Да, чего и говорить, оказия вышла шикарная…

– На свидание, Ян – к одному нашему общему другу, – чуть посерьезнев, повторила слегка разрумянившаяся донья.

– Ну, так нечестно! – хохотнул принц. – Я уж думал приревновать и проткнуть когонибудь шпагой!

– Тебе бы все дырки в людях проделывать да магией их поджаривать! – шутливо воскликнула супруга и тут же из извечного женского коварства куснула за ухо.

Вновь поднялась было легкая и нежная возня, но Эстрелла легонько отстранила своего супруга.

– Погоди, Ян, – она легонько дунула ему в нос. – Мне нужен твой совет.

Принц пожал плечами, попрежнему не выпуская супругу из нежных объятий. Он даже положил ей голову на животик, с замиранием сердца чувствуя легкие толчки расшалившейся Хельги.

– Ты имеешь в виду, что хочешь помириться с Valle?

– Не только это, – вздохнула Эстрелла и взъерошила непокорные пряди волос своего супруга. – Не только это.

Она задумалась на миг, и всетаки решилась.

– Послушай, Ян. Я, конечно, тогда повела себя как последняя стерва… И не спорь! – она шутливо шлепнула по кисти супруга в ответ на его нежные и такие милые поползновения. – Но сегодня наш друг назначил мне свидание, и я намерена покаяться.

Принц лежал, вдыхая такой родной запах и мысли его расслабленно, чуть лениво двигались. Да, все верно, милая моя донья – хоть ты и пообещала, что все в свое время выяснится и что я сам на твоем месте поступил бы точно так же, но с другой стороны – для чего ж еще есть друзья? На кого можно опереться в трудный миг?

– Так вот, мелькнула у меня одна мыслишка. Сердце нашего барона открыто мне навстречу. И подумала я – не привязать ли его к себе, не приручить ли черного волчару известным женским способом? Чтобы он заглядывал в глаза и ждал малейшего знака внимания. Видят боги, я не намерена допустить ничего эдакого, – Эстрелла вновь шлепнула по рукам, возобновившим нескромные ласки.

Голос ее дрогнул.

– Только вот, подумала я тут же, что бесчестно поступать с другом таким образом – пробовать на нем свои женские коготки. Что скажешь, Ян мой милый – ведь впереди даже я чувствую трудные времена, и безопасность трех малышек меня очень беспокоит…

Ну что можно ответить на такой вопрос? Извечная тема, когда сердце не в ладах с разумом. Когда хочется выхватить клинок и изрубить в сомнениях мебель или разнести файрболлами пару комнат… принц думал молча, нежно поглаживая свою супругу, почти о вечном.

Свечи в канделябрах почти прогорели. Все так же у зеркала нежно светился шар магического светильника, а едва заметная в углу магичка демонстративно углубилась в чтение любовного романа в потрепанной обложке, не испытывая затруднений ввиду мерцающего в ее ауре заклинания ночного зрения. В будуаре было тепло, уютно, и вовсе не хотелось не то, чтобы кудато идти – даже и двигаться, производя ненужный шум и суету.

– Ты полностью права, Эсти, – шепнул принц. – Не нужно подличать, и я в тебе никогда не сомневался.

В это время часы гдето на галерее снаружи часы пробили одиннадцать, и Эстрелла буквально подпрыгнула на диване.

– Ой, мама! Я могу себе позволить опоздать на заседание Имперского Совета или встречу с баронами, – воскликнула она в комическом ужасе. – Но чтоб мне никогда больше не есть эльфийского салата, если я опоздаю на свидание с другом, к тому же чернокнижником!

Принц хохотнул, и на пару со встрепенувшейся в своем кресле магичкой, чье внимание он привлек, потеребив взглядом ее светильник, они быстро привели блистательную донью в относительный порядок. В принципе, время до полуночи еще оставалось, и даже вполне можно было возобновить милые и обоюдно желанные шалости. Но Эстрелла вполне резонно заметила, что ей понадобится свежесть ума и непредвзятость суждений.

– А ты, дорогой, пока приведи себя в подобающий вид перед… – супруга легонько чмокнула принца в нос.

– Нет, – Ян улыбался, не в силах оторвать взгляд. – Сначала наведаюсь к дочерям.

– Разбудишь их – покусаю, – пригрозила донья, шутливо нахмурив соболиную бровку, и тут же упорхнула в сад, сопровождаемая оживившейся магичкой.

