В ответ на Машину тираду я обнял ее крепко и поцеловал.

– Давай забудем прошлое. Не смотря ни на что, мы вместе. Бог услышал твою просьбу!

Моя жена рассмеялась.

– Че автостопом-то путешествуешь? Вроде не студент? – подозрительно оглядывал Дики самоуверенный мужик лет тридцати, с татуировкой на плече в виде дракона, пышущего огнем. Его звали Макс и он ехал на своем новеньком Ford-Focus по каким-то своим делам из Самары до Новосибирска. В машине было прохладно, работал кондиционер и Дики наконец-то наслаждался ездой.

– Эх, оказался бы ты на моем месте, наверное, так же бы путешествовал, – вздохнул Дики. Мужик на него взглянул с любопытством. – Я с другом ездил в Сочи отдыхать, в отпуск, ну и там в последний день мы напились от души за отъезд, и я сдуру поспорил с ним, что доберусь до своего города без денег, без документов, только с одним мобильником.

Дики придумал эту историю, когда понял, что вопрос «почему едешь автостопом?» требует ответа, и такого, чтобы был понятен простому водителю.

– Ну ты даешь! И как? – спросил Макс.

– Скажем так, не радует. Особенно ночью.

– Ну ты даешь! – повторил водитель, усмехнувшись и сверкнув золотым зубом. – Это ж сколько нужно было выпить?

– Прилично, а иначе стал бы я спорить?!

– И как ты до здешних краев добрался?

– По-разному. От самого Сочи с парнишкой на девяносто девятой до Ростова-на Дону добрался, ночью переночевал в поле. Среди кукурузы, прикинь? Утром Камаз остановил, дядька довез меня до Волгограда, мы с ним еще искупались в речке. Оттуда до Саратова добирался со старичками на пятерке. Они такие сердобольные оказались, что когда приехали в город, они меня к себе переночевать пустили, накормили, помыться разрешили. Отличные старички! А утром поймал старенькую газельку со студентами-путешественниками. Такие ребята веселые, мы с ними пару раз останавливались купаться. Накормили меня, напоили. Они сами из Питера, вот решили покататься. Так я с ними и до Самары добрался, а дальше они в Казахстан поехали.

– Чего они сразу-то от Саратова в Казахстан не направились? А то через Самару? – полюбопытствовал Макс.

– А хрен их знает! Может, в гости поехали? – развел руками Дики. – Я ж их не спрашивал.

– Ладно, проехали.

Водитель прибавил громкость у автомагнитолы и стал подпевать шансонье, потеряв интерес к Дики, который, в свою очередь, вздохнул, попросил у Макса сигарету, прикурил и стал смотреть за окно.

Мимо проносились высокие тополя, с направленными к солнцу ветвями, насаженные в один ряд вдоль трассы. За деревьями простирались вечные и спокойные зеленые степи, засаженные злаковыми, кое-где местность была покрыта холмами. Солнце оранжевым шаром нависло над горизонтом. Иногда мимо проплывали небольшие поселения, состоявшие в основном из нескольких десятков деревянных домиков, возле которых пасся скот.

Когда стемнело, Макс завернул на первую придорожную заправку с кафе, возле которой уже стояло несколько большегрузных фур.

– Здесь переночуем, а с утра снова двинемся в путь, – бросил водитель и заглушил мотор. – Есть охота. Пойдем, поужинаем. Угощаю.

– Пойдем, – охотно согласился Дики, у которого уже давно сосало под ложечкой. Про деньги из Сониного кошелька, лежащие у него в его кармане, он не стал упоминать: во-первых, Макс не внушал ему доверия, а во-вторых, в рассказанной байке Дики упомянул, что он путешествует без денег.

В кафе аппетитно пахло едой и было накурено. За столами сидело четверо водителей фур, которые уплетали что-то из тарелок, запивая пивом из высоких стеклянных стаканов.

– У нас сегодня на ужин только картофельное пюре и котлеты, еще рассольник есть, – заявила большегрудая официантка, которая сидела за отгороженной решеткой барной стойкой, умостившись на маленьком стуле перед телевизором. – Выпивка любая. Ну почти любая.

