога пустая будет, они до самого посёлка «верхами» докатят, а если нашу баррикаду на пути увидят – спешатся метров за триста‑четыреста, цепью развернутся… Воюй потом с ними в лесу… Может и одолеем, но и сами кровью умоемся.

– Да брось, Николаич, – скептически поднимает бровь стоящий рядом с отцом Володя‑подполковник, один из постоянных участников здешних воскресных банных посиделок. – Ты будто не с бандитами воевать собрался, а с пехотой Вермахта…

– Это ты не геройствуй, Володя, – рассудительно отвечает батя. – Бандиты сейчас тоже разные. Это тридцать‑сорок лет назад, когда мы с тобой пацанами были, бандит – это «Там сидела Мурка…» и самодельный «финкарь» в сапоге, край – древний «наган» или ТТ в кармане. Сейчас, вон, у некоторых «банд» и бронетехника, и артиллерия… Особенно на югах.

– Вот, здравая мысль, – наставительно поднимает указательный палец Зиятуллин. – Вы кто?

– Да вроде как один из здешних старших, – пожимает плечами отец. – Подполковник вооруженных сил в отставке, бывший командир отдельного мотострелкового батальона, Грошев Михаил Николаевич.

– Грошев?

– Ну, да, отец этого мальчика, – кивает он на меня.

– Мальчика? – фыркает Сергей. – Хотя… «Кто скажет, что это – девочка, пусть первый бросит в меня камень»… Приятно познакомиться, старший лейтенант Сергей Зиятуллин, командир роты ОМОН.

– Прошу прощения, мущщины, что прерываю и не даю рассказать, как вы счастливы познакомиться друг с другом, но у нас сейчас других дел – хоть афедроном их пережёвывай!

За широким и высоким Зиятуллиным инженера‑взрывотехника Валеру Хондрука я сперва и не заметил. Или он уже позже подошёл от их тёмно‑синего «Форда Транспортера»? И такое возможно, умеет он, несмотря на весьма впечатляющей ширины плечи, кажущиеся еще более внушительными, принимая в расчёт невеликий рост, двигаться быстро и очень тихо. Хондрук мне вообще всегда дворфа, в смысле, боевого гнома из фентэзийных книжек, напоминал. Невысокий, очень широкий, с крупными и слегка грубоватыми чертами лица и яркими голубыми глазами с задорной хитринкой. Разве что бороды лопатой для полного сходства не хватает. Зато в полном объеме присутствуют рукастость и тяга к разному «железу» и «химии». В основном – имеющим отношение к минно‑подрывному делу. Он в этом вопросе очень на покойного Рыбалкина похож – такой же маньячила‑подрывник… Нет, скорее – Маньячила. С прописной буквы и исключительно в хорошем смысле. Тоже взорвать может все, что угодно, да и разминировать, пожалуй, тоже. В общем, когда такие, как Валера, на твоей стороне – живётся как‑то спокойнее. Больше взрывчатки и детонаторов он любит разве что мотоциклы. В этой ненормальной любви к быстрым двухколёсным «железным коням» они уже с Пузановым «братья по разуму». Отмороженные на всю башню. Я на четырёх колесах никогда не рискну выжать ту скорость, что они на двух по трассе выдают.

– Не вопрос, Валер, – оборачивается к нему Серёга. – Действительно, пора к встрече дорогих гостей готовиться. Соображения какие есть?

– А то, – хмыкает Хондрук. – Боря прав – место тут зачётное. Метров на двести вернемся, я справа, если отсюда глядеть, в лесополосе, на взгорочке, он там уж очень удачный, штуки три «пятидесятых» МОНки поставлю. Вполоборота, чтоб надёжнее и плотнее сектор накрыть. Не по гребню, а примерно посередине. А с левой стороны заминирую уже обочину. И не только МОНами, но и пару ОЗМ[135] воткну… Как мысль?