– Сударыня, когда Рамона станет девушкой и впервые почувствует недомогание, пусть выпьет это. – Он сунул в руку матери махонький пузырек. – Кроме того, закажите сделать из этого, – он протянул красивый чернобелый полосатый камушек, – амулет на шнурочке, носить его надо на шее до полнолуния. Это оттуда. И ночьдругую посидите с ней. Возможно, будут плохие сны. Вот и все.

Императрица пристально посмотрела на бледное вспотевшее лицо ярла.

– Скажи мне. Это ведь был не простейший случай?

Ярл упрямо опустил голову.

– Зачем вам нужно это знать?

– Как мать, я имею на это право! – Императрица встала слева от ярла и чуть ли не силой подняла его руку, открыв страшную рваную рану. – Ох!

Valle вздохнул и отнял руку, вновь закрыв бок.

– Да, я впервые обманул Императора. Заклинание порчи уже было активировано, и в дальнейшем судьба Районы полностью зависела от воли жреца. Потому я и убил его таким способом.

– Там было трудно?

Ярл криво улыбнулся.

– Пришлось немного прогуляться по Древним дорогам. Да намять бока койкаким слугам того, о ком ближе к ночи и вспоминать не стоит.

– И зачем? Это того стоило?

– Мы не сошлись в вопросе обладания душой одной девочки. – Ярл взглянул в глаза матери. – Но драка того стоила. Теперь – опасности никакой. Амулет и эликсир, когда отрочество сменится юностью. Вот вам и вся правда.

Ярл покачнулся и побледнел еще больше.

– А теперь, донья Эстрелла, позвольте мне уйти. И… распорядитесь насчет этой комнаты. Заткните рты страже. Не стоит давать пищу слухам.

* * *

Императрица сидела у кровати дочери, покачиваясь в креслекачалке и поглядывая на спящую девочку.

– Linda lote… – прошептали детские губы, – аг sure…

Мать положила ладонь на лоб дочери и тихотихо запела колыбельную, которую помнила с детства. Когда малышка успокоилась и на лицо ее набежала улыбка, женщина убрала руку и снова задумалась.

Откуда ж тебе известна речь эльфов, доченька? А еще эти слова: «Не сошлись в вопросе обладания душой одной девочки». – Ox, Valle, лучше бы ты их не произносил! Знаешь ведь, что я не дура, поняла, кто теперь охраняет эту душу… И не просто охраняет, а волен делать все, что угодно… И не с кем мне даже посоветоваться. Знаю я, что не сделаешь дурного, но ведь сердцу матери все равно тревожно. Дочь полностью в твоих руках, некромант, а у меня на тебя ну никакого влияния нет. Разве что наша старая дружба да уважение. Неужели нельзя чтонибудь сделать? Силой? Да навряд ли я найду такую силу. Или выкуп? Ох, думы мои, думы!

Ярл залечил свою рану способом, от которого завыли все собаки в Пекарском квартале, потом направился в гостиницу. Зайдя в номер, обнаружил, что внутри темно. В главной комнатехолле на столе у дивана обнаружилась записка: «Любим. Ждем». Девчонки давно спали на необъятной кровати. Айне – свернувшись калачиком и обняв подушку. Аэлирне – разметавшись в обворожительной наготе. Ярл укрыл их простыней и тихо вышел из спальни, прикрыв за собой дверь. Через холл попал в коридорчик, быстренько искупался в ванне, а затем прошел в кабинет, он же библиотека. Открыл балкон, уселся в прихваченное кресло. Положил ноги на перила и закурил, пуская колечки прямехонько в косо нависшую над деревьями луну.

«Ну и что мне теперь со всем этим делать? Ладно, если Эстрелла и Ян подпишут мне смертный приговор – стерпим, не впервой. А если глупостей натворят?»

* * *

Императрица подозвала к себе леди Жанетту, придворную поэтессу и певицу.

– Что изволит Ваше Величество?

– Милочка, вы не забыли еще высокую речь Перворожденных?

– Как можно, Ваше Величество! – Жанетта улыбнулась. – Баллады эльфов в последнее время пользуются просто невероятной популярностью.

– Сделайте одолжение, подойдите к Рамоне и невзначай спросите чтонибудь.

Та проглотила свои сомнения и, проходя мимо принцесс, которые, пыхтя, возились друг с дружкой, погладила их по головкам и спросила:

– Ramona, herenya?

– Aqua ve sure, – отмахнулась Рамона и завопила: – Алиска! Щас как дам! Думаешь, если ты старше, так задаваться можно?

