- Это как это сдать ?! Кто вам позволил ? Да кто ты такой, чтобы тут распоряжаться ! Лицо вскочившего Жукова наливалось багровой яростью, глаза, казалось, вот-вот вывалятся из глазниц !

- Жуков… - я повернулся к генералу армии, словно только сейчас заметил – а ты чего здесь делаешь ? Тебе сейчас нужно быть в Спас-Деменске или на худой конец в Хутор-Михайловком, в штабе 13й армии, а ты, почему то - здесь ошиваешься… Или ставка Верховного главнокомандующего не получила моей последней радиограммы ? Так ведь они радировали подтверждение… Или тебя с ней не ознакомили - а ? – продолжал издеваться над будущим "лучшим полководцем" всех времён и народов. Хотя – может быть уже и нет… Жуков раскрывал рот, как рыба: лицо пошло белыми пятнами… Так ведь и окочурится, а мне за него отвечать ! Нет – пришёл в себя; справился; заорал на весь кабинет, аж слюни брызгами полетели в разные стороны:

- Да как ты смеешь ?! Ты… ! Такое… !! Мне… !!! Вот-вот польётся отборный мат, на который, говорят, Жуков был великий мастак ! А мне хочется это слушать ? Я и сам не люблю сквернословить и другим не позволяю, потому что считаю: мат – это скудоумие интеллекта, хотя некоторые писаки и комментаторы разных мастей, даже у Пушкина, вроде бы, нашли матерные стихи… Нет, конечно иногда можно выдать что-нибудь такое при случае, но чтобы слова были связкой между матом ?! А потом мы удивляемся: почему у нас анекдоты про тупых военных ! Потому что и в жизни таких хватает, глядя на такие вот примеры ! Отмахнулся от него, как от назойливой мухи:

- Георгий ! Ты лучше своё красноречие прибереги для товарища Сталина. Ты ему лучше в красках расскажи, как ты тут пытался подправить за счёт других свою подпорченную репутацию, а тебе – такому великому полководцу – не дали ! Можешь даже пожаловаться: я там хотел сотворить немцам такое, а меня не послушали – негодяи !

- Ты… Ты… ! – перешёл на личность Жуков – ты кем себя возомнил ! Получил погоны майора и думаешь можешь делать всё, что захочешь ! И оскорблять безнаказанно таких как я ?!! Я здесь для такого говна как ты и бог и царь и последняя инстт… танция ! – запнулся он в гневе, с ненавистью бросая мне в лицо оскорбления…

- А кто ты такой Георгий ? – вкрадчиво перебил я его так, что он застыл с открытым ртом. А во мне забурлила ярость, вскипая и поднимаясь наверх: вот-вот прорвётся наружу ! Но я уже не старался себя сдерживать – меня понесло ! С трудом сдерживаясь продолжил:

- Так кто ты – Жуков, чтобы бросаться такими словами ? Победитель японцев ? Так оперативный план разработал не ты. И руководил из рук вон плохо. Только и мог бросать в бой – "с колёс", как танковую бригаду, бойцов и технику на убой, ради победы – любой ценой ! И победой той особо хвалиться и незачем: наше превосходство там было в два, а где то и в три раза больше. Во всём !

- Может похвастаешь своими достижениями на Украине в первые дни войны ? Так кроме бездарно загубленных там мехкорпусов, тебе похвастаться не чем. Да к тому же, сразу после твоего отъезда, немцы прорвали фронт в нескольких местах ! Вот все твои результаты…

- Ах да… Ленинград… Вот там да – там ты себя проявил во всей красе ! Уложил в землю около трёхсот тысяч бойцов, командиров и добровольцев и, вроде как, остановил немца… А сколько ты положил в землю лучших представителей преподавательского, профессорского состава – цвет и гордость советской науки; мастеров высшего разряда, аспирантов, студентов, вступивших добровольцами в ДНО – дивизии народного ополчения ? Тысячу... Пять... Десять тысяч ?! Ты ж своими куриными мозгами не смог понять, что хорошие преподаватели как и хорошие командиры вырастают не сразу, а таланты – те вообще редкость ! А ты их в окопы, как пушечное мясо ! Или может бойцов в городе не было ? Были и ты об этом знал ! Так вот их надо было на фронт, а добровольцев – учить, хотя бы ещё несколько недель ! Герой ! Говно ты, а не генерал армии… - бросил презрительно в лицо побагровевшему представителю ставки…

- Правда товарищ Сталин не знает, видимо, что за неделю до твоей победной реляции Гитлер приказал приостановить наступление, а через день потребовал перебросить две танковые и две пехотные дивизии от Ленинграда на Киевское направление ! – шипел я в лицо "герою", еле сдерживаясь; нависая над сжавшимся генералом армии.

