И что меня добивает больше всего, что некоторые педики открыто на сцене выступают. Это просто кошмар какой-то. Мамане моей нравится один такой певец. Птаха, блин, сладкоголосая! Крашеный волос, намалеванный, слащавый и манерный! Ну, ты понял, про кого я. Борисов, вроде, фамилия его. Как только слышал, что маманя его слушает, так сразу из себя выходил и орал ей, чтоб выключила. Она, естественно, не слушалась. Но хоть громкость убавляла. И сказать-то ей ничего не мог, потому что это маманя моя.

А сколько педиков молодых по телеку показывают? Всех бы расстрелял. Вот если бы Гитлер победил в войне, такого бы разгула нравов не было. Жаль, что проиграл, хорошие идеи были у человека. Был бы я при нем каким-нибудь зондер-офицером по уничтожению педиков. Во была бы жизнь! Ну ладно, что-то я в сторону отклонился.

Дики слушал исповедь водителя-гомофоба, сидящего перед ним за столиком в кафе где-то в середине России, и ему с каждым словом становилось все больше жаль этого мужчину, и в то же время в его груди рождалась страшная неприязнь к нему. Макс был зациклен на своей фашистской идее и даже не догадывался, что перед ним сидит тот, кого он осуждает в своей жизни больше всего. Дики подумал, что бы сделал водитель, если бы узнал о нем правду. Тут же на месте убил бы его? Вот Дики бы с удовольствием убил такого гомофоба, который продолжал рассказывать, ничего не подозревая.

Стрелки часов показывали без пяти шесть. Рабочий день заканчивался и народ уже собирался. Настроение было у всех приподнятое, потому что сразу после работы многие собирались своими компаниями разбрестись по кафе, чтобы продолжить гуляние. В обеденный перерыв мы собрались и немного отметили праздник шампанским и бутербродами, обменялись сердечками-валентинками.

Что самое интересное, кто-то подкинул на мой рабочий стол два таких сердечка, пока я отлучался. В одном было простое поздравление и пожелание хранить любовь, а во втором содержание было довольно интимным, кто-то признавался мне в любви и мечтал о встрече. Я задумался о том, кто бы это мог быть. Вроде со всеми девушками я вел себя ровно, хотя иногда и заигрывал, и девушки относились ко мне с вниманием не большим, чем флирт. И к концу рабочего дня я остановился на двух вариантах. Одна из них – Валя, новенькая сотрудница, пришла к нам недавно, еще студентка, но уже с большими планами. Возможно, это она могла подкинуть мне валентинку, потому что иногда в ее взгляде проскакивало нечто призывное. Еще одним вариантом могла быть моя коллега Эля, с которой мы вместе иногда ходили обедать или на перекур. Она частенько интересовалась, нравлюсь ли я ей, но никогда ничего лишнего себе не позволяла, да и вообще вела себя как хороший товарищ. Мы с ней общались на различные темы и не более, чтобы скрасить рабочее время. Ни на Валю, ни на Элю я не мог бы указать и сказать, что это стопроцентно та девушка, которая послала мне валентинку.

К концу дня мне надоело гадать, кто из них это мог сделать и как только стрелки часов показали ровно шесть часов вечера, я встал со своего места и пошел к выходу, забыв про загадочное сердечко.

По пути домой я заехал в цветочный магазин и отстоял бешеную очередь, чтобы купить букет роз для своей Маши.

Когда я приехал домой, она уже вернулась с университета.

– Ну как, много валентинок получил?

– Всего-то одну, с пожеланием хранить любовь! – сказал я, утаив часть информации, и крепко обнял жену.

– Аккуратно! Не раздави нас!

– О! Ты уже о себе во множественном числе!

– Конечно! Если ты до сих пор не понял, у нас скоро родится малыш. Он уже сидит у меня в животике и растет не по дням, а по часам! – И Маша похлопала себя по заметно округлившемуся животу.

– Интересно, кто у нас будет?

– Да какая разница! Кого бог пошлет! Хотя я хочу мальчика! – улыбнулась жена.

– Может, все-таки узнаем пол нашего ребенка?

– Нет! – отрезала Маша.

Я пожал плечами.

