7 декабря в 11.35 шторм начал ослабевать. И почти сразу же с лодки увидели очередной одинокий пароход. Была уже середина дня, поэтому Кречмер решил атаковать судно с перископной глубины. Однако выяснилось, что перископ поврежден штормом, а другой, вспомогательный, при таком волнении бесполезен. Тогда Кречмер приказал всплыть и осторожно двинулся вслед за судном, рассчитывая атаковать его после наступления темноты.

8 сумерках Кассель перехватил сигнал, передаваемый на волне 600 метров:

Кречмер принял решение атаковать свою цель немедленно, после чего идти к «Агиа Эйрини» и потопить поврежденное судно раньше, чем подоспеет помощь. Но вывод лодки на атакующую позицию занял четыре часа. Только в 10.29 с расстояния в 500 ярдов к цели пошла первая торпеда. Она выпрыгнула из воды на волне и попала в корму выше ватерлинии. Это означало, что в пробоину будет поступать только вода, захлестываемая волнами. Судно послало в эфир сигнал бедствия, из которого следовало, что «U-99» торпедировала голландский пароход «Фармсум». В результате того, что торпеда угодила в борт достаточно высоко, всю кормовую надстройку вместе с установленным на ней вооружением снесло взрывом в море. Судно остановилось. На нем больше не имелось орудий, чтобы контратаковать. Лодка подползла ближе, и Кречмер выпустил еще одну торпеду, на этот раз целясь в носовую часть судна. Торпеда сбилась с курса и снова ударила в корму, но теперь уже ниже ватерлинии. Только судно все равно оставалось на плаву, и к цели пошла третья торпеда. Она тоже угодила в корпус ниже ватерлинии. После этого «Фармсум» перевернулся и затонул в течение трех минут. Кречмер не стал выяснять, какая судьба постигла экипаж. Его не покидала мысль о том, что он должен еще успеть потопить «Агиа Эйрини». Поэтому он приказал немедленно лечь на курс к точке с указанными в радиосообщении координатами и на максимально возможной скорости повел лодку к поврежденному судну.

В нужное место лодка прибыла перед рассветом. Море казалось абсолютно пустынным. Кречмер решил, что, очевидно, экипаж не дождался помощи, и решил повести поврежденное судно к входу в Северный пролив. Рассчитав предполагаемый курс, он ринулся следом. Уже в 9.35 Кассель перехватил еще один сигнал от ускользающей добычи. «Предпринимаем попытки подойти ближе к берегу. В трюмах вода, рулевое устройство вышло из строя». Далее судно сообщало свои координаты. Через несколько минут береговая радиостанция взяла пеленг на сигналы, передаваемые поврежденным судном, и уточнила его позицию, передав новые координаты на той же волне. Петерсон нанес полученные данные на карту и выяснил, что в действительности судно находится в добрых 60 милях от точки, которую оно указывало в своем сообщении.

Незадолго до полудня радисты «Агиа Эйрини» снова вышли в эфир. На этот раз было передано срочное обращение в Адмиралтейство. «Не можем подойти к берегу. Просим вас о помощи. Судно не слушается руля. Трюмы заполнены водой еще три дня назад. За это время ни одно из судов не подошло на помощь». Далее указывалось положение судна, но только теперь координаты были правильные. Прочитав радиограмму, Кречмер ухмыльнулся.

— Должно быть, у этих ребят очень сердитый капитан, — сказал он.

Спустя час сигнальщики заметили внушительных размеров транспорт, двигавшийся примерно в направлении к «Агиа Эйрини». Он шел на высокой скорости, и было не совсем понятно, спешит он на помощь или следует своим курсом. Кречмер держал лодку на значительном расстоянии. В 4.15 он увидел эсминец, который двигался в том же направлении. В это время на мостик вышел инженер и сообщил, что непогодой повредило один из двигателей. Поломку можно ликвидировать, но для этого необходимо некоторое время пробыть на поверхности. Кречмер только собрался согласиться, когда заметил, что эсминец изменил курс и идет прямо на лодку. А на горизонте появилось еще два эсминца. Не тратя времени на споры с инженером, он заорал:

— Срочное погружение! Ныряем!

«U-99» начала погружаться, но, учитывая наличие только одного электродвигателя, процесс занял намного больше времени.

