— Копить или подначивает кто?

— Да не знаю… так чтобы от орузовских… не слышал.

— Санит, а ты откуда? Просто интересно. Ты ведь не из селян.

— Давай, это останется при мне.

— А что Долт?

— Долт уходить собирается. И возможно правильно сделает.

— Вкупе полста, — резюмировал я количество возможных сторонников.

— Хромой… а ведь за тобой идут люди. И ты это знаешь. Утихомирь только Алию.

— А что она опять сотворила? — пока говорили, я забыл про девчонку и теперь искал глазами.

— Сзади, — направил меня один из санитовских.

А за спиной разворачивалась интересная картина. Рупос с охапкой вещей стоял напротив Алии. Издалека было не слышно, о чём они говорят. Да и видно было не очень — месяц в тот день был уж очень молодым, но магичка стояла с протянутой рукой. За спиной Рупоса, как бы невзначай, появился Торик. Постояв, глядя на девчонку, секунд пять, Рупос наклонился и достал что-то из-за голенища, отдав Алие.

— С Рупосом говорил? — спросил я Санита.

— Пытался. Он сейчас на взводе. Боится что его тоже.

— Это я знаю.

До утра оставалось уже совсем чуть-чуть, когда суматоха, вызванная ночным нападением, стала стихать. Уснуть я так и не смог. Алия тоже ворочалась.

— Не спится?

— Угу, — прозвучал ответ.

— Расскажешь?

— Пообещай, что не будешь злиться.

— Постараюсь.

— И никому больше. Пообещай.

— Обещаю.

— И на Рупоса не будешь злиться.

— Не могу. Откуда я знаю, что произошло.

— Ну, тогда что не убьешь его.

— Я зверь что ли?

— Нет, — Алия вздохнула. — У него амулет был.

— Какой амулет?

— Сдерживающий.

Картинка то вырисовывалась забавная… Получается Рупос то… не иначе как бежать собирался. Вместе с Протосом. Интересно то как…

— Ты хочешь, чтобы я скрыл воровство? У нас?

— Нет. Он не воровал. Я забыла его забрать вчера.

— А я говорил!

— Знаю. Ну, забыла. Я нечаянно.

— А к нему он как попал?

Алия не ответила, но, судя по шороху шкур, пожала плечом в знак того, что не знает.

Я уже привык угадывать в таких вот ночных беседах, её жесты. Она то видела в темноте как кошка, но забывала, что остальные так не могут. С её слов, для неё ночью мир превращался в нити света.

Утро в торбе начиналось, как и все предыдущие. Словно ничего не произошло. Сначала «жаворонки» начинали возится одеваясь, и без конца хлопая полулюком-полудверью в яму. «Совы» соответственно шёпотом бурчали на них. Кто-то обязательно включал магический светильник, чем вызывал тираду на непереводимом диалекте. Хотя нет, тирадой назвать то трёх-четырёхэтажное высокохудожественное и глубоко эмоцианальное… Короче, огребался этот «кто-то» включивший свет, по полной. Нас с Алиёй данное традиционное утреннее представление особо не касалось, поскольку мы находились в дальнем углу ямы. Потом, в какой-то момент, начинался массовый подъём — это значит скоро завтрак. Поскольку нам должны теперь приносить его в постель, я сначала хотел было ещё понежиться, но…

Бывает вот так. Спонтанно. Придёт какая-нибудь дурная мысль в голову, и ты спешишь воплотить задуманное в жизнь. Это потом уже осознаёшь, что глупость сделал. В это утро был как раз такой случай…

— Ты куда? — отскочив от двери, задал вопрос Жук.

Просто интересно, как он собирался открывать дверь — он умудрился поместить в руках три довольно увесистых плошки с кашей.

— Да надо, — ответил я, придерживая дверь. — Входи.

— Так я вам несу.

— Я понял. Поставишь там. Я ненадолго.

— Жук! Отойди! — Чуть не снесла парня Алия, проскользнув между нами.

— Куда?!

— Проспала! Лол же! — Побежала она в сторону шатра селян, размахивая сдерживающим амулетом.

Я показал Жуку на вход. Тот сначала вошёл, а потом вопросительно повернулся ко мне лицом.

— Жук ну такое сегодня сумбурное утро. Извини и спасибо. Поставь на полку у нас.

Поскольку ужин проходил более растянуто по времени, то есть в несколько заходов, завтрак являлся единственным временем, когда можно застать почти всех.

