– Господа, перед вами двое мелких дворян, одними им известными путями завладевшие изрядной суммой и желающие надежно пристроить ее в солидном банке. Давайте исходить из этого и действовать соответственно, – примирительно предложил усатый злодей.

Но лишь после того, как по звонку хоббита слуга принес внушительных размеров бутыль вина и хозяин банка немного привел в порядок свои мысли, разговор понемногу возобновился. Ювелиры тоже с удовольствием отведали старого Aedorne, да и блистательные господа не жеманничали.

– И все же, на какие поступления я могу рассчитывать? – заинтересованно спросил банкир, нюхом почуяв запах больших денег. Нет – ОЧЕНЬ БОЛЬШИХ денег.

– Кстати – вы сам Фродо, или сыновья?…

– Или, – както невпопад ответил пожилой хоббит. – Сын… Бари, к вашим услугам.

Он встал и так усердно поклонился, что пара золоченых пуговок на его жилетке даже расстегнулась.

– Поймите меня правильно, господа, должен же я знать, чего ради рискую, дабы заработать на старость корку хлеба. – заныл он старую песенку.

– Нуну, – добродушно буркнул красавец и бесцеремонно ткнул в расстегнувшийся жилет хоббита, из которого выпирало откормленное явно не на сухих корках брюшко. – Совсем с голода опух.

– Примерно на сто миллионов цехинов. И вот в таких монетах, – деловито ответил чернявый усач и высыпал на стол пригоршню сверкающих хенриков.

Почтенный Бари от ошеломления сел мимо своего кресла, и на миг его коротенькие ножки в яркожелтых башмачках смешно задрались над столом. Однако он резво вскочил, как ни в чем ни бывало, несколько мигов рассматривал монеты в своих пухлых, заметно подрагивающих пальчиках и наконец, на всякий случай нащупав сзади кресло, сел в него.

Задыхаясь, он выдавил коекак.

– Так значит, события в… дада, не будем называть… имеют под собой вот какую подоплеку…

– Именно, – кивнул красавецофицер.

А злодей с длинными усами добил хоббита и ювелиров окончательно.

– Господа, вы не хотите, чтобы в этот город вошли войска святош, орки или стигийские головорезы? – те испуганно затрясли головами, осеняя себя всеми известными им знаками, могущими отгонять несчастья.

– Так вот – нам нужен секретный фонд для проведения… скажем так – деликатных операций против наших врагов.

– Но этим же вроде занимаются их светлость барон Орк и… – тут хоббит зябко оглянулся на черноту за окном и с благоговейным страхом прошептал. – И Тайная Палата?

– Есть дела, о которым им знать не стоит, – зловещим голосом прожженного заговорщика заверил присутствующих чернявый. – Зато Император, если вдруг чего спросят, с чистой совестью ответит – знать ничего не знаю, ведать ничего не ведаю! А врагов к тому времени уж похоронят – и ищи эльфа в лесу. ^[3]

Ян, едва сдерживая себя от смеха, наблюдал, как его друг с талантом, достойным лучшего применения, стращал бедного хоббита и вспотевших от этаких треволнений ювелиров. С другой стороны, Valle прав – часть денег на подобные дела и пойдет, и мысль это весьма недурная. Зачем гробить людей, воевать, если можно вырезать или подкупить верхушку противной стороны и достичь куда большего с меньшими потерями? А деньги – дело наживное…

Далее покатилось, как по маслу. Розенблюм с дотошностью, не уступающей въедливости банкира, стал договариваться с тем о сроках, ценах, количествах, а господин Соломон на листе бумаги записывал обсуждаемые и утвержденные цифры. Наконец, когда долговязый ювелир едва не вырвал себе остатки волос, его дядюшка до кончика изгрыз третье перо, а банкир договорился уже до того, что полгорода – это его дети и всех надо кормитьпоить, согласие таки было наконец достигнуто, клянусь моей мамой!

Глава 11

Нет, ну это просто черт знает что такое! – я не без труда отвел взгляд от стройных и, разрази меня гром, весьма привлекательных ножек программистки Светланы, сидящей по соседству. В задумчивости по поводу очередного затыка в программе она имеет милую привычку вытягиваться в своем вращающемся кресле почти в струнку, а поскольку ножки ее весьма длинны и под столом не помещаются, то она с очаровательной непосредственностью выставляет их в сторону прохода – во всю их красу.

