Короче…. Я выселил подругу Нумона в женскую яму. Выселил не просто так, а под надзор Руиты. И это было тоже не просто так. Сама Шарла не виновата, но вот постоянно встревать из-за неё надоело. Вроде и поводов она не давала….

Суть общества рабов, хотя я подозреваю и не только рабов, в том, что каждый собственно сам за себя. До определённого уровня, разумеется. Шарла не была моей женщиной. А значит…. Чисто в теории…. Я не имел права отгонять ухажёров от неё. А ухажёры встречались: мужской «токсикоз» превалировал зачастую над разумом. Дважды дойдя до разборок на грани клинка, я решил что так и Шарле, и мне будет проще — женская яма была под защитой общества.

— Э-э! — потряс руками в негодовании Нумон.

— Прекрати. Жук, сгоняй в женскую.

— Они не пускают.

— Жук!

— Ушёл уже.

— Привет, — протянул я руку Нумону.

Тот хмуро сжал мне её, заставив скривиться. После чего улыбнулся и огрел своей «оглоблей» по плечу.

— Сейчас проснусь, — ответил я ему. — Моя опять зверствует.

Алия тут же показалась из-за спины гиганта, хмуро поглядывая на меня.

— Просил же… — прокомментировал я её взгляд.

Она, слегка толкнув меня плечом, влезла в нашу «берлогу».

— Сам уснул.

— Поври мне ещё! Где была?

— По делам ходила.

— Это, по каким это?

— Не расскажу.

— Не смей больше!

— Хорошо, — пробурчала она.

Второй раз заснуть было сложно. События последних дней вертелись в голове. Тот совет, на котором решили судьбу Рваного, предполагал собой сплочение рабского коллектива. Вот уж действительно благими намерениями… И людей убили, и только хуже сделали. Каждый теперь тянет в свою сторону.

— Наин не хочет быть локотом, — прозвучал в темноте голос Алии — словно мысли подслушала. — а Оруз хочет.

— Ты что, спросила их? — переварив услышанное, задал я вопрос.

— Нет. Просто… Поговорила. И несколько раз произнесла, что ты локот.

— И что?

Алия перебралась поближе и прижалась ко мне. Я обнял клубок в который она свернулась. Худоба. Рёбра даже через плотную ткань платья прощупываются.

— Наин рад. А Оруз злится.

— Сама додумалась?

Головёнка, уткнувшаяся в грудь, отрицательно помоталась.

— Толикам?

В этот раз кивок головы обозначил положительный ответ.

— Ты меня любишь? — прошептала она.

Частый вопрос. А шёпот… так тут все так разговаривали — яма то общая.

— Да, — потрепал я её волосы, пахнущие сухой травой. — Как дочь.

Мода у женского пола тут такая организовалась — натирать волосы, для запаха, травой. Моя, даже хвоёй раз пыталась — еле отмыли потом.

— А…

— Не надо, — перебил я её. — Сама знаешь.

— Я уже взрослая.

— Да знаю я. Потерпи. Придёт ещё твоё время.

— Назови срок!

— Вот когда на лесной траве распустятся….

— Прекрати! Я не маленькая! — толкнула она меня головой в грудь.

— Ну, раз не маленькая, тогда откуда вопросы? Мы же договорились?

Мы действительно договорились. Алию, некоторое время назад, стали беспокоить пересуды женской части торба о том, что мы не спим вместе. Собственно я тогда дал слабину — ну, правда, исходя из местных, то бишь рабских, нравов, это… как не удивительно… не очень достойно для девушки. А Алия уже считалась таковой. Если говорить по простому, то, вроде как мужик, которого она хочет — есть, а затащить… в смысле, приласкать, она его не может. Тогда мы с ней и договорились — притворяемся. Это была наша тайна. Очень глупая тайна: как бы, я её любовник. Спали мы так и так вместе. Очень неудобно, кстати: она толкается по ночам. И наутро голова может болеть. Это если магия, истекающая из девчонки, переполнит меня. Решалось это буквально несколькими прикосновениями юной магички, только для этого приходилось будить её. В общем… официальные любовники. И лишь небольшая горстка людей знала истинное положение вещей.

Проснулся я от приглушённых криков на улице. Кто-то включил магический светильник, осветивший суматошно соскакивающих рабов. Очень, кстати, вовремя включил. Я как раз успел рассмотреть фигурку Нирки — подруги Ларка, накидывающей на себя платьице.