Немного обалдевшая леди Жанетта сообщила результат матери и, получив приказ обо всем забыть, быстренько смоталась. И никто не видел, как Императрица впилась себе ногтями в ладонь прямо сквозь белоснежный батистовый платочек.

Айне коекак набросила на себя халат после принятия ванны. Хотя время завтрака давно прошло, есть не хотелось. Почувствовав босыми ногами сквозняк, направилась к балкону и обнаружила там ярла, который спал, скорчившись в кресле. Погладила по волосам и отдернула руку, как от ожога.

«Ох, да что ж тебе снится такое? Сейчас вмешаемся…»

Ласково, еле касаясь, прошлась губами по щеке, добралась до уха. Дохнула теплым ветерком весны, чуть лизнула язычком мочку. Valle задышал сильнее, порозовел. Девушка уловила перемену в его снах.

«Ага, это уже гораздо лучше. Нука, а как тебе это?.. Ой, нет, хватит. А то я за себя не отвечаю».

Айне медленно, бережно подняла спящего ярла Знаком и потихоньку перенесла в холл на диван. Аэлирне тоже выпорхнула из спальни, путаясь в полах халата. Вопросительно посмотрела, показала – перенеси, мол, на кровать. Так и сделали. Закрыв дверь, Аэлирне вздохнула и отправилась в ванную. Через несколько мигов она вылетела оттуда с круглыми глазами.

– Смотри, в корзине с грязной одеждой было! – Она держала в руках черную куртку, разодранную на боку. Когда Аэлирне отняла руку, по пальцам потекло красное.

Айне еле сдержала крик. Бросилась в ванную, вытряхнула корзину из шкафчика в углу. Брюки. Левая часть вся в крови. Сапог. Еще один, левый. Из него капнуло несколько капель крови, которые алым пятном растеклись по серой плитке пола.

– Что за… – Губы Аэлирне запрыгали.

– Да кто же это его так?

– Спокойно. – Волшебница глубоко вдохнула и медленно выпустила воздух из легких. – Он жив – и это главное.

– Мам, я нашла его на балконе в кресле. Он спал, и ему снилось чтото такое!

– Спокойно, давай рассуждать логически. – Аэлирне уже взяла себя в руки. – Ярл вечером пошел во дворец в этой одежде. Так?

Айне кивнула, постепенно приходя в себя.

– Он был в порядке. Значит, он схлопотал либо во дворце, либо по пути обратно.

– Ну, последнее навряд ли. – Девушка тревожно улыбнулась. – На черного мага никого ни за какие деньги не уговоришь наехать.

– Да, – подтвердила Аэлирне, осматривая сапоги. – К тому же мне заранее жаль тех, кто на это осмелился бы. Значит – во дворце.

– Выходит, там. Нука? – Айне осмотрела кожу сапога. – Смотри, ма, это похоже на отметины от зубов.

– Или когтей, – пригляделась Аэлирне. – Кстати, может, это и не его кровь?

– Да посмотри, в куртке сбоку такая дыра, что я пролезу. С левого боку.

– Мда… Собаки кусают не так.

– В зоопарке ему явно делать было нечего, – озабоченно подтвердила Айне.

– Выходит, снятие порчи прошло совсем не так просто, как он обещал. Ну, погоди, дорогой мой! Отоспишься – всю душу вытрясу!

– Мам, а пошлика к донье Эстрелле. Уж онато наверняка знает подробности.

– Ты начинаешь правильно мыслить, дочь моя. Неужели взрослеешь?

Императрица не вышла к обеду, сославшись на усталость после ночного дежурства и желание «немного отдохнуть». На самом деле встревоженная мать расхаживала по спальне и думала: «Нет, Ян в таких делах не советчик. Но что же мне делать?».

– Да помогите же ктонибудь! – в отчаянии вскричала она. Даже эхо не отозвалось от затянутых в шелк и атлас стен комнаты, казавшейся сейчас прекрасной клеткой, в которой не находила себе места несчастная женщина.

И вдруг – о чудо! – в спальню вплыли две очаровашки леани.

– Ваше Величество?

– Донья Эстрелла?

– Здравствуйте, девочки. Вы себе не представляете, как я рада вас видеть! – И Императрица, краса и гордость Империи, тайная зависть всех женщин и половины мужчин, разрыдалась на плече Айне. Аэлирне взглядом указала на кровать, и вдвоем они усадили августейшую подругу на атласное покрывало.