Как всегда – прошли сквозь часовых, словно раскалённый нож сквозь теплое масло: работали пружинными арбалетами и ножами… У диверсионных групп теперь три бесшумных оружия сразу: пружинный арбалет для ближнего боя; арбалет-лук для среднего. И Вальтеры с глушителем для огневой мощи по множеству целей ! Ну и у снайперов – СВТ с глушителем… Этого вполне хватит. У ударных групп – пружинники; Вальтеры и МП-40. У штурмовиков то же самое… Протащил через линию обороны свой взвод; он разбился на территории немцев на отделения и группы и ушёл по своим целям. В прореху пошла разведрота батальона; за ней – ударная рота. Последними пошли штурмовики: штурмовать пока нечего, а вот точек зачистки – вагон и маленькая тележка, то есть – много ! Но всё же и первые роты проредили вражеские точки прилично. Единственное что не чистили – пулемётные доты: тут штурмовики мастера… Я ушёл в невидимость и понёсся к расположению казарм с мирно спящими солдатами и эсэсовцами. Подбежал; отдышался и ударил фронтом чёрной силы по зданию ! Тёмное облако растянулось в ширину и высоту и накатилось на казарму. Несколько секунд и пошёл откат: облако выскочило из здания и стремительно сжимаясь понеслось ко мне. Несколько мгновений и вернувшаяся ко мне сила улеглась в кирпичик силы. Расход – один к двум, а где и к трём: в минуса, конечно. А что делать ? Может позже верну немного: не зря же я приказал – если немцы сдаются – брать в плен. Чем озадачил командиров: раньше приказ был другой – пленных не брать ! Как обычно: после длительной напряжённой тишины ночная тишина нарушилась сначала выстрелом; затем двумя; скупой очередью а потом и заполошными выстрелами из винтовок, пистолетов и даже автоматов. Вот что радовало – не было слышно пулемётных очередей… У моих – пулемёты с глушителями (самое то для городского боя), а вражеским пулемётчикам не дают стрелять снайпера – уничтожают сразу, как обнаружат. А обнаружить их просто: у командиров все возможные цели нанесены на карты. Ну и бойцы тоже не зевают. Застучали 20мм пушки Бюссингов; заухали 50мм пушки танков T-III, ломая сопротивление тех, кто сумел укрыться до уничтожения… А я уже шустрил на железнодорожном мосту, спасая жизни штурмовиков, которые должны были бы штурмовать этот мост – не будь меня…

Прошёл, в невидимости, до дальнего от моста парного поста на железке. Обхват рта ближнего солдата; два мощных удара, пробивающих шинель: в почку и сердце. С проворотом ножа в ране – для надёжности и рывок ко второму. Ладонь на рот, гася крик и удары ножом. Оба готовы – валятся кулями на насыпь, а я уже несусь к пулемётному гнезду. Время стремительно понеслось для окружающих, а для меня оно замедлило свой бег ! прыжок в пулемётное гнездо, вминая телом автоматчика и удары ножом в шею и сердце пулемётчика. Второй номер подождёт – он без оружия в руках, а пока вытащит пистолет из кобуры… Он умирает последним. Я выхожу из ускорения – энергию организм жрёт как пылесос ! Зенитный расчёт – это уже семечки: уж они то точно ждут не диверсантов а самолёты противника. А тут возникаю я. Невидимый, естессно… Работаю ножом без ускорения: личного оружия у зенитчиков нет, кроме командира, а карабины… - составлены в аккуратную пирамиду. До них ещё дотянуться нужно. А командир – с пистолетом. Он и умирает первым…

Трушу неспешно, восстанавливаясь, к часовому на мосту; прохожу мимо него неслышно, вводя его – на всякий случай, в лёгкий транс на несколько секунд. Когда он придёт в себя – задумался о чём то…, я уже буду на другой стороне… там всё повторяется, с точностью до наоборот: зенитчики; пулемётчики; часовые дальнего поста… Возникаю в свете прожектора и машу рукой условный знак. Из леса, размытыми тенями друг за другом: сапёры расчистили только узкую полоску в минном поле вдоль опушки леса. Выбегают на насыпь и рассыпаются по заранее оговорённым целям. А они ещё остались: отдыхающая смена охраны и отдыхающие расчёты зенитных орудий: ни к чему бдеть всем, да ещё и ночью – по тревоге выскочат; займут места согласно штатного расписания. А пока – спать… Я "проникаю" в тело дежурного радиста: тот встаёт, выходит из комнаты – очень приспичило облегчится. Там и умирает, а у меня уходит ещё частичка силы… Ну и пусть – лишь бы бойцы были живы. А Сила… - восполним – есть у меня намётки на этот счёт ! Всё – здесь я своё дело сделал – меня ждёт новый мост и новые враги. И расслабляться нельзя: вариант "сумасшедшей бабули", то есть непредсказуемые; нелогичные действия кого либо могут перечеркнуть и успех операции и мою жизнь !

