– Толково, – оценивающе прищурившись чмокает губами Сергей. – Снайпера оставим тут, возле остановки, ему на дистанции сподручнее и работать, и наблюдение вести будет. За гребнем справа положим в засаду человек пятнадцать. Все три пулемёта – тоже туда. Мины при таком раскладе остановят колонну почти стопроцентно, если, конечно, те без «брони» прикатят…

– Не думаю, – вступаю в разговор я. – «Брони» у них почти наверняка нет. Неоткуда. Но даже если предположить невероятное… Что, гранатомёта на них не найдем?

– Гранатомет – найдем, – хмыкает Зиятуллин. – Да только гранатометчик у меня молодой‑зелёный… Борь, может, тряхнёшь стариной?

До того, как в командиры отделения податься, я во взводе бойцом бегал. Да не простым, а гранатометчиком, благо, с какого конца за РПГ‑7 держаться мне в армии накрепко вдолбили. Настолько, что я, ещё будучи сержантом, для прочих бойцов ОМОН перед командировками на Кавказ занятия по обращению с гранатомётом проводил.

– Почему нет? «Дудку» давай и выстрелы. Сработаю в лучшем виде.

– Хорошо, вопрос с гипотетической абречьей «бронёй» можно считать закрытым, – подытоживает Сергей. – Значит, когда первая серия подрывов остановит колонну…

– Погоди, Серёж, а не свалятся нам южные парни как снег на голову, пока мы тут планы строим?

– Не меньжуйся, Борь, всё учтено могучим ураганом: я за лесхозовской остановкой трёх ребят на «Хантере» оставил. С биноклем. И перекресток, через который «загорелые» к нам попрут, у них как на ладони, хотя по расстоянию там – километра полтора. Но с оптикой – считай, что рукой достать можно. Не пропустят и оповестят.

– Успокоил, – преувеличенно облегчённо выдыхаю я. – Тогда – продолжим…

Нет, всё‑таки сильно неправ был сказавший, что ждать и догонять – хуже всего. Когда догоняешь – это всё же движуха. Есть цель, нужно для её достижения приложить некоторые усилия. А вот ждать… Не люблю я это дело, еще с армии не люблю. Но выбора нет. Мы лежим на пожухшей прошлогодней траве в пока ещё серой, без единого зеленого пятнышка, густой лесополосе, среди покрытых черно‑серой коркой подсохшей грязи маленьких сугробов и луж. Ждём. И чем дольше мы так валяемся без дела, тем больше тревожных мыслей начинает мельтешить в голове. «А что если они не приедут сегодня?», «А что если поедут со стороны Ярославского шоссе или ещё с какой другой стороны?» И вроде сам прекрасно понимаю, что учитывая горячий норов южан, примчатся они сюда, будто наскипидаренные (как же, им, крутым и гордым джигитам какие‑то русские деревенские Вани по соплям надавали), и что ни с какой «другой стороны», кроме как отсюда и с Ярославки, в посёлок просто не заехать… Нет, есть «тайные тропы», но их только свои и знают и не по каждой из них машина пройдет. С этой стороны дорогу «держим» мы, с шоссе они тоже не прорвутся – там, за элеватором и зернотоком, что расположены точно вдоль обочины, сидит «засадный полк» из БРДМ, десятка парней из второй роты и всего осинниковского ополчения. Отсюда мы их решили убрать, от греха подальше. Если, по словам великого Суворова: «Пуля – дура», то граната или мина – вообще законченные идиотки. Нам вот только потерь среди ополченцев от «дружественного огня» не хватало. Нет, уж лучше мы тут сами как‑нибудь…

– Внимание, – бухтит в ухе наушник радиостанции слегка искаженным голосом Зиятуллина. – Большая колонна со стороны Посада. Примерно полтора десятка единиц. «Брони» нет, но есть два «инкассатора». Алтай‑11, как принял?

– Принял, – коротко бросаю я и, с треском разрывая тонкую вощёную бумагу, раскручиваю два зеленых тубуса с пороховыми зарядами.