– Понятно, – скривился Макс. Ему явно не понравилось такое заявление. – Ну давай, что ли, свое пюре. Две порции. И котлет побольше. И супа своего тоже две порции, с хлебом, конечно. И еще, слышь, – крикнул он вдогонку официантке, которая недовольно понесла свое пышное тело в сторону кухонного проема, отделенного от зала полупрозрачной занавеской, – принесешь пол-литра водочки! Ты ведь водку пьешь? – обернулся он к Дики, который положительно кивнул. – Вот и славненько.

Путники разместились за свободным столиком в углу, где тускло горел маленький светильник. Стол был покрыт белой в красную клетку клеенчатой скатертью советских времен. Музыку, льющуюся их динамиков, перебивал звук из телевизора, работающего с помехами.

– Дерьмовенько тут, – невесело протянул водитель и достал сигареты. – Держи, – протянул он пачку Дики.

– Благодарю.

В ожидании заказа мужчины сидели и курили, стряхивая пепел в жестяную банку, стоявшую в центре стола. Вскоре подошла официантка с подносом и поставила тарелки с едой на стол, в центр поставила бутылку водки и две рюмки. Макс оживился и первым делом разлил спиртное.

– Ну, давай выпьем, для аппетиту! – заявил он. Затем чокнулся с Дики, мигом выпил, не поморщившись и закусил хлебом. – Отлично пошла!

Дики выпил следом.

– Ну что, по второй?! – весело сказал Макс и тут же снова налил водку в рюмки.

Выпив, парни принялись за еду.

– А ты знаешь, я ведь сидевший, – вдруг заявил Макс, когда они выпили водку в очередной раз.

Дики кивнул.

– Знаешь, за что сидел?

– Откуда же мне знать?

– За убийство. Знаешь кого?

– Нет, не знаю, Макс.

– Пидора. Вот посмотрел я на тебя и что-то вспомнил об этом, – пьяно уставился на Дики водитель. – Ты, надеюсь, не пидор?

– Нет, – ответил Дики в целях своей безопасности.

– Вот и отлично! А то расплодились по миру, содомиты проклятые!

– Содом и Гоморру сожгли за ксенофобию, – осторожно поправил Дики.

– Чего? – не понял Макс, не донеся ложку до рта.

– Ксенофобия – это нетерпимость к чужакам. А еще содомия, по словарю, это то же, что и зоофилия. То есть, получается, содомия – это половое влечение к животным.

– Умник, ты с чего это взял?

– У меня сосед повернутый на библии, вот и рассказал, – соврал Дики. Бритоголовый парень задумался на мгновение.

– Ну все равно, пидорам нельзя свободы давать. Их уничтожать надо. Ну, или по крайней мере лечить, – брезгливо поморщился Макс. Он уже был довольно пьян в отличие от Дики, который проявлял осторожность и пользовался старым хитрым способом, через раз сливая водку под стол. – Вот я тебе как товарищу расскажу свою историю, а ты задумайся над моими словами. Только давай сперва выпьем.

И он снова слегка дрогнувшей рукой разлил водку по рюмкам.

– Так вот, слушай. Скажу сразу. Я не гей. Никогда не был геем и геем не стану – лучше сразу умереть. А если откровенно, то я ненавижу геев, этих голубых, чертовых педиков! Я не переношу одного их внешнего вида, а если какой-нибудь педик будет стоять рядом со мной, то меня просто вырвет. Да-да, я не вру!

Один раз по молодости со мной уже было такое. Еду я как-то в трамвае. А была жара, толкотня, сам знаешь – каково это, ехать летом в трамвае. И вот на одной из остановок заходит Он. Разряженный, напомаженный, на губах – блеск, рубашечка розовая. Ну, черт чертом! Гомик, одним словом. И надо же было такому случиться, становится он рядом со мной. И прижимается так, трется об меня. Я ему говорю, мол, слышь, чувак, отодвинься, а! А он на меня посмотрел, как на урода какого-то. Как будто я не прав был. И продолжает тереться, как будто так и надо. Ну, прикинь, если к тебе такой гомик прикоснется, как ты себя почувствуешь? И не просто прикоснется, а, так сказать, войдет в более тесный контакт? Меня вырвало. Ну, я еле сдерживаюсь, чтоб ему не двинуть. А народ вокруг меня уже орет, недовольство свое высказывает по поводу моей блевотины. И как только двери трамвая открылись, я сразу двинул по морде этого урода. От всей души дал. Отомстил за свой позор. И вышел гордо на свежий воздух.