Боги! Будьте милостивыми к тому или той, кто придумал мини юбки!

Принц и барон, оба в походной одежде со следами недавних приключений, с кислыми физиономиями стояли посреди Императорского кабинета и терпеливо получали очередной разнос. Они одновременно подняли глаза вверх, удивляясь, чего это боги обращают внимание на какихто простых смертных, да еще и настолько ласково.

– Кто такая программистка? – еле слышным шепотом поинтересовался Valle.

Ян тихонько пожал плечами. – Какаянибудь нимфапрелестница из их гаремов… Да ну их, тут своих хлопот полно. Можем ведь и огрести!

И вновь всем своим видом выразил внимание и даже некое раскаяние по поводу слов разбушевавшегося отца, мимо внимания которого проскользнули незамеченными игривые мысли когото из бессмертных.

– Щенки! Я стараюсь, заключаю мир с Царством Света, а вы тем временем лазаете за линию границы и режете святош, как баранов!

Император ни на миг не обманулся по поводу приторнопокорного облика обоих великовозрастных хулиганов. Лишь перевел дух и продолжил, на этот раз чуть спокойнее.

– По правде говоря, эти мерзавцы заслуживают даже и не того. Но учтите такой факт – будущим летом орки полезут. И мне вовсе не улыбается, чтобы Империя осталась один на один с таким грозным соперником. Короче, я заинтересован в том, чтобы Царство Света, хоть в немного и урезанном виде, но продолжало существовать. И вы оба, прямо сейчас, дадите мне слово, что отныне не будете трогать будущих союзников…

***

Эстрелла вынырнула из объятий сна, вся еще наполненная светлым и радостным чувством сопричастности. Она подняла голову с чуть затекших рук, лежащих на спинке детской кроватки, и тут же, в удивлении, сонно заморгала своими воистину прелестнейшими глазками.

Вместо малютки Рамоны в колыбели, застеленной атласными простынками, лежал смутно знакомый длинный меч в простых и потертых кожаных ножнах.

Женщина слабо улыбнулась, ни на миг не побеспокоившись по поводу мысли, в чьих руках оказалась ее крохадочь, и сладко потянулась. По крайней мере, она хоть немного выспалась, уснув прямо у постельки прихворнувшей Рамоны. Но леди Бру сказала, что через час жар спадет, а сыпь и краснота пройдут к вечеру, и не доверять первой целительнице Империи было просто глупо.

Входная дверь в комнату еле слышно скрипнула, и в полутемную детскую осторожно вошел Ян. Тоже заспанный, милый и такой желанный!

– Как вы, солнышки мои? – прошептал он. Затем подошел поближе, заметил содержимое колыбели и негромко рассмеялся.

– Ага! Пока мама спала, обеих принцесс похитил черный колдун. За это я похищаю маму… – и он закружил Эстреллу на руках, произведя в прическе, а затем и одежде такой беспорядок! И в конце концов, на стареньком диване в комнате за потайной дверцей вновь и вновь произошли те волнительные события, что не оставляют равнодушными ни величественную королеву, ни простую крестьянку…

– Как ты после вчерашнего? – шепнула Эстрелла, вся еще в томных чувствах, ласково обнимая своего супруга.

Вчера Император всетаки вырвал у обоих друзей клятву оставить в покое святош. И с горя они оба не нашли ничего лучшего, чем спуститься в глубокие погреба под дворцом, где хранилось самое старое и дорогое вино, и учинить там такое…

Ян мимолетно улыбнулся, зарывшись носом в ее восхитительно растрепанные волосы и вдыхая легчайший аромат, всегда остающийся у его возлюбленной после проявления нежных чувств… Они стояли, обнявшись, у большой застекленной двери на балкон, и из темноты, с ясного зимнего неба на них смотрели звезды.

А еще на балконе слегка виднелось кресло и фигура человека в черном. На его коленях сидели обе принцессы и зачарованно глядели вверх, и вокруг этой троицы на морозе отчетливо виднелась окутывающая их аура заклинания теплого воздуха. А барон показывал на небо, рассказывая какието истории и легенды, и в удивленно распахнутых глазенках маленьких Алисии и Рамоны отчетливо виднелось понимание.