А с "отказниками", "нежеланцами" и особенно "идейными" надо что то делать: оставлять их немцам дальше – плодить пособников… Пока они останутся в лагерях под присмотром, а дальше… - решу… А в праве ли ты решать их судьбу ? – возник у меня в голове вопрос гуманиста… А оставлять будущих полицаев; карателей; добровольных помощников Великого рейха я в праве ? Каждый добавленный на сторону Германии – это минус со стороны СССР ! Причём очень важный минус, когда счёт идёт на десятки; сотни, а где то и тысячи жизней ! Думаю я вправе ! Так что заткнись со своим гуманизмом ! Надо выиграть войну. Любой ценой ! Но не такой как у Жукова ! И вновь потянулись эшелоны в Оршу и Осиповичи. В Оршу – для Минска, а в Осиповичи – для Недвигина в Барановичи. С желающими послужить Родине и с продовольствием; оружием; боеприпасами; техникой… Ну прямо Америка какая: ленд-лиз, мать его за ногу, только полностью бесплатный а не как у американцев – за деньги… И ведь никакой благодарности от них не дождёшься !

- Ты что творишь товарищ майор ! - раздался в динамике рации голос генерал-лейтенанта при очередном сеансе связи. Я даже подзавис на несколько секунд от растерянности…

- Добро творю товарищ генерал ! – нашёлся наконец.

- Да в гробу, в белых тапках видал я твое добро ! - не унимался генерал. Крутнул в мозгу – что такого не так ? Дошло – ухмыльнулся…

- Не вижу поводов для претензий товарищ генерал ! – возмутился – надеюсь искренне – эшелоны к вам шлю регулярно: с оружием, продовольствием; боеприпасами; техникой; людьми…

- За это тебе, конечно спасибо… - подобрел генерал, но снова закипел, ка чайник – а на хрена ты мне прислал столько политработников ? Они только жрут, да требуют должностей по их профилю ! А где я им столько должностей найду ?!

- И за такую мелочь вы мне выволочку устраиваете ? Сами что ли такую мелочь решить не можете ?! Вот обижусь на вас и перестану посылать эшелоны – особенно с едой !

- Да ты и так нас деликатесами не балуешь… - проворчал генерал…

- Так пойдите и возьмите чего ваша душа пожелает ! – возмутился я – что вам мешает это сделать, как нам…

- Умный, да ?! – хмыкнул на той стороне связи генерал – немцы мешают, да то, что у меня командирами и штабистами называется…

- Экий вы непатриотичный товарищ генерал ! – откровенно прикалывался я – не верите вы в возможности ваших подчинённых. А может быть у вас таланта нет разбудить в них эти дремлющие силы ?

- Невозможно собрать урожай там, где выросла только сорная трава – выдал глубокую мысль генерал. – И ты мне зубы не заговаривай – у меня другая напасть ! Что мне делать с этими дармоедами ?

- Да ну – товарищ генерал ! Вот ни в жизнь не поверю, что вам не пришла в голову мысль собрать их всех в один коммунистический батальон и отправить к Недвигину в Барановичи. А он их пристроит на передовую, тем более что там скоро станет жарко – очень жарко ! Вот пусть и покажут, что они не только на словах герои но и в бою тоже ! А несогласных – по закону военного времени ! Просто вы решили посоветоваться со мной, как с ветераном военных действий. Успешных действий ! И услышали подтверждение правильности ваших мыслей…

- Г…м…х… - промычал генерал и продолжил бодро – я так и намеревался сделать, те более что комиссара у меня теперь нет…

- А что такое ? – выразил я обеспокоенность – никак едой подавился, или водка не в то горло залилась ? Генерал заухал – засмеялся:

- Если бы… Он, как вы ушли, положил глаз на твои самолёты – очень уж они ему приглянулись, бесхозные… Ну и поехал на аэродром… - генерал замолк, талантливо выдерживая паузу… Подыграем…

- И что же там – товарищ генерал ? Ну не томите вы ?! Говорите !

- Не вышло у него распропагандировать твоих… Видимо неубедительный он был. Сунулся было нахрапом, беря на горло и звание, часовой на въезде строго по уставу: Стой – стрелять буду ! Ну выстрелил – в комиссара. Правда при этом сначала в воздух. А этот идиот не поверил… Вот и остался я без политработника – когда ещё замену пришлют… - подпустил слезу в голос генерал, но я ему, почему то, не поверил – очень уж радостные нотки проскальзывали…

- Вы там на чужое добро рот не разевайте ! – ответил я тем, чего от меня и ждали, а то пошлю к вам пару батальонов – они разъяснят неразумным кто в доме хозяин ! – рявкнул я в микрофон.

