Он рассказал ей только про ограбление 'Персея', приобретенное, якобы купленное оружие (так, на всяк пожарный!), снятую в центре города квартиру, про устройство на работу, про существующих друзей из спецслужб, которые занимаются якобы борьбой с коррупцией. Которые завербовали его и не требуют ничего сверхопасного.

На рассказ ушло минут сорок. Татьяна, почти не дыша, слушала мужа, вытирая изредка накатившую слезу.

- Нам нужно на время расстаться. Так надо, милая! Но мы будем встречаться потом каждый день. Я сам буду тебя находить. Или мои люди передадут тебе весточку. Но, ласточка, всегда жди меня, люби, как я тебя и не верь никому! Очень скоро мы будем вместе! Очень.

- Ники... Никита, какой же ты дурак! Негодяй! Ты... ты... - плакала девушка, вжимаясь в грудь мужа и барабаня по его телу маленькими кулачками.

Потом обоих так разморило, что крепко уснули. До утра, до разговора на свежую голову...

... Граната взорвалась в двух метрах от Топоркова. Но в последнюю секунду он успел отпрыгнуть, сгруппироваться, вжаться в листву и хвою земли.

Осколки миновали его, звякнув только о ствол 'Дегтярева'. Олега откинуло в другую сторону. Он упал и застонал так истошно, что у Никиты и Маринки сжались сердца.

- Посмотри его! - крикнул парень девчонке, а сам бросил пулемет на ветку лежащего дерева.

Снова раздалась на весь лес дробь РПД, затрещали редкие автоматы противника. Никита метнул пару 'лимонок' и их разрывы не заставили себя долго ждать.

- Он умер! - сообщила подруга и зарыдала, склонившись над телом Олега.

- Как? - Топорков кинулся к ним, и сам воочию убедился в смерти друга.

Немцы отступили, но, видимо, на время, потому что с трудом просматривались сквозь жёлтые стволы сосен. Нужно было торопиться, но Олега бросать вот так тоже не хотелось.

Никита успокоил резким выкриком-приказом Маринку.

- Собери оружие, уходим! - выразительно закончил он и, взяв мертвого друга за ворот, потащил через кусты ив.

Шли, точнее брели около километра. Метрах в двухстах от места гибели Олега, они с Маринкой похоронили друга. Так, чуть вскопав дерн и завалив листьями и сосновыми ветками.

Еще через несколько сот метров снова встряли в перестрелку с 'эсэсовцами', растратив почти все боеприпасы.

Маринку пуля настигла уже шальная, слепая. Они рвались сквозь молодой ельник, а фашисты палили по густому лесу наугад. И вот одна просочилась, гадина!

Марина повалилась на хвою без стона, без крика. Никита мгновенно очутился рядом, возле изголовья.

Кровь толчками плескала из спины, силы девушки уходили. Она облизнула губы и прошептала:

- Вот и я! Теперь... теперь ты остался один. Хороший мой! Никита... поцелуй меня, пожалуйста! Я очень тебя...

- Не умирай, милая! Только ты не умирай!

- Никита, поцелуй... Нет, возьми меня! Сейчас. Ты слышишь меня?

- Да, но... Ты с ума сошла!

- Да-да, давай же!..

Никита, все недоумевая, как он будет это делать, стал приближаться на коленях к ногам девушки. 'Сумасброды! Какой я кретин!' - думал он, боясь притронуться к штанам Маринки.

- Ну же, Никита! - почти крикнула она и дернулась всем телом.

И в ту же секунду умерла.

Парень вздохнул. Какая тяжесть спала с его души, но груз боли и жалости навалился другой, огромным валуном.

Он услышал говор немцев, прочесывающих ельник и держащих пальцы на спусковых крючках.

Вскочил и помчался бегом прочь. И тут его осенило. Он чуть не запнулся от такой идеи. Невольно пригнувшись, Никита стал лихорадочно выбирать подходящее место.

А потом Топорков проснулся, опутанный одеялом и простыней.

Полковник Шулепов, послав людей на верную смерть, отправив уже в который раз радиосигнал-шифровку в Шумень, собрав все документы и черновики по 'Сибирскому феномену', поехал за город, в Сокольники.

Там у него была своя дача. Но не пропалывать травку собирался 'федерал', а уничтожить компроматы. Сжечь. Затем собрать кое-какие вещички, да захватить взрывчатку.