Принц остался один. Потому никто и не видел, как он с самым дурацкосчастливым видом улыбнулся и почесал в затылке.

– Интересно, и отчего я ни капельки не ревную? – пробормотал он и направился в детскую.

Ну, лично я думаю, что тумаки, навешанные ему в детстве малышкой Эсти и крепышом Valle, когда принц ненароком обидел сестренку последнего, до сих пор внушают ему должное почтение…

В эту ночь в светлых и чистых дубравах Полночной Империи внимательный взгляд мог бы заприметить чудесное зрелище. Исполненный грозной силы молодой волшебник в черном плаще прогуливался с запросто идущей с ним под ручку миловидной женщиной. И хотя облик ее был слегка сокрыт и затуманен особым заклинанием навроде вуали, тот, кто назвал бы даму красавицей, ничуть не погрешил бы против истины, даже невзирая на заметно округлившийся животик, делающий женщину мягко привлекательной, с какимто неуловимым шармом.

Следом за парочкой по лесу скользила увитая жемчужными переливами сероволосая, коротко стриженая под пажа магичка, часто спотыкаясь о корни и сквозь зубы ворча нечто нелестное о любителях ночных прогулок.

Напоследок Эстрелла, поколебавшись, даже выложила другу свои сомнения и весьма некрасивые относительно него мысли.

– Знаешь, Эстрелла, – улыбнулся Valle. – А вполне возможно, что это был бы наилучший выход.

Донья вздохнула, осторожно впившись в надежную руку друга коготками на манер слегка рассерженной кошки. Затем, оглядевшись, она только изобразила намерение присесть отдохнуть на ствол дерева, отчегото забытый здесь лесорубами, как на кору оказался тотчас же заботливо постелен черный кожаный плащ, а спутник ее легонько поддержал находящуюся в положении даму.

Эстрелла, чей взгляд приобрел небывалую зоркость благодаря не столько заклинанию истинного зрения, сколь житейской мудрости, что только прибывает в нас с годами, внимательно взглянула в лицо присевшего перед ней на корточки чернокнижника.

– Ты правда не дуешься? Я ведь повела тогда себя как последняя сучк… – она не успела договорить, не стесняясь в выражениях среди тех, кого она считала действительно своими, но палец друга прикоснулся к ее губкам, запретив сорваться с них грубому слову.

– Правда, Эсти, – шепнул Valle в ответ.

Донья протянула руку и позволила молодому человеку ласково и в то же время без излишней чувственности поцеловать все пальчики и каждое местечко на изящной кисти и даже запястье. Надо же, сколько в тебе нежности и в то же время силы… А вот взгляд у тебя нехороший, дружище – словно у кота Панча, когда Алисия забывает по детской непоседливости его покормить… И донья улыбнулась своим лукавым мыслям.

– Спасибо, – она другой рукой легонько взъерошила его волосы. – Тогда оставь мне свой светильник, найди погодницу… и у вас есть квадранс. Это не приказ, это дружеский совет. А я здесь посижу, подышу воздухом – охрана так лютует, что из дворца без платунга кирасир и пары магов не выбраться, какие уж тут прогулки.

– Так что проваливай пока, ваша темность, и без победы не возвращайся. Да, вот еще что, – в лукавом взгляде доньи Эстреллы мелькнула жесткость. – Накажи ее чуть. Эта коза опять проштрафилась – представляешь, уснула на дежурстве у кроваток моих дочерей!

Чернокнижник легонько нахмурился. Спать на посту? За такое не грех и голову смахнуть! И все же он легонько чмокнул с готовностью подставленную ладошку.

– Хорошо, Эстрелла, я буду строг, но справедлив, – тут он не удержался от улыбки. – И все же, я чуть ли не с нетерпением ожидаю, когда ты станешь Императрицей – ох, мы на троих с Яном покуролесим!

– Оо, – донья в шутливом ужасе закатила глазки. – Я и сама боюсь представить, чего мы натворим! Ладно, ступай…

Глава 30

Место это не имеет названия. Невозможно и описать, где и даже когдаоно. А посему и неудивительно, что угрюмый человек в черном плаще пришел именно сюда – под низко нависающее подобие неба над диковинными почерневшими деревьями, больше похожими на бред крепко подвыпившего гнома. Словно пучок коекак склепанных вертикально стоящих пил – примерно такая ассоциация появлялась при взгляде на этакое страхолюдство, иначе здешние елки (или что оно такое) не назовешь.