– Пойдем, скажем моему брату "доброй ночи"!

На грубом, светлом каменном троне и впрямь сидел теперь человек весь в грязи и меловой пыли, облаченный в сильно истлевшие одежды, которые вне всякого сомнения столетие назад были достаточно богатыми и смотрелись на нем в буквальном смысле роскошно. Переступая куски камней и хрустя разнообразной побитой лабораторной утварью Вильгельм не торопясь приблизился к возвышению, на котором сидел древний вампир, бережно подводя ближе свою возлюбленную, с которой теперь был практически неразлучен.

– Здравствуй, брат! – вежливо поприветствовал Фледер приблизившегося к нему чернокнижника.– Кто это там с тобой?

Лиля вздрогнула от неожиданности, услышав вдруг голос неимоверно легкий, молодой, сильный и певучий, как торжественная церковная музыка в главном храме Имперской столицы. Он словно струился радостью и теплом, проникая в разум и навсегда оставаясь облегчением в тяжелом и страждущем сердце. Но мало кто знал, что именно так всегда и было задумано у коварных хищников. Никто из людей не мог отказать древнему в какой-либо просьбе, пусть даже просьбой бы стала их собственная жизнь. Даже Лилея, чья вера в Свет была поистине несокрушима, не услышала в этом голосе холодные ноты погибели для любого, в чьей груди билось сердце, разгонявшее по телу теплую, сладкую кровь.

– Приветствую Великого старейшину! – Вильгельм чуть склонил голову и улыбнулся, изобразив на лице искреннюю радость.

– Прости за альков. Я похоже снова… Немного погорячился после столетий бездействия.

– Пустяки, – некромант махнул рукой, усмехаясь, как добрый и богатый дядюшка, и теперь от его напускного раздражения не осталось даже следа.

– Главное ты все же проснулся.

Фледер вдруг спустился с трона, легко и быстро, словно яркая вспышка света, он потерял форму и ушел вниз будто струя болотного тумана. Живого, очень быстрого и смертельно опасного тумана. Они совсем по-дружески заключили друг-друга в объятия, которые для этих двоих давно было чем-то вроде старого и бесполезного ритуала из их прошлой жизни, но он, не смотря ни на что, оставался по-прежнему приятен обоим.

– Знакомься, Флед, это моя возлюбленная. Ее имя Лилея. Она одна из немногих истинных служительниц Предвечного Света, живущих сейчас на этой земле.

– Я в восторге! – мягко и достаточно искренне пропел вампир. – Служитель Света у нас дома. Это как демон Амадэус в составе высшего церковного синода. Впрочем сейчас не стоит применять дерзких и двояких сравнений. Не знаю, как именно, теперь положено приветствовать столь очаровательных дам в высшем обществе.

Меня зовут Фледер-Риз. Тринадцатый Риз земли Армента. Я второй после Вильгельма потомок Верминтаэля-Вильгельма-Оргайла-Риза, великого правителя и хранителя законов здешних бескрайних земель. Полагаю, в современном мире я не знаю с каким именно титулом это можно сравнить. Скорее всего с королевским. Я так же первый хранитель знаний ордена Смерти и…И обладатель до бесконечности большого количества глупых и никому не нужных регалий, званий, титулов и даже наград. Я, если честно, просто очень рад приветствовать в этом мрачном месте столь очаровательную деву и, надеюсь, смогу быть ей хоть чем-то полезным.

Лилея улыбнулась. Она чего-то с опасением в душе ожидала пробуждения существа из страшных и древних сказок, полных мрачной безысходности, где в конце все герои обязательно должны были умереть смертью, полной глухой и давящей сердце печали. Она была полностью уверена, что это будет злобный и ворчливый мерзавец, от которого будет веять пеплом и отвратным холодом склепа. Худощавый и клыкастый, он станет плеваться зеленым ядом и орать на всех скрипучим и мерзким голосом, как стая голодных ворон на разоренном языческом кладбище. Ей было пока невдомек, что Фледер-Риз мог быть еще ужаснее на вид и характер, если бы вдруг очень долго не ел, или если бы сам пожелал чего-то подобного. А все его нынешнее очарование крылось в том, что для пробуждения Вильгельм дал брату собственную кровь, даже малая капля которой была закачена неистовой силой времен под самую завязку. Он успел сделать несколько больших глотков, прежде чем проснулся и теперь для людей мог быть вообще кем захотел. Полученной силы ему вполне могло хватить на пару десятков лет абсолютного голода. Что впрочем как раз по меркам венценосных было крайне незначительным сроком.