Через полчаса мы выехали и направились в кафе с таинственным называнием «Синий бархат» отмечать одновременно сразу два события: день святого Валентина и два месяца со дня свадьбы.

Интерьер кафе был выполнен в темно-синих тонах. В центре зала размещались металлические столики, в центре которых стояли вазочки с цветами, стулья. На стенах, отделанных синим бархатом, висели длинные лампы-светильники с мягким голубым светом. Вдоль стен располагались синие бархатные диванчики буквой П со столиками. Негромко играла музыка.

Нас с Машей встретила девушка-администратор, которая показала наш столик. Расположившись поудобнее, мы выбрали блюда из меню и сделали заказ официантке.

– Нравится здесь? – спросил я у Маши, взяв ее за руку.

Она внимательно осмотрелась вокруг, улыбнулась.

– Очень нравится. И с каждым разом все больше и больше.

– Так ты уже была здесь? – удивился я.

– Да. Пару раз. Первый раз случайно заглянула. А второй, – здесь Маша сделала паузу, затем продолжила, – с Инной. Ну, ты же ее знаешь. Которая с вами в боулинге была.

Я кивнул.

– Все хотел спросить. А откуда вы друг друга знаете? Я как-то спрашивал у Инны, она ответила, что вы хорошие знакомые.

– Она так сказала? – сощурилась девушка.

– Ну да. А что?

– Да нет. Так и есть. Старые хорошие знакомые. – После этих слов Маша замолчала.

– Вот именно так же сказала Инна. А где и как вы все-таки познакомились? Просто Инну я давно знаю, она сестра моего лучшего друга. И ты тоже, оказывается, ее знаешь.

– Мир тесен, – улыбнулась моя жена.

В это время принесли наш заказ. Официантка налила мне коньяк, а Маше – виноградный сок. Я поднял бокал и с любовью посмотрел на ту, которая в данный момент сидела напротив меня. Любимая мною девушка с правильными чертами лица, темными отросшими волосами и зелеными глазами с коричневыми крапинками смотрела на меня нежно. И вдруг она заулыбалась, смотря куда-то сквозь меня.

– Что? – улыбнулся я ей.

В это время кто-то закрыл мне глаза. Я вздрогнул, поставил бокал и машинально дотронулся до рук неизвестного. Его ладони были крупные и шероховатые. Я сразу предположил, что они принадлежат мужчине.

– Андрей, – сказал я, потому что это был единственный мужчина, дизайнер этого кафе, которого я мог соотнести с «Синим бархатом» и который частенько бывал в этом заведении.

– Не угадал, – раздался голос. Я обернулся и увидел Колю. Тот как всегда, был изыскан в одеждах: на нем была светло-розовая рубашка с лиловым галстуком, поверх надета сиреневая вязаная жилетка, на ногах – узкие черные джинсы. Он поприветствовал мою жену.

– Коля?! Какими судьбами? – сразу поднялся я из-за стола обрадовано и пожал руку парню. – Не ожидал тебя здесь увидеть! Как дела? Как поживаешь?

– Я тоже тебя не ожидал здесь увидеть, – парень улыбался во весь рот. – Живу как могу. Вот решили с подругой отметить праздник, – он повернулся и указал на девушку, сидевшую неподалеку за столиком, которая помахала мне рукой.

– Это же Инна! – узнал я ее.

– Вы знакомы?

– Ну конечно! Это сестра моего друга Андрея, он еще моим свидетелем был на свадьбе.

– Да ты что! Как тесен мир!

– И что, – прищурился я, – значит, вы с ней встречаетесь? А то все гей, да гей!

– Нет, что ты! – отмахнулся смущенно Коля. – Мы с ней просто друзья!

– Значит, по-прежнему, с парнями?

Коля кивнул и отвел глаза.

– Как твоя новая работа?

– Не то, чтобы была лучше прежней, но все же. Я там себя лучше чувствую.

– Понятно, – не стал я вдаваться в подробности. Парень уволился с работы, потому что руководство узнало о его ориентации и ему предложили написать заявление на увольнение по собственному желанию. Вот такая дискриминация. – Ну ладно, иди к Инне и передавай ей привет от меня. Я позже, может, к вам подойду.

– Буду ждать, – ответил парень.