Заподозривший чуть раньше неладное майор Беляк успел газануть и пересек жэдэ путь рядом с переездом, через обочину и кювет. Его джип 'Мерседес' тряхнуло на рельсах так, что отлетели боковое зеркало и один колпак с колеса, и сразу через две секунды рядом прогромыхал тепловоз, тащя за собой товарняк длиной в тридцать восемь вагонов. Его вой сглушил все окрестности так, что в жилах застыла кровь.

Пока выскакивали из машин оперы, бойцы и силовики, матерились и плевались в асфальт, напоминая эпизод кинокартины 'Место встречи изменить нельзя', 'форд' удалялся на всех парах по трассе все дальше и дальше.

Вертушки и 'мерс' Беляка с тремя ОМОНовцами устремились за беглецом.

Скоро состав прошел мимо, а машины правоохранительных органов и силовиков преступных группировок рванули прямо, оставляя позади облако едкого черного дыма и два столкнувшихся автомобиля СОБРовцев у сломанного шлагбаума.

Но в этот миг вездеход Топоркова уже сворачивал с шоссе на грязную, полевую дорогу, пересекающую гектары капусты и моркови и теряющуюся в темном сосновом бору.

Еще вчера Никита лазил в сапогах в этих грязных полях, по скользкому бездорожью, запоминая и выявляя худшие места. Месил кашу ногами, с трудом удерживая равновесие. Еще вчера здесь чавкала жижа, переливались на солнце большие лужи, взгляд избегал сырой непролазной местности, а ноги несли подальше, прочь. А потом парень еле-еле очистил сапоги от тяжелых кусков глины и земли.

Сегодня же вся поверхность полей покрылась корочкой, тая под собой скользкие, как масло почвы. И это было тоже на руку! Никите.

'Форд бронко', виляя фургоном по яйцеподобной полевой дороге, ежесекундно скатываясь на обочину, но выбираясь оттуда благодаря мощнейшему форсированному движку, широким колесам, ведущим мостам и высокой подвеске (надо отметить эти плюсы иностранной компании!), на приличной скорости пробирался все дальше и дальше к лесу.

'Мерседес' ОМОНа тоже был не лыком шит! Метр за метром, но и этот внедорожник осторожно двигался вслед броневику. Мешала только сбитая 'фордом' колея, да отсутствие преимуществ его перед американской громадиной.

Раз пришлось толкать пятнистый 'мерс' выскочившим бойцам.

Но время катастрофически и неумолимо таяло, улетучивалось, терялось.

Когда кавалькада подмоги достигла страшного свертка на поле, а 'мерседес' уже урчал на середине расквашенного бездорожья, броневик с Никитой был уже на опушке бора.

Пока командиры и начсостав преследователей отдавали различные указания, приказы и советы, пытались УАЗами и 'Уралами' влезть в грязь отечественных полей, вызывали помощь из города в окружение Кривого массива и связывались с вертушками, жужжавшими в начинающем смеркаться небе, Топорков расседлал вездеход.

Чтоб не стать приманкой для стрелков вертолетов и снайперов на шоссе, он вытряхнул из кабины Мегафарова, уткнул его в передок 'форда' и приказал не двигаться.

- Шевельнешься, мясо, отрежу уши! - добавил Никита, рассредотачивая женщин возле него.

- Да... да... Хорошо! Я все сделаю, как надо! - лепетал бедняга.

Через минуту на его плечо и зеркало бокового вида лег толстый, длинный ствол. И тут Топорков увидел, что брюки 'генерала' мокры.

- Ой, Булатик, так у тебя еще и недержание!? - вслух высказал свое удивление Никита, примеривая оружие к стрельбе.

- Не надо, прошу, не надо так! - бормотал Мегафаров, зажмуриваясь от стыда, страха и всеобщего горя.

М82А2 припрятал Никита тоже вчера под кустом. Теперь же она ему очень должна была помочь.

В одно из лучших качеств этой самозарядной винтовки входили возможность ведения огня по воздушным целям, крупный калибр и прекрасный оптиприцел.

Топорков быстро поймал и зафиксировал в объективе 'мерседес' с озлобленными ОМОНовцами. Прошипел сквозь зубы:

- Замри, толстый!

Никита иногда посмеивался про себя над прозвищем российского подразделения. 'ОМОНовцы'! ОМОН и овцы! Смешно, не правда ли?!

Но спецслужбы Топорков уважал. В жизни он отдавал предпочтение таким ребятам и профессиям, как шофера-'дальнобойщики', бойцы СПЕЦНАЗа и буровики.

