– Однако… – пробормотала Джейн, с любопытством и надеждой смотря на тех, кто могли бы спасти ее ненаглядного.

Человек – и эльф. Каким образом сильный целитель мог оказаться в самых глубоких и тайных казематах, еще можно было бы посудачить. Но как остроухий, которых их король в обиду не дает, что бы те ни натворили, оказался там же – это была уже очень и очень любопытная загадка. Надо было уж очень сильно насолить Императору, чтобы тот отказал остроухим в вежливой, но непреклонной просьбе выкупить жизнь их соплеменника.

Гвардейский капитан нашел взглядом здешнего барона, то есть Valle, отсалютовал ему и без лишних слов протянул пакет. Лихорадочно вскрыв его, молодой человек прочел на простом, без подписей и печатей добротном листе только несколько слов – но написанных рукой старого императора:

Если не эти – тогда только боги.

Ни приписок, ни тайных знаков или другой магии на бумаге не обнаружилось, однако лист сам собой вспыхнул в пальцах адресата и в пару мигов сгорел, не оставив даже пепла, по коему толковый маг смог бы восстановить написанное.

– Интересный способ, – мимоходом отметил про себя Valle и посмотрел на капитана.

Тот спокойно, без малейшего волнения выдержал взгляд.

– Я побеседую с этой парочкой? – как само собой разумеющееся, спросил барон, делая шаг в сторону уже впавшего в забытье Брена. Слегка поморщившись от звериной вони немытых тел, грязной и драной одежды, а также длинных отросших волос, он все же преодолел брезгливость. Уж иные магические воздействия некромансера пахнуткуда похуже.

– Чем проштрафились? – спросил он их негромко. – Спрашиваю не из праздного любопытства – у меня есть свои принципы, и переступать через них не стану даже как некромансер.

Человек, оказавшийся при ближайшем рассмотрении лет на десять старше самого Valle, смущенно вильнул взглядом.

– Я держал контору одну… поставлял девочек в бордели. Ну, мои парни похищали малолеток, кто посимпатичнее, и доставляли мне. А я уж их самолично приводил в… гм, товарный вид, потом и сбывал.

Есть, есть один весьма специфичный в магии способ накладывать очень сильные и цепкие заклинания, кои простонапросто прирастают в человека. Вернее, в женщину – любителей мальчиков и их игрушки лично я к людям не отношу. Так вот, если сильный маг войдет в женщину, применяя свою Силу… а если он у девицы первый – то его власти над ней и вовсе нет предела. Захочет он, чтобы жертва стала рьяной любительницей самой отвратительной клубнички – и она ею станет. Захочет, чтобы та приобрела еще какие извращенные вкусы и наклонности, и никуда она не денется. Как говорят знающие люди, это хуже, чем просто убить. Хотя, если магия добрая, то… недаром у сильных магов сердешные подруги живут лет по триста, не зная ни старости, ни болезней, ни слабоумия – как зачарованный цветок.

– Насиловал, стало быть, – взгляд молодого человека на миг стал жестким. Но этого хватило, чтобы битый жизнью, тертый арестант передернулся от страха. – И скольких?…

– Без малого две сотни, – осторожно ответил тот и замкнулся в себе.

– Да уж, мразь редкостная, – заключил барон не без вздоха и покачал скептически головой. – С тобой иметь дело даже мне не хочется. Ну, а ты, остроухий, чем согрешил?

Эльф странно блеснул в полутьме попрежнему зелеными глазами, цвет и ясность коих не испортили даже сырые каменные подземелья.

– Один на один скажу, – бесцветным голосом ответил он.

В сомнении пожав плечами – вот ведь пташка какая – Valle в сопровождении перворожденного сделал несколько шагов в сторону. Привычно поставил заклинание круга тишины. И послушный его воле прах взметнулся, отгородив эту пару непроницаемой от досужих глаз стеной. Так что даже умельцы читать взглядом по губам, коих, по слухам, весьма небезуспешно воспитывал в своей тайной школе барон Орк, не смогли бы ничего выведать.

– Говори, – безо всякого любопытства, чуть брезгливо уронил он.

Несколько раз вдохнув и выдохнув свежего воздуха, кажущегося таким сладким после душного и спертого смрада подземелий, эльф рассказал такое, что у Valle едва не зашевелились от изумления волосы.