К утру, как обычно – город был захвачен. Поднимался столбами кое где в небо чёрный, жирный, вонючий дым: то догорали и обугливались в пламени пожара те, кто решил: от Лесных Призраков можно спрятаться за толстыми стенами ! Наивные немецкие юноши и мужчины ! Шквальный автоматный; пулемётный и пушечный огонь не давал высунуться в окно, заставляя трясущееся тело искать убежище от смертоносного металла, а в это время штурмовики по "мёртвой" зоне обстрела подбегали к окнам и швыряли туда бутылки с самодельным напалмом, что не хуже настоящего ! А дальше вспыхнувший в комнатах огонь делал своё жуткое огненное дело ! Выскакивающие из окон и дверей живые огненные факелы пристреливали – из жалости. А как вы хотели гансы – почувствуйте на своей шкуре каково было бойцам и командирам дотов, которых вы выкуривали огнём из огнемётов ! Не зря говорят на востоке: Стрела, пущенная тобой, обогнёт земной шар и воткнётся тебе в спину ! Вот она стрела – уже обогнула и уже воткнулась ! Не всем, пока, но остальное – дело времени. Близкого времени… Лучше умрите сами !

Лагерей для военнопленных в Могилеве четыре. Это странно: в Орше, которая ближе к Смоленскому котлу – один, а здесь четыре… Заморачиваться на этот счёт не стал – распределение в лагерях пошло по отработанной схеме: остающиеся; желающие податься куда глаза глядят – подальше от войны; имеющие родственников поблизости или в городе; желающие служить в Красной Армии и последние – желающие служить у меня… Вторую категорию не понимаю: война всё равно придёт к ним или в образе немецкого солдата или в образе советского, а худшее – представителя НКВД. Ну да бог им судья, а может и я: решу чуть позднее. В четырёх лагерях – около 25 тысяч наших пленных. Думаю было бы больше, но нашлись желающие поработать на немцев: не за страх, так за еду. Или по зову сердца… Многие; многие обижены на Советскую власть и никто ведь им не объяснит, что это не советская власть виновата в их мучениях и потерях, а свора иудеев, совершивших переворот; прорвавшихся к власти и сделавших всё, чтобы эту власть удержать ! А помощниками у них – отбросы общества или обманутые идеалисты, искренне верящие в лозунги, которыми иудеи и перетянули на свою сторону большую часть жителей царской России. А Сталин ? А что Сталин… Короля делает его свита… Есть у Андерсена сказка в тему – Голый король…Там портной из воздуха сшил королю, якобы, шикарный наряд. И стал убеждать его как этот наряд красив ! А король, чтобы не показаться идиотом – придворные во всю хвалили его "наряд", притворился, что этот наряд ему нравится. И вышел в нём в народ… Там тоже поддержали придворных, не желая выглядеть дураками. И только мальчик неразумный выкрикнул: А король то голый ! Так и со Сталиным: свита из иудеев создала вокруг него видимость. Мираж, в который поверил Вождь. Он же не султан Гаруд ибн Рашид, переодевающийся простолюдином и гуляющий вечером по городу и слушающий отзывы о своём правлении. Сталин – даже если бы и захотел – не смог бы это сделать. Физически ! Да и Москва… Столица всегда была прибежищем всякого рода богемы – в просторечии дармоедов и бездельников. Они хоть и поругивали Сталина, но всегда становились на его сторону. А остальная часть ? Да провались она пропадом – лишь бы мне было хорошо ! Вот такие и давили рабочих; крестьян; интеллигенцию; военных: чем больше выдавлю из них, тем больше достанется мне ! А я… А я постараюсь стать тем мальчиком, который крикнул: А король то голый ! Только мне такое кричать – лучше застрелиться ! Я лучше шепну это на ушко Вождю, или скажу ему это. Наедине. Может он поймёт ? Хотя думаю – и сейчас понимает…