Кречмер полистал справочник и пришел к выводу, что, судя по силуэту, замеченный транспорт является торговым судном, имеющим вооружение. Кассель доложил, что гидрофоны не отмечают ни малейшего шума. Поэтому спустя двадцать минут Кречмер подумал, что противник вполне мог его не заметить, и решил всплыть, чтобы осмотреться. Поскольку перископ был поврежден, лодка «U-99» полностью всплыла на поверхность, чтобы в ту же минуту поспешно нырнуть обратно в спасительные морские глубины. Транспорт застопорил машины и спокойно покачивался на волнах на расстоянии не более мили, а один из эсминцев находился даже ближе. Почти сразу же Кречмер услышал шум винтов быстро приближающегося эсминца и одновременно мелодичный звон, означающий, что по корпусу лодки ударили импульсы «асдиков». Через несколько минут транспорт, как ни в чем не бывало, запустил двигатель и лег на прежний курс. Остановившись, враг выманил лодку на поверхность и теперь явно намеревался использовать преимущества своего положения.

В напряженном ожидании прошло пять минут. Один из эсминцев прошел прямо над лодкой. Миновало еще семнадцать минут. «U-99» притаилась на глубине 300 футов. Еле-еле вращались винты. В лодке все замерли, люди не произносили ни слова и даже старались лишний раз не шевелиться. А потом вокруг начали рваться бомбы. Лодка металась из стороны в сторону, как раненый кит. Все, что не было закреплено, полетело вверх тормашками, люди тоже не явились исключением. Погас свет. Через несколько минут включилось аварийное освещение. Кряхтя и потирая ушибы, подводники стали подниматься на ноги. Только один из матросов остался на коленях. Скорчившись возле своего рундука, он истово молился, глядя на фотографию своей жены. Вторая серия бомб легла немного в стороне, но все же достаточно близко, чтобы не дать экипажу с облегчением вздохнуть. Люди насчитали 50 взрывов, прежде чем Кассель доложил, что шум винтов стихает. Оставаясь под водой, лодка потихоньку, со скоростью 4 узла, поползла в северном направлении. После бомбежки все без исключения находились в напряжении и, казалось, ожидали еще какой-нибудь неприятности. Неожиданно раздался оглушительный треск. Звук пронесся по лодке и был таким громким, что Кречмера, решившего немного отдохнуть, подбросило на койке, и в ту же минуту он оказался на посту.

— Что это было? — крикнул он озадаченному Эльфу, который нес вахту.

— Не знаю, сэр.

— Что на гидрофонах?

— Все тихо, сэр.

Кречмер принялся мерить шагами помещение, внимательно прислушиваясь. Больше ничего не происходило. Выждав еще какое-то время, он пожал плечами и отправился в каюту, намереваясь вернуться к прерванному отдыху. Но несколько минут спустя он был вынужден снова вскочить. Странный треск повторился, причем на этот раз он прозвучал три раза подряд. Эльф приказал осмотреть корпус лодки, подозревая, что при бомбежке были получены повреждения и вот-вот внутрь хлынет вода. Кассель сидел в компании других старшин и выглядел непривычно задумчивым. Когда непонятный звук повторился еще дважды и возле поста столпилась почти вся команда, его физиономия приобрела багрово-красный оттенок. Кречмер выглядел очень обеспокоенным и ничего не мог понять.

— Что, черт возьми, это может быть? — спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно.

Этого стерпеть Кассель уже не мог. Растолкав матросов, он бросился бегом к кладовой, где у него хранились запасы, и распахнул дверь. Его взору предстала весьма своеобразная картина, а в нос ударила отвратительная вонь. Ранее чистые стены теперь были покрыты темно-коричневыми ошметками, при внимательном рассмотрении оказавшимися утиными крылышками и лапками, а между ними зловонными ручейками на палубу стекал сок. Таинственные звуки получили очень прозаичное объяснение. Это взрывались банки с испорченной консервированной уткой. Кассель вздохнул и понял, что пора нести свою повинную голову к командиру. Но кипящий от злости Кречмер пришел сам и недоуменно уставился на устроенное в кладовой безобразие. Тут же всем, стоявшим у двери, пришлось пригнуться. С грохотом, не рассчитанным на слабонервных, одновременно взорвались четыре банки. Слова, произнесенные при этом Кречмером, не подлежат появлению на страницах литературного произведения, даже документального. В итоге Кассель пришел к выводу, что экипажу «U-99», скорее всего, не придется в обозримом будущем рассчитывать на появление в меню утки.