Шулепов рулил по объездной и не замечал постукивания 'пальчиков' старого движка. Сейчас он вообще не чувствовал своей родной 'волги', а только думал, думал, размышлял. Об Истребителе, о звене-тройке в Шумени, о Чистке седьмого подотдела Особого отдела ГУ ФСБ РФ.

Ликвидировать всех причастных к операции 'Сибирский феномен'. Вот, о чем нужно было позаботиться в первую очередь. И он уже приступил к устранению лишних...

... Подполковник Мальцев Юрий Васильевич очень любил рыбалку. Грибы, ягоды, охота - это все хорошо, конечно, но с утра на лодочке, в тумане, с тремя удилищами и сетями - лучше не придумаешь!

И сейчас, в четыре утра, эфэсбэшник седьмого подотдела уютно расположился на моторном катере типа 'витязь' посреди большой старицы, еще не успевшей зарасти камышом и кувшинками.

Поплавки нещадно дергались, на дне лодки корчились окуньки и одна щучка в полкило, от воды тянуло теплом и приятно пахло полевыми цветами с пологого берега.

Мальцев, укутавшись в старый пиджак из замша, надвинув на глаза кашемировую грязную кепку, пристально следил за поплавками всех трех удочек, хотя издалека казалось, что человек спит сидя.

Вокруг на сотни и сотни метров не наблюдалось ни души. Только полудикая природа. Разнотравье. Березово-осиновые леса, небо. Гроза и прохлада ушли. Наступило лето, которого с нетерпением ждали миллионы москвичей и гостей города.

Внезапно, словно гром среди ясного неба, будто американский торнадо, смерч, вырос на месте лодки с рыбаком.

Огненно-водяной столб поднялся на десять метров над уровнем старицы, заставив ее немного выйти из берегов. Обломки катера, куски мотора и человеческой плоти, ошмётки водяной растительности взлетели вверх снопом взрыва сильной мощности. Осело. Растворилось. Остались на мутной пенистой воде плавать кусочки дерева и тряпья. Рассеялся в легком тумане серый дым, запах гари долго еще висел над местом трагедии.

Через минут семь-десять в кустах снова затренькали птички, затрещал пуще прежнего в траве кузнечик, да понеслись по чуть взволнованной поверхности старицы жучки-водомерки.

А от камышей и двухметровых верб в сторону лесной дороги зашагал человек в потертой энцефалитке, быстро скрываясь в зарослях высокой травы.

Полковник Субботин ничего не знал о внезапном закрытии операции 'Сибирской феномен', о злых умыслах своего босса, об убийстве ранним утром своего зама, о двойной тонкой проволоке, двойным рядом натянутой вдоль третьей ступеньки полутемного подъезда его пятиэтажки на Калинина.

Он не мог успеть подумать ни о том, почему еще живет в ветхом доме, вдалеке от места работы, когда остальные сослуживцы обитают с семьями в 'девятине' работников Службы Безопасности, ни о том, кому смог наступить на ногу, раз сыграли с ним такую шутку.

Мало кто видел, как спецы Безопасности, профи секретных служб заходят в свои собственные дома, попадают в свои собственные квартиры, предохраняются от возможных побочных явлений, противодействий извне, негативных ситуаций.

Но кому это удавалось наблюдать (совершенно случайно), тот навсегда запечатлел в памяти или осторожное, бесшумное продвижение этих людей, или резкие, спонтанные, кривообразные скачки, броски вбок, вперед, вверх, чуть вниз и безотрывный, четкий контроль окружающей обстановки!

'Наружка' проводила полковника и его машину до двора пятиэтажки, замкнула визуальный контакт по прошествию Субботина в подъезд и отключилась.

Жертва выбрала первый вариант личной безопасности благодаря своей тучности и возрасту. Субботин 'Пал Палыч' приостановился, прислушался, профильтровал сумерки взглядом-рентгеном.

Как профессионал ничего не заметил?! Может потому, что против него выступил более опытный спец? Ведь у полковника Шулепова должность и 'гарантийный срок' как никак были выше!

Одна, чуть спиралевидная, серая проволочка несла электронапряжение в полторы тысячи вольт, а другая держала в зажимах миничеку взрывного устройства.