Палец неуверенно, словно клопов или мошку на стекле, стал давить кнопки с буквами и цифрами.

На экране появились и исчезли картинки, числа, слова. Особо это Топоркова не интересовало. Он сосредоточился на клавиатуре. Вспоминал наставления худого очкастого Якина.

Остановился. Забыл! Ага! Так. Вспомнил. Дальше.

Минута исчезла. Это показали на запястье часы 'Ориент'. Почему-то им он доверял.

Пискнуло. С экрана только что пропала информация о всех расходах и доходах фирмы 'Геотрон, ЛТД' за последние пять лет. Все сделки, договоры, счета, сальдо-бульдо, кредиты, заёмы и долги - все исчезло. Навсегда!

Теперь второй компьютер. Там что? Ага, валюта!

Никита сморщился. Забыл. Выхватил бумажку. Проследил глазами и нашел то, что искал. Архиважное, как говорил Ильич.

Палец смело пошел в дело. Тюк-тюк-тюк.

Блокировка. Защита. Та-а-к! Значит вот эти кнопочки!

Вторая минута. Еще двадцать секунд. Сумма в три миллиона двести пятнадцать тысяч 'зелёных' ушла в московский 'Техноком'. Банк высшей гильдии, но надёжный. По словам Карпова Сергея.

На его счёт. Валютный. К его пяти тысячам 'баксов'.

Смешно прямо!

Следующим пунктом ПДД значился брейн-ринг с Пелявко.

Никита разгладил грим-кожу на шее, отключил компьютеры и покинул кабинет, прикрыв дверь с выломанным замком.

Респиратор убрал и почесал нос. Уже на лестнице.

Третий этаж встретил парня ароматом французского освежителя, бронзовой инкрустацией офисной мебели и пальмами.

Шикарно! Квартирку бы здесь иметь, а не рабочее место!

Прежде, чем взяться за ручку позолоченной двери президента ЗАО 'Геотрон, ЛТД'. Никита вздохнул, облизнул губы и только потом открыл створку...

...Пелявко Семен Вольфович человека мог достать запросто. И доставал! Порядком. В прямом и переносном смысле.

Рослый, стройный, загорелый мужчина с тремя перстнями, золотыми 'Касио' на крепкой волосатой руке, в сером пиджаке и тёмных брюках. 'Саламандры Гранд', сорочка 'Ла Бероссо', органайзер и портмоне из крокодильей кожи. Восьмидесятиграммовый золотой крест на платиновой цепочке. В середине распятия огромный восхитительный изумруд, в особые минуты сводивший с ума женщин. Особенно когда болтался в синхронном ритме над ними.

Искусно загримированная лысина со лба на макушку, ровные, одинаковые, фарфоровые зубы, родимое пятно на шее сзади, всегда отпущенный на сантиметр ноготь мизинца левой руки. Ухоженные косметикой и специальными мазями руки.

Вот и все приметы Пелявко. Особые. Во внешности.

Характер ужасный! Грубый, бесцеремонный, жестокий и наглый. Стенобитный.

Что с подчиненными, что с женщинами, что с партнёрами! Не с конкурентами, а партнёрами по бизнесу!

Прямой и простой, как доска.

Но, в то же время, добившийся в жизни всего, чего хотел!

Нахальничал сам и заставлял окружающих. Принуждал.

Поэтому и нарывался на неприятности. Не то, чтоб часто, но впечатляюще. Пока удавалось выпутываться из них. Выходил сухим.

Никита прослышал о 'Геотроне' и его президенте еще год назад. Затем от подружки, работавшей там менеджером и уволенной за 'служебное несоответствие'. Попросту не дала!

Сейчас Топорков знал, за что и за кого ему браться. Не убивать, а именно вздрючить! Опустить и загнуть.

Надоело слышать по городу только одно - Пелявко, 'Геотрон', бастион у 'Станкостроительного'! Крутой, блатной, деловой! Х...в коммерсант! Людей за скотов держит! Неофициальный член Правления Шумени.

Убивать его Никита не хотел. Только покалечить малость.

Думал так - если 'машинки' соврут или не сработают, то доллары не сдвинутся. Что-то уж очень простенько! Должна же быть какая-то надежная защита! Ладно.

Вот и Семен Вольфович!..

... Пелявко сразу узнал Топоркова по фотографии. Грима на лице не осталось от суетной беготни по зданию, но Топорков не напрягался по этому поводу. Узнал и испуганно вскочил. Растерялся. Мысленно отдёрнул руку, метнувшуюся было в стол за 'береттой'. Всё-равно бы не успел? Ведь профи!

- Здравствуйте, Семен Вольфович! - ехидно сказал Топорков на ходу, уверенно и быстро приближаясь к Пелявко.