- Нет – ну как я мог забыть ?! Ельненская операция ! Верх полководческого гения ! Жуков вздрогнул – видимо не один я ему это напоминал. – Почти месяц – ты слышишь меня, гений хренов ! – сорвался, не выдержав – ты проводил свою сраную операцию… И каков результат ?! 78 тысяч погибших и умерших; десятки сожжённых и раскуроченных танков; десятки выпущенных вагонов снарядов тогда, когда остальные части считали их десятками, а где то и единицами ! И авиация тебя поддерживала с воздуха, как нигде ! И ради чего всё это Жуков ?! Ради 25 километров и занятия Ельни ? Очень здорово ты выглядишь на фоне немецких успехов ! Так может ты хотя бы окружил немцев и разбил ? Да нет, Жорик ! Немцы, сначала, отвели тыловые части, а потом отошли сами. Хотя – надо признать: потрепали их прилично… Только это не твой полководческий гений, а те 78 тысяч погибших и те, которым повезло остаться в живых - как и под Ленинградом… Хотя о каких 78и тысячах я говорю ? Ты же доложил товарищу Сталину о 3х тысячах погибших; 13 тысячах умерших от ранений и тысяче с лишним пропавших без вести. 17 тысяч… Хорошее соотношение: 78 и 17 тысяч, а – сраный товарищ генерал армии ? – хрипло выдохнул я. Жуков уже не красный от гнева, а белый то ли от страха, то ли от позора, выдавил из себя с натугой:

- Откуда… Откуда такие сведения ?… Это всё ложь ! Это не правда ! – вскочив, выкрикнул он. Понимаю: лучшая защита – это нападение ! Сбоку, возившийся под рукой Рощина Мехлис, наконец то вырвался и вскочив, вытянулся во весь свой маленький рост.

- Негодяй ! Сволочь !... - заорал он, мешая русские ругательства с еврейским – позорить своим грязным языком нашу партию и Красную Армию ! Я с изумлением уставился на чернявого человечка – а партия то тут при чём ?! Хотя… - у кого что болит, тот о том и говорит ! Вот главный комиссар и выдал о оскорблённой партии…

- Мехлис – ты о чём вообще ? При чём тут партия ? – перебил я его вопли – на твоём месте я бы вырвал волосы на голове; посыпал бы голову пеплом; ушел со своей должности и стонал бы где-нибудь в уголочке: О зохен вей ! О бедный я несчастный ! Куда глядели мои глаза ?! Это ведь твои политработники поработали так, что у немцев сейчас больше полутора миллионов пленных. Это они отвечали за морально-стойкий и политически-грамотно выдержанный облик советского красноармейца и командира – а Мехлис ? Хотя нет – не хочу я оказаться на твоём месте ! Это надо же: превратил политуправление в сборище дармоедов ! Главный комиссар страны замер на мгновенье; как то странно всхлипнул:

- Да ты… Да ты сволочь ! Троцкистская гадина ! – выкрикнул он в исступлении. – Я таких сам, лично, в Гражданскую расстреливал ! А сейчас тебя расстреляю ! – рука его лапнула кобуру, откинула клапан и выдернула наган. Я смотрел на него и… - улыбался…

- СВОЛОЧЬ ! – с ненавистью выдохнул он – щас ты у меня здесь сдохнешь. Сдохнешь как шелудивая собака ! Я продолжал смотреть на него – с улыбкой, поощрительно: ну давай; давай - стреляй…

Тишина обрушилась на кабинет; воздух, казалось, стал вязким и густым, словно мёд. Выдернутый из кобуры наган медленно поднимался в руке чернявого человечка, вообразившего себя вершителем человеческих судеб… Целившийся в меня ствол поднялся до уровня моего бедра и пополз выше… Вот он уже целится мне в пах, а теперь – в живот. Казалось бы вот она – цель, но ствол упрямо ползёт вверх… На секунду замер против моего сердца и… медленно пополз выше… В глазах Мехлиса мелькнуло непонимание, затем растерянность… А ствол продолжал жить своей жизнью и подниматься всё выше – к моей улыбке на безмятежном лице. Лицо Мехлиса побагровело; на лбу и висках вздулись извилистые уродливые синие вены… Крупные капли пота покатились по лбу, вискам, щекам, переваливаясь через чёрно-синие вздутия вен ! В зрачках заметался ужас; из раскрывшегося рта вырвалось нечленораздельное мычание, в перемешку со стоном: Аааа.. и поеее… Наверное он хочет сказать: Не надо… и Пожалей… - отстранённо подумал в моей голове кто то чужой… А ствол уже смотрел в потолок и продолжал свое страшное, в непредсказуемости, неумолимое движение. Наконец отверстие, выпускающее смерть, замерло напротив раскрытого рта и двинулось внутрь. Маленький Хозяин одной из самых могущественных организаций Советского Союза перестал вести бессмысленную борьбу со своим оружием и покорно закрыл глаза, подчиняясь неумолимому року: фатуму, судьбе. Я, не прекращая улыбаться, моргнул и палец, лежавший на спусковом крючке, судорожно дёрнулся, выпуская в ствол свинцовую смерть…