– От моего тонко сплетенного заклинания много лет назад пал младший брат ныне властвующего Императора, – как мир не перевернулся после этих слов, молодой человек так и не понял.

И все же он коекак собрался с мыслями.

– И зачем?

Непонятно усмехнувшись бледными губами, почти четверть века не видевшими солнца и все еще прекрасными, эльф криво усмехнулся.

– Поверь, мне дали хорошую цену, – он задумался на миг и продолжил. – Если хочешь знать, кто – а я по глазам вижу, что хочешь. Заплатили очень хорошо, я даже и сейчас не жалею. Один дворянин из Королевства Всадников.

Глаза его прямотаки сверлили лицо молодого чернокнижника, пытаясь высмотреть там эльф знает что. Однако Valle уже успел надеть маску холодного безразличия. Медленно, глядя бесстрастным взором в чарующие глаза перворожденного, он спросил:

– Имя маркиза Бенеша тебе ничего не говорит?

Странное дело – но эльф улыбнулся. Медленно, словно нехотя – но улыбнулся. И как бы не одобрение мелькнуло на его исхудавшем лице.

– Верно мыслишь, хомо, верно, – он легонько кивнул. – И как я недавно слышал из обмолвок стражников – слух у меня от рождения острый, а в тиши подземелий так просто стал изощренным – ваш Император на днях отомстил? Хотя и вряд ли кто догадывается… разве что старый Бенеш, если он еще жив.

– Жив, – машинально ответил занятый своими мыслями Valle и тут же быстренько захлопнул рот. Политика, вернее – большая политика, круто замешанная на личной мести, это такое дело, куда ни один человек в здравом уме не полезет. Ни за деньги, ни как говорится, за большие деньги. Однако Эстрелла влезла. Ох и бедовая ж девчонка! Опять ее из передряг вытаскивать…

– Ладно, – Valle подвел итог своим раздумьям. – Сможешь моего капитана исцелить, и чтобы как новенький?

Эльф снова улыбнулся – но на этот раз со странным видом, и в голосе его проскользнула легкая горечь.

– Могу попробовать – но не хочу, – он покачал головой, отчего длинные грязножелтые волосы, что могли бы быть золотыми кудрями, скользнули по лицу. – И не спеши пугать меня своим черным искусством.

– И все же? – оторопевший на миг Valle испытал простотаки шок, но сейчас ему стало любопытно.

Перворожденный всмотрелся кудато вглубь себя, и глаза его слегка затуманились.

– Мне недолго осталось. Почти четверть века на нижнем ярусе тюрьмы – и вот бессмертный эльф уходит за Гремящие Моря. Такое никто из… из моего племени не выдержит. Я просто устал жить во мраке, и не понадобился даже палач. Но дело не только в этом.

Он помолчал, скривив губы в горькой усмешке.

– Мой народ отвернулся от меня, и имя мое проклято в Вечном Лесу. И когда сердце мое станет – я не уйду в страну Валаров, в туманную и прекрасную долину, чтобы когданибудь вновь вернуться в этот мир. Вот такие дела, некромансер – я лишен посмертья, и вряд ли ты чемнибудь сможешь меня запугать. Да и живто до сих пор только потому, что не хватило решимости наложить на себя руки.

Эльф поднял взгляд, и в глазах его плескалась боль.

– Когда до королевы перворожденных дойдет слух, что я вышел из подвалов, на меня станут охотиться, наплевав на законы и границы. Я – живой покойник. Вот тебе и вся правда, хуманс…

Valle раздумывал недолго, но быстро. Ох и много же придури в головах этих чокнутых остроухих! Аа, Падший их побери – там же Брен помирает!

– Теперь послушай, что могу предложить тебе я. Есть одно место, где тебя не смогут не только достать, но даже и обнаружить – проверено. Поживешь маленько, очухаешься – а то ты в каталажке совсем головой поплыл. Чтонибудь придумаем. Посмертия лишили, так это еще орковская бабушка надвое сказала. А нет, так и живи там сколько влезет.

Немного удивленный эльф вздохнул, явственно наслаждаясь чистым воздухом.

– И зачем мне менять тюремную камеру на тяготы Нижних Миров и охрану демонов? Одна тюрьма не краше другой – как ты не понимаешь, молодой и не очень умный хуманс?