– Ага! – весело воскликнул принц и заглянул в запись счета, – Адмирал впереди, как ему и положено! Вольно, господа – ни выговоров, ни разжалований не будет. Капитаны свободны.

Двоих моряков как вихрем вынесло в коридор. Они еще сильнее побелели от испуга, натолкнувшись там на мага в черном плаще, но чести флотской не уронили – откозыряли на всякий случай и исчезли от греха и начальства подальше.

Принц похозяйски расположился за столом, вытребовал новый, свежезаваренный чайник. Подумал, за ухо выудил изпод столешницы до сих пор икающего гнома и самолично напоил его чаем.

Когда все чинно расселись вокруг стола, капитан вкратце доложил об итогах экспедиции. Затем Ян на удивление вежливо попросил адмирала выделить лоцмана, дабы подняться кораблем вместе с заполонившими его хоббитами как можно выше по реке, поближе к баронским владениям Valle. А сам барон, ободряюще подмигнув настороженно поглаживающему бороду гному, попросил хорошую бригаду строителей, дабы как можно быстрее поставить две деревни и все, к ним прилагающееся.

– Кормить буду, как на убой. Свежий воздух, да и теплее у нас – нет той морской сырости, коей славится Керслунд. И каждый вечер – пива от пуза. Ну, и за работу, как положено… – и он как бы невзначай задел свой приятно звякнувший кошель.

Гном в сомнении глянул на адмирала. Фон Трэш пожал плечами, налил себе чаю и заметил.

– Особой работы сейчас нет, да и на ближайший месяц тоже. Вот когда начнутся морские баталии, да осенью корабли из дальних рейсов вернутся… так что, в принципе, это возможно.

– Дык, мож, и я тоже махну, адмирал? – начальник мастерских посмотрел на моряка с этакой хитринкой. – Мне ж вроде отпуск положен…

Фон Трэш тут же скосил глаза на него.

– Если к вечеру кабестан на Росомахе починят, считай себя в отпуске на три седьмицы.

Гном радостно гикнул и, коротко поклонившись принцу и адмиралу, сорвался было с места, однако чернокнижник успел поймать его за шиворот.

– Там в коридоре два хоббита – старосты деревень. Обсуди с ними, сколько гномов тебе понадобится, железа, инструментов, и всякое прочее.

Тот крутнулся на месте, с прищуром глянул снизу вверх. Даже сидя, Valle чуть возвышался над работящим коротышкой, но они оба знали, что никакого значения это не имеет.

– Это зависит не токмо от энтих малоросликов, – заметил гном с рассудительность бывалого мастерового. – Смотря какие деревни.

– Гм, – призадумался барон. – Скажем так – солидные, основательные. Богатые. Чтобы соседские бароны от зависти передохли.

– Ого! – бородач потер натруженные ладони. – Это встанет в немалую деньгу, однако! Потянете ли, вашсиятельство?

Принц за столом хохотнул.

– Успокойся, Сти. Барон столь богат, что если он решится организовать свой собственный банк, он будет в состоянии нанять меня простым охранником…

Глаза гнома полезли было из орбит – вопервых, от столь немилосердного сокращения его гордого имени, а вовторых, от мысли, высказанной самим принцем. Он даже поперхнулся табачным дымом из своей неразлучной носогрейки, и после дружеского шлепка по спине всетаки убежал в коридор.

Проводив его добродушными взглядами, оба волшебника установили вокруг себя и адмирала мощнейшую стену тишины, и секретный разговор этих троих – так и остался белым пятном в истории.

***

– Брен! – позвал Valle парня, в отсутствие Гуго исполняющего обязанности капитана.

Он запросто сидел на деревенской завалинке в тени дома, ибо даже заходящее солнце палило полетнему немилосердно. По улице пастух как раз погнал череду коров с пастбища, без опаски поглядывая на него. Деревня уже была заселена – и заселена плотно. Народ, узнав, что один из баронов набирает подданных, дает землицы сколь поднимешь да на год освобождение от податей, потянулся неспешным, но безостановочным ручейком.