— Торик! Соберёшь после каши всех у ветлы, — крикнул я нашему главному по делам кухонным.

— Зачем?

— Там узнают.

Один из санитовских, оставив чашку сидевшему рядом с ним воёвому и вытерев губы рукавом, встал рядом со мной.

— Ты чего, Ритум?

— Купцы вон, — кивнул он в сторону разглядывающих нас контрабандистов. — Санит сказал, я сегодня в охрану к тебе.

— Понятно. — Я совсем забыл про мой «антураж» для глаз гостей. — Чего они не уезжают? Отпустили же?

— Оруз сказал им сопровождение выделить. А наши не евши, отказываются ехать. Так что ждут.

К пригорку, на котором стояло раскидистое дерево, подтянулась добрая половина людей нашего торба. Обилием развлечений наша жизнь тут не отличалась, но, тем не менее, всех собрать было сложно. Да собственно и не нужно — присутствующие расскажут остальным.

— Чего задумал? — Подошёл Толикам.

— Да это не я, а ты задумал, — разглядывая лица людей, ответил я ему. — Разводишь тут коалиции.

— Они и без меня развелись. Ты то чего хочешь?

— Мира хочу. Неба светлого. Жизни спокойной.

— Эк, — ухмыльнулся собеседник. — Тебе в лесные маги надо. Те такими же словами вещают.

— Может я из них и есть? Ладно, не отсвечивай. Дай вниманием толпы насладиться.

— Рабы! — Крикнул я и подождал несколько секунд, пока гомон стихнет. — Да, да! Рабы! Как были ими, так и остались! Живём как жуки в горшке! Кинут пожрать и ладно! Не кинут, сходим, выпросим! Если кто попытался исправить такое положение, то он корм! Так считаем?! Кто хочет на место локота нашего торба?! Поднимайте руку! Хотя какой локот?! Корм ведь! И так, кто хочет на место корма?!

Тишина стала такой, что я слышал шелест листвы над головой.

— Мы вырвались из дерьма рабства, — продолжил я. — Мы пережили первую зиму. Да, голодно и не понятно, что будет дальше. Но и так как сейчас живём тоже нельзя. И так! Спрашиваю ещё раз! Кто хочет встать на моё место?! Толикам, может ты? Нет? Может, Наин?! Оруз, ты?!

Ни один из тех, кому задавались вопросы, не ответил.

— Так какого хрена бузим?! Что за косые взгляды?

— Да кто бузит то?! — раздался голос из толпы.

— Так ты и бузишь, Солом. Ты же из торба, где кормом были Лип и Тивор?

— Оттуда.

— Лип! Тивор! Выйдите сюда! Выходите, выходите!

Мужики, поглядывая на толпу, вышли ко мне. Не знаю, что там у них на уме было, но лица, казалось, стали серого оттенка.

— Снимайте рубахи. Снимайте, говорю! Толикам, неси палку.

Пока происходила подготовка экзекуции, толпа начала перешёптываться, создавая гул.

— Солом, ну пойдём.

— Зачем?

— Как зачем? Ты же не так давно предлагал всех кормов вырезать?

— Не предлагал.

— Предлагал, предлагал, — раздался голос из толпы.

— Выходи! — крикнул я.

Толпа просто вытолкнула мужика.

— Бери палку, бей.

— Хромой, не перегибай, — попытался возразить Наин.

Я жестом остановил его дальнейшие поползновения возразить.

— Бери палку, — повторил я требование, протянув оную Солому.

Тот нехотя взял.

— Бей!

Надо отдать должное бывшим кормам. Я бы на их месте не оголил спины.

— Бей давай!

— Не буду, — потупил взгляд Солом.

— Тогда ты снимай рубаху.

— Это почему?

— Я же корм! Так ведь обо мне шепчетесь?! — Смотрел я на толпу. — А значит, ты нарушил моё слово! Значит, бит будешь! Этого хотим?! Может уже кто и на меня злобу затаил?! Так вот сейчас я могу под палки встать! — Я стал расстёгивать пояс.

Бывшие рабы, молча дождались, пока я оголю свой «богатырский» торс. Весенний ветерок заставил поёжиться.

— Ну! — встал я спустился с пригорка и встал рядом с Липом и Тивором. — Давайте! Только учтите, — повернулся я к толпе, — каждый, кто поднимет палку, сам становится кормом. Все об этом помнят?!