- Ой как нам стало страшно… - ответил весело генерал – присылай: я пошлю ещё кой кого их распропагандировать. А если серьёзно – за имущество не опасайся. За совет спасибо. Успокоил старика, так и поступлю: прямо сейчас уберу эту головную боль. Представляю себе…

Я шёл мимо шеренги военнопленных, которых выпустили за ворота по моему приказу: у них были родственники либо в городе; либо рядом с городом. Шёл и тыкал пальцем: этого… этого… этого… бойцы выдёргивали их из строя и заталкивали обратно в лагерь – за колючую проволоку. Крики и мольбы не помогали, а особо упёртых убеждали приклады автоматов и удары сапогами пониже спины. Врут, пытаясь выбраться из-за колючки. Ауры показывали абсолютно точно. Вдруг меня как током ударило – я остановился, словно наткнулся на невидимую преграду. Нет – не на преграду – на взгляд: пустой, равнодушный, безучастный. Стоящий в строю молодой – не старше двадцати лет парень смотрел вперёд, словно в никуда: взгляд его не выражал ничего – абсолютно ничего ! Я, даже, кажется, вздрогнул: память услужливо выдала из своих глубин нечто подобное, с чем не мне – Марченко: тогда ещё командиру мобильного погранотряда пришлось столкнуться вплотную ! Видимо не радостной была та встреча, если даже я вздрогнул, наткнувшись на этот взгляд. Тонтон-макут… подсказала память…

То ли манчжуры; то ли китайцы; то ли монголы придумали изуверский способ получить идеального раба. Затягивали туго на голове пленника широкую полоску мокрой кожи и распинали на земле, привязывая руки и ноги к вбитым в землю колышкам, или привязывали крепко к врытому в землю столбу. И оставляли на солнце. Палящее солнце высушивало мокрую кожу и она стягивалась на голове словно железный обруч, вызывая невыносимую боль ! Пленник кричал нечеловечески от чудовищной боли в голове, но никто к нему не подходил до самого вечера. Многие умирали от такой пытки, а кто выживал – навсегда теряли рассудок, становясь тупыми, послушными, беспрекословными исполнителями любых команд ! Они даже ели и пили по приказу ! Вот разве облегчались без приказа, но в любом месте, где их застала нужда. И взгляд у них был именно такой – отсутствующий и равнодушно-безразличный… С одним таким и пришлось сойтись Марченко в рукопашной схватке в полях Средней Азии. И воспоминания о той схватке были такими, что память не хотела выдавать их моему сознанию. Ну и не надо…

- У тебя есть родственники в городе ? – справившись с волнением сухо спросил я у стоящего неподвижно парня

- Нет… – равнодушно ответил он.

- А в окрестностях города ?- спросил, уже зная ответ.

- Нет… – услышал лаконичный, бездушный ответ.

- А ты сам откуда ? – решил выяснить всё до конца.

- С Поволжья…- последовал безликий ответ.

- А домой хочешь ? – попытался растормошить его я.

- Мне всё равно… Да – такого ничем не пробьёшь…

- А почему вышел, если у тебя нет рядом родственников ?

- Все пошли и я пошёл… - м..да… - тот ещё ответ.

- А почему не пошёл воевать в Красную Армию ?

- Мне не нравится убивать… Однако задал он мне задачку…

- Так что же мне с тобой делать ? задумчиво протянул я.

- Делайте что хотите… - безразлично ответил молодой боец. Отправил его обратно в лагерь – парень молча повернулся и ушёл в глубь территории лагеря, провожаемый недоумёнными взглядами охраны. А ведь он не один такой в этом лагере: приходилось сталкиваться с такими в других лагерях – и не с одним десятком. И это – идеальная машина убийства: палач, не задумывающийся ни о чём !

Доложили с Быхова: город захвачен; аэродром захвачен; в особых трофеях – 26 пикирующих бомбардировщиков Ю-87 "Штука"… Полк пикировщиков намеревались вскоре перенести поближе к линии фронта, да вот не успели… Им на горе, а нам на радость ! Загрузил в мини эшелон из шести вагонов свою роту; освобождённых в Могилеве лётчиков и рванул в Быхов: он совсем рядом – в 50 километрах. Приехали и сразу на аэродром. Там я "попросил" лучшего немецкого лётчика и стрелка-радиста поделиться умениями и навыками со мной, а я уже поделился с лётчиками и напутствовал по отечески: дерзайте, осваивайте новую технику привычным макаром: посидели, привыкли; подёргали-подвигали всякие рычаги; завели мотор – заглушили; порулили по взлётному полю; взлетели низенько - приземлились… В Быхове мне делать больше нечего: пленных немцев и врагов народа, собранных в пустое помещение склада, превратил в серый порошок, вернув себе часть потраченной силы и отбыл в Могилев, приказав собрать форму и обувь с "исчезнувших" наименее действенному подразделению батальона. Всё просто: кнут и пряник… Так же поступил с пленными, не желавшими воевать с немцами, а желавших чтобы их оставили в покое, а так же с активными предателями в Могилеве и Орше. В Могилеве вообще восстановил потраченную во время операции силу. Не зачем оставлять немцам такой материал для карательных действий и добровольной помощи – пусть сами горбатятся… Лучших бойцов и командиров из пленных – пожелавших драться с немцами, отправил через Осиповичи на Луцк и дальше – в Тимковичи. Пусть оттуда Недвигин заберёт себе пополнение: скоро там станет жарко – очень жарко, и мне бы не хотелось, чтобы гибли за просто так хорошие командиры и их бойцы. Даже расщедрился – выделил из своих запасов батарею 88мм немецких зенитных орудий "ахт-ахт" с расчётом из бывших пленных зенитчиков. Им, для стрельбы из неё особых умений не надо: наша 76мм зенитка – почти что копия немецкой – только калибром поменьше… Разберутся – не маленькие. Тем более что и снарядов я им отправил прилично. Для низколетящих целей у них есть 37мм зенитки, а для высотных – эти "ахт-ахт". Если не собьют, так помешают прицельно отбомбиться. Хоть такая польза…