И плевать им было, что барон чернокнижник – своих крестьян никто не забижает, а надел землито вот он! Да еще и щедрые подъемные, выплачиваемые каждой семье на развитие. А все остальное находилось за пределами практичного крестьянского разумения…

Перед Valle стояли по стойке смирно девятеро бывших стражников из замка на острове. Наскоро допросив и проверив их с помощью магии, барон удостоверился, что перед ним обычные вояки, каких хоть пруд пруди в любом гарнизоне, а посему, не мудрствуя лукаво, предложил им вступить в его собственную дружину.

А куда деваться немолодым уже мужчинам, только и умеющим махать железом и не имеющим других источников дохода? Трое, правда, пожелали уйти на вольные хлеба, в наемники, и барон щедро выдал им на прощание по десятку цехинов на рыло, в глубине души почемуто уверенный, что эти головорезы попросту подадутся в разбойники…

Брен примчался со стороны кузницы, и с поклоном продемонстрировал собственноручно поправленный меч. Valle тщательно осмотрел клинок – каждому ведь понятно, что оружие это твоя последняя надежда и какое ему надо уделять внимание. Посоветовал отполировать лезвие – чтобы легче входилои выходило, и кивнул в сторону солдат.

– Забирай этих. Завтра с утра проверишь, на что годны, и тренируй по моей методе.

Парень отсалютовал и, повернувшись к новобранцам, гаркнул неожиданно сильным для его возраста сержантским голосом.

– А ну стройсь, мясо! Сейчас всем в баню, потом обмундируемся, и с завтрего вы пожалеете, что мамки вас на свет народили. Ишь, пузато поотращивали!

Valle заметил на нескольких лицах легкие скептические ухмылочки, но он знал, что Брен парень надежный, воспитанный в должном духе, и через месяца тричетыре таки сделает из этих отвыкших работатьлентяев настоящих, грозных бойцов.

Проводив взглядом уходящих дружинников, наконец повернулся к двум стоящим чуть в сторонке ведьмам. Они несколько отощали за время плавания и переезда сюда – их так и держали в магических путах, не позволяя прийти в сознание. А сейчас на шее каждой из них сероватым сиянием выделялись магические удавки, и по напряженным лицам девиц было заметно, что они прекрасно представляют, на какой тоненькой ниточке висят их жизни.

Во время беседы с солдатами Valle, забавляясь, якобы случайно то чуть затягивал, то приотпускал находящиеся в его руке неосязаемые поводки, и в такт этому лица обеих ведьм то бледнели, то краснели.

– Ну что, красавицы? Допрыгались?

Если в ауре младшей без труда читались страх и какаято чуть детская надежда, то старшая, примерно ровесница самого барона, обладала большей стойкостью духа. Он почувствовал, что она, лишившись возможности защитить себя волшебством, пытается использовать самую древнюю магию – магию женского естества.

С одобрительной усмешкой некромант отметил и нарочитонебрежную позу, со слегка развернутым в его сторону точеным коленом. И мягкие, едва заметные, волнообразные движения ее великолепного тела – начиная от маленьких ступней, утопающих в пушистой пыли деревенской дороги, и до покорно опущенных в ожидании мужской ласки плеч. Его взгляд скользнул по нежному овалу ее лица, задержался на полускрытых ресницами темных глазах, вызывающескромно опущенных в притворном смущении. Потом опустился к плавным линиям ее груди. Еще ниже… И почувствовал, что все свое умение и силу ведьма сосредоточила именно здесь.

Но не напрасно же в Университете будущим волшебникам постоянно напоминали об этой важной стороне потенциальных опасностей, да и сам молодой некромант был немало умудрен жизнью.

Еще раз мысленно усмехнувшись, недобро глядя ведьме в ее ставшие испуганными глаза, он вздохнул и повернулся к терпеливо дожидающемуся рядом, похожему на мальчишку, хоббиту.

– Кладбище в этой деревне есть?

Тот моргнул глазами, мигдругой соображая – что же именно барон имеет в виду? Уж чемучему, а этому – понимать не только слова, но и глубинный смысл господских слов – учила слуг еще матушка… Пришлось и этого шустрого малого погонять, но немного, благо он оказался быстр не только на рукиноги, но и головой…

– Никак нет, ваша светлость – деревня новая совсем. И пора сей пробел в пейзаже ликвидировать! – поклонился хоббит.