– Меня зовут Лилея. Я никогда не знала своих родителей и от того у меня всего одно имя. Я Лилея из Семериван, в последние годы люди прозвали меня Светлая сестра. Я служу светлой религии Предвечного Света столько, сколько себя помню. И у меня нет никаких званий, регалий и наград. Но я считаю честью в этот день быть тут подле вас двоих. Пусть даже верим мы совсем в разные вещи и молимся совершенно разным богам, если вы вообще все еще находите время и необходимость кому-то молится.

Фледер приблизился к девушке уже совершенно обычным способом, переступив через лежавший на полу каменный хлам. Вампир задумался на секунду, изучая Светлую сестру неестественно радужными зелеными и холодными, как колдовские изумруды, глазами.

– Прошу простить меня, но боюсь, тут я позволю себе не согласиться. Когда древний, вроде меня, пьет чью-то кровь, он забирает жизненную силу этого существа и вместе с тем ему становится открыто все, что было известно этому человеку когда-то. Из того, что я узнал от крови Вильгельма, ты самый безупречный экзорцист в Империи Грез, и также наделена глубоким даром провидца, который во все времена даровали лишь самым сильным людям на земле. Мне так же стало известно, что тебя пытали и ты чуть было не приняла мученическую смерть в здешних местах, но Вильгельм, по счастью, успел тебя спасти. За все добро, что ты совершила, после известий о твоей гибели, церковь Света канонизировала тебя как Святую мученицу. Светлую сестру Лилею из Семериван. Мне кажется, в вашей религии уже не существует признания выше, чем это? – Фледер веско помолчал еще несколько мгновении и задумчиво добавил. – И потому все мои деяния в сравнении с этим жестоки и презренно скромны.

– Все это горькие заблуждения глупцов! – отрезала Лилея таким тоном, будто говорила не с могущественным древним, а с непослушными глупыми детьми.

– Я не самый сильный экзорцист. Мой учитель, изгнавший демона древнего мира, чье гнусное имя я не стану упоминать, на много сильнее меня, даже сейчас, когда стал очень стар. Дар предвидения хорош, когда приносит хоть кому-то реальную пользу, а не является смутным набором предположений о том, что еще не свершилось и очень возможно не свершится никогда. Лучше бы Предвечный наделил меня даром делать из камней хлеб и рыбу из дождевых червей. Я могла бы кормить тех, кому в нашем мире по прежнему бывает нечего есть. Монастыри не так охотно делятся хлебом, как любят о том говорить на собраниях святых коллегий в столице. Причислять меня к лику святых вообще был страшный грех, хуже, чем любая самая злостная ересь, с которой я когда-либо сталкивалась. За это верховный синод нужно попросту распустить по кельям отшельников, предварительно всыпав плетей. Подлинные святые живут лишь на небесах и не разгуливают среди смертных людей. А все люди без исключения полны сомнений и слабости. Я в особенности! Моему духу до святости к сожалению так же далеко, как до неба человеку без крыльев. И от чего никто не желает понять, что наша задача как хранителей веры, вовсе не в стремлении к недостижимым и смехотворным званиям, а в укреплении веры в свою силу и Предвечный Свет, из которого все мы вышли когда-то? Но главное, конечно, в любви! Любовь к ближнему, это единственное, на что человеку стоит тратить свою короткую жизнь, чтоб она хоть немного перестала быть абсолютно бесполезной.

Фледер несколько мгновений задумчиво молчал, обдумывая что-то. Наверное это чем-то напоминало удивление. Ему явно очень понравилось услышанное. Как усталому человеку могут нравиться пение цикад в прохладной траве, когда после целого дня тяжелой работы он садиться за стол к ужину.