- Здра... Пожа... Я те... Да-да! - залепетал президент ЗАО.

И невольно, скорее трусливо, прикрылся рукой.

Но удар пришелся ниже. Ногой в печень - проникающий, ребром туфли с выносом пятки.

Скрючился за широким чёрным столом. 'Подобный был у Мирзанова!' - отметил Никита про себя и добавил фалангой большого пальца в висок.

Пелявко сполз на мягкий ковер. Вырубился на пять минут как предупреждал покойный Сергей Викторович. Но этого времени хватило Никите на беглый осмотр кабинета.

Дорогая офисная мебель, аудиовидеоаппаратура, крэковый диван, изумительные шторы и ковры. Всё, как обычно. Как во всех цивильных 'конторах'.

Никита беглым осмотром определился с системой безопасности, наблюдения, возможными путями отхода и вернулся к столу. Прошерстил ящики стола-аэродрома, не упуская из вида тело Пелявко, прикарманил 'беретту' и взял в рот жевательную резинку.

- Вставай, волчий сын! - сказал Топорков, ткнув носком туфли в бок Пелявко.

Тот еле-еле шевельнулся.

- Ты же боксёр! Или каратист там непревзойденный?! Семен Вольфович?

- Нехорошо так... за что, Никита? - закряхтел Пелявко, поднимаясь с пола и морщась от боли в теле.

- Нехорошо, говоришь! За что? Не за что? Или как? - Никита ближе подвинулся к собеседнику-жертве. - Поговорим, Семен Вольфович?

- Пожалуйста! Позвонил бы... принял на высшем уровне, а то... нехорошо получается! - пробурчал Пелявко, массируя бок.

Ему так хотелось присесть на свой удобный 'пердальник', как называла его рабочее кресло бывшая жена Семена Вольфовича, отъявленная сучка Маргарита. Присесть, отдышаться, обмозговать ситуацию, сделать необходимые выводы. И если надо, выслушать 'клиента', очень непростого 'клиента'. А выслушать надо! Обязательно.

Так он и скрючился возле своего рабочего места, свалив зад на край стола. Не решаясь опуститься в анатомическое и очень привычное кресло, боясь не угодить этим посетителю.

- Нехорошо получается! - воскликнул Топорков, усаживаясь на диван и проверяя обойму 'беретты'. Подумал вдруг, что невольно дразнится и повторяется, поэтому неестественно хмыкнул и улыбнулся. Что-то заурчал желудок, и к горлу подкатил первый за сегодня голодный спазм. Он взглянул на Пелявко и выплюнул на пол жевательную резинку.

- Там твои люди отдыхают, за них не волнуйся - я без надобности не мочу! - начал Никита.

Он снял пистолет Пелявко с предохранителя, взвел курок и положил рядом с правой рукой на диван. По испуганной тени на грустном, озадаченном лице президента акционерного общества понял, что тот скажет и согласится на всё. Выслушает и посоветует. Правильно посоветует! Понял, что компромиссы будут найдены. Иначе нельзя!

- Присядь, Семен Вольфович! - продолжил парень и после того, как Пелявко с удовольствием и облегчением рухнул в кресло, толкнул длинную, важную для обеих сторон, простую и понятную речь. - Если постараться, Семен Вольфович, то запомнишь всё! Выучишь и запомнишь. Люди твои в безопасности, хотя тебе на них наплевать! Это известно. Тебя, дорогой президент ЗАО, я тоже не трону! Хочется обсудить другое - более важное, самое главное!

Не пугайся, Вольфович, но я перевел, кажется, все твои денежки в Москву! Э-э, да ты не дёргайся! Я понимаю - это всё туфта! Защита у тебя есть, валюта всё-равно останется здесь, в Шумени. Но видит бог, ненадолго! Так что постарайся исправиться и быть послушным ягнёнком. Самое приятное, от того, что я там, внизу, натворил - так это налоговая, которая, вероятно, вцепиться в тебя дня через два. Там уж вертись, крутись, а вылазь из этого дерьма! Да ты умеешь, не мне тебя учить! Потренируйся на всякий случай! Кстати и бумажки свои перепроверь - их там может и не быть! И не злись, ради бога! На меня только не злись! У нас же пока всё хорошо?!

Теперь, когда ты попыхтишь и разомнёшься с инспекцией и, может быть с отделом УВД по борьбе с экономическими преступлениями в Шуменской области, с налоговым департаментом, займись настоящей мужской работой. Помоги товарищу! Я имею в виду меня. Конечно, я тебе, что тамбовский волк, но помочь мне стоит! Очень стоит! И очень дорого! Сам потом поймешь.