— Что случилось? — Поймал я, когда вышел из ямы, пробегавшего мимо, Штобота.

— На деревенских волки напали. Отбились уже.

— Твою ж… Все живы?

— Не знаю. Вроде да. Из наших кого-то подрали немного.

— Понятно. — Я отпустил парня, и хотел было развернуться.

— Здесь я, — раздался сбоку голос Алии, державшей здоровенную сумку.

— Я же тебе говорил в таких случаях не выходить!

По заведённым правилам, в случае нападения зверья и наличии раненых, за Алиёй посылали только после того, как убедятся в полном отсутствии опасности. И дело даже не в сохранности единственного мага, хотя и в этом тоже, дело в том, что при виде её магическое зверьё существенно активизировалось. И в этом случае могли пострадать все. Был просто случай. Причём вот так же: ночью. Вроде отбились. Вроде всё хорошо. Алия пошла лечить. А нападали в тот раз некие подобия лис. Разве что покрупнее, и не с таким пушистым хвостом. Животные эти были стайными. В общем, только Алия подошла к раненому, как штук семь-восемь этих «лис», почувствовав её, ринулись в целенаправленную атаку. В итоге вместо одного раненого — восемь.

— Ага. Они в прошлый раз забыли послать, — хмуро ответила Алия.

— В прошлый раз сами раненого принесли.

— Готовы уже?! — Подбежал Санит.

— Ушли? — поинтересовался я.

— Кто?

— Белочки, — съязвил я.

— А-а-а. Ты вон про что… Да, ушли. Всё та же стая. Как бы их перебить то… Ну что пошли?

Четверо воинов встали вокруг Алии, держа щиты на внешние стороны. Мы с Санитом вышагивали сзади.

В этот раз раненых оказалось семеро. Но почти все несущественно. В смысле кости целы — уже хорошо. Помощь требовалась всего троим. Гогох уже зашивал наиболее серьёзную рану на руке одного из воинов Протоса. Среди пострадавших оказался и наш Рупос.

— В полном боевом. — Толкнул меня в бок Толикам, кивнув на него.

И, правда. Одеяние Рупоса было странным для ночного боя. Если все вокруг были в наспех накинутых доспехах, из-под которых торчали рубахи, то броня Рупоса была аккуратно завязана на все положенные верёвочки. На поясе висели ножны, что тоже не совсем укладывалось в спешность сборов: большинство и пояс то не надели, а у него даже брюки были аккуратно заправлены в сапоги. Тоже не обычно. Такую обувь берегли. Обычно рабы ходили в меховых чулках. Когда Алия подошла к Рупосу, я не смотря на расстояние отделявшее нас, почувствовал волну страха.

Мужики помогли развязать амуницию Рупоса и снять доспех. Рана оказалось пустяшной — деревянная имперская броня всё же хорошая штука. Алия остановила кровотечение буквально минут за десять, после чего перебежала к Гогоху, так как тот окликнул её — нужна была помощь.

— Санит, — пока мы созерцали работу моей подопечной, решил я прояснить вечерние новости. — Что там Торик говорил про наших-ваших?

— Так… разлад полный получается. Все же свободными себя ощутили. Раньше был Рваный, ненавидели его. Теперь наша очередь настала, после Рупоса, конечно. Перемрём все если вместе не держаться.

— Дружить против кого-то… — задумчиво произнёс я.

— Это как?

— Мысли вслух. Была на моей родине такая поговорка.

— Правильная поговорка. Сейчас либо нас начнут, а вернее всего долтовских. Сам знаешь. У него там Лип и Тивор.

— Это да…

Лип и Тивор… я вообще удивлён, что они до сих пор живы. Дело в том, что эти два парня были кормами торба, который практически целиком плыл на тонущем корабле. Вообще кормов с того торба было четверо. Двоих уже нет в живых.

— Вот и я о том. Как только Оруз окрепнет, сначала вырежут долтовских, а потом нас.

— Не перегибай лук.

— Да какой не перегибай. Куда делись рваные? Я не о тех, кого казнили. Я об остальных. Не задумывайся. Чудесным образом они оказались у Оруза, — в голосе Санита прозвучали нотки ехидства. — Как думаешь, что дальше? А дальше мешаем я, Долт и ты. Причём если мы как жертвы на закланье, то ты больше всех. Локот! Толикам правильно говорит, — сдал ненароком своего вдохновителя воин. — Ты ведь сейчас на положении корма. Просто не слышишь, как народ начинает злобу копить. А Оруз окажется на правах освободителя.