Оба сразу же навинчиваю на гранатометные выстрелы, один из которых аккуратно укладываю рядом с собой, второй – до тихого щелчка фиксатора вгоняю в «шайтан‑трубу». Инкассаторская машина – не ахти какой броневик против армейских калибров, но некоторые шансы сидящему внутри даёт. Оно нам нужно? И я о том же…

Ого! Красиво жить не запретишь! Я почему‑то ожидал, что снова увижу милицейские машины. Ошибся. Видно, на них у бандитов только рейдовые группы гоняют, для маскировки и введения граждан в заблуждение. Сейчас маскироваться им уже не нужно – на разборки катят… Пара уазовских «Патриотов» в голове колонны, за ними – два бежевых фольксвагеновских микроавтобуса с крупными логотипами «СибТрансБанк» на бортах. Потом сразу три явно не новых, но ухоженных чёрных «Гелендвагена», остальные мне с моей позиции видно уже плохо, но, вроде, «Ленд Крузеров» несколько штук и «Ниссанов», тоже, понятное дело, внедорожников. Живут же люди! Одни мы, как идиоты, на УАЗе катаемся…

– Головы пригните, мущщины, – выходит в эфир Хондрук.

Понятно, сейчас бабахнет. В принципе, МОН сконструирована так, что все поражающие элементы вперед летят, буквально выкашивая всё в секторе поражения. Назад отскочить ничего не должно. Но меры безопасности – это святое. Дисциплинированно вжимаюсь в землю, подтягивая к себе уже снятый с предохранителя гранатомет. Из автомата и без меня есть кому пострелять, а вот «Фольксвагены» – на мне. Были бы у нас АКМы, скорее всего и так управились бы. Но «пять‑сорок пять» уж больно в рикошет уходить любит и пусть и лажовенькую, но всё же броню «инкассаторов» может и не пробить. А ПК у нас в группе один.

Бьёт по барабанным перепонкам слитный грохот трёх взрывов. Мерзко взвывают, вспарывая воздух, ролики поражающих элементов, скрежещет раздираемый ими металл кузовов и жалобно звенит разбитое стекло. Поднимаюсь на колено и, широко открыв рот и сильно жалея о том, что нет при себе ни берушей, ни ваты, затычки в уши сделать, ловлю в прорезь открытого прицела (а на кой нужен ПГО[136] на такой дистанции да по тихоходной цели?) бежевый борт дальнего от меня инкассаторского микроавтобуса. Кумулятивная граната с шипением проносится между деревьями и врезается в «инкассатора». Смотреть, что будет дальше, мне некогда, подхватываю с земли второй выстрел, выдергиваю за матерчатую петлю предохранительную шпильку, стряхиваю в пожухшую траву предохранительный колпачок и перезаряжаю РПГ.

А нормально, похоже, получилось, мы по колонне уже секунд пять‑шесть как работаем, а оттуда пока – ни одного ответного выстрела. Да, господа южане, не все коту Масленица. Не только вы на нас, но и мы на вас засады устраивать можем. И в роли дичи выглядите вы, честно, куда как бледненько. Наши бы уже позиции занимали и огнем огрызались, а вы ещё даже не поняли до конца, что вас убивают.

По обе стороны от меня народ времени зря не теряет: короткими, на два‑три патрона, но частыми очередями лупят автоматы, более длинными – «ручники». Сквозь их частый и звонкий перестук солидно и гулко прорывается рокочуще‑лязгающий «голос» ПК. От замерших на дороге внедорожников летят во все стороны искры, рикошеты и какие‑то клочья. Густо коптит потерявший разом все триплексы и слегка вздутый изнутри, будто просроченная консервная банка, подбитый мною «инкассатор». О! Кажется, замечены признаки разумной жизни!!! Второй бежевый «Фольксваген» начинает сдавать назад, пытаясь одновременно развернуться. Нет, мил друг, так дело не пойдет! Вскидываю РПГ на плечо, прицеливаюсь… Снова гулкое но негромкое «бум» в ушах, снова ощущение «будто лампочку встряхнули» в голове и мгновенный, на долю секунды, приступ тошноты – привет от возмущенного подобным хамским отношением вестибулярного аппарата. Так и не успевший развернуться микроавтобус по инерции скатывается в глубокий кювет, заваливается на бок и ярко вспыхивает. Красота! Как в той древней карикатуре из интернета, ну, той, где пара пьяных ландскнехтов тащит от горящего замка мешки с золотом? «Просто мы любим свою работу!» Вот‑вот, поддерживаю всеми лапами.

Роняю с плеча на землю РПГ и подхватываю «Тигру». Предохранитель давно снят, патрон в патроннике, но стрелять не спешу. К чему просто так боеприпасы тратить? Огневой налёт, продолжавшийся секунд пятнадцать, стихает. Те, кто убит – опасности для нас уже не представляют, те, кто выжил – забились по каким‑то щелям, из которых нам их без потерь не выковырять. А нам потери ни к чему.