Поэтому, может быть, он не стрелял и в главке на поражение, хотя жертвы были и там! И сейчас.

Магазин на пять огромных патронов быстро опустел, но тут же был заменен другим.

'Мерседес' шипел и дымил, раскорячившись посреди дороги между глубокой канавой для поливных вод и ржавым, железным туалетом, одиноко стоящим на поле еще со времен пионерских сельхозуборок.

Бойцы вездехода вместе с командиром ретировались и, матерясь, засели прямо в грязи за машиной и в канаве.

Теперь 'мерс' долго еще не сможет двинуться с места.

Проклиная липкую кашу на ботах, мокрые задницы, Топоркова, обезображенный джип и еще бог весь кого, ОМОН томился в ожидании чего-то спасительного.

'Ми-8', заруливший на пике к сосновому бору, подвергся обстрелу тяжелой М82Адва и, почуяв неполадки в техническом организме, стал снижаться боком к шоссе. Там он грузно плюхнулся в кювет, обломав лопасти и шасси.

Спецслужбы и милиция озверели. Кто-то дал очередь из 'Калашникова' в сторону леса, но безумца тотчас остановили и дали ему взбучку. Бойцы, цепью рассосавшись по обочине тракта, ругались и тушевались. Ожидали приказа на наступление.

Силовики преступных кланов скучковались возле своих тачек.

Руководство спецами и 'правоохранкой' металось позади автомобилей, выстроившихся на шоссе.

Быстро темнело.

Никита крикнул женщинам, чтоб они бежали через поле к милиции и передали следующее:

- Мы свободны. Ресторан 'Тура' не заминирован. Это была шутка. Пусть СПЕЦНАЗ и прочие остаются на местах. Ждут ровно полчаса. Через полчаса Истребитель улетит... точнее уйдет. Мегафаров будет жить только в случае, если спецслужбы подождут полчаса. Завтра он будет в Шумени целым и живым. Все. Полчаса. Так и передать!

Никита специально проговорился обезумевшим от радости женщинам, что улетит. Те, падая и скользя, понеслись по грязи к тракту. Оглядываясь и не веря своим глазам и ушам.

И передали все! Укутанных в одеяла и куртки, поимых кофе с галетами, их расспрашивали, слушали, с ними советовались и прислушивались. И не пропустили мимо слово 'улетит'!

- Карту. Живо! - крикнул подполковник Васев, а сам схватил рацию. - Готовность три. Всем готовность номер три. Занять исходные позиции, взять на прицел, но ни шагу вперед! Всем...

- Летчиков вертушек ко мне на связь. Быстро. Капитану...

Посыпались команды, приказы, отряд на дороге мобильно рассредотачивался по кювету, настраивали и без того готовое к стрельбе оружие. Чертыхались и пялили взгляды от окуляров и прицелов в сумрак вечера.

Никита торопился. Бросил дымовые шашки, 'Черёмухи' и пару 'Гвоздик'. Сам в спецназовском противогазе и прочих спецатрибутах на голове и теле оставил двенадцатимиллиметровую пушку, схватил за рукав Мегафарова и помчался с ним вглубь леса.

Метрах в двухстах оглянулся. Опушку заволокло черно-желтым дымом, где-то на высоте прошелестел лопастями вертолет, а в мегафон на асфальтовом шоссе гаркнули четким зычным голосом:

- Топорков Никита! Я обращаюсь к тебе...

Дальше он не разобрал, уткнул наушники обратно под шлем и толкнул в спину вспотевшего 'генерала':

- Беги, чучело!

До вероятной свободы оставалось каких-то полчаса.

Весь отряд 'антитеррористов' зашевелился после того, как снайперы и операторы ФСОТа доложили об отсутствии на опушке леса Топоркова и заложника.

Мегафон отлетел на сиденье УАЗа, а в рацию полетел новый приказ:

- Всем. Всем. Готовность номер два. Готовность два. Приготовиться к пункту 'Частокол'. Как слышите, доложить.

Темнело. До полных сумерек оставалось с четверть часа. Не больше.

- Пункт 'Частокол'. Всем. Пункт 'Частокол'. Готовность номер два. Вперед, ребята. Докладывайте обстановку.

Цепь бойцов ОМОНа, ФСОТа, СОБРа и ППС двинулась по грязи к лесу. Никто не считал идею сумасбродной, хотя тепень шла им не в угоду.