– Пацаны подбежали, хотели меня забрать быстрее. Но я уже обезумел, ножом им угрожал, чтоб без меня уходили. Ну, они плюнули и разъехались. А я остался с братом. Я уже жалел, что придумал себе эту идею по уничтожению педиков, да разве стоят они все моего брата? Да плевать мне на них, лишь бы братан жив остался. Но чуда не происходило и братан так и лежал на холодном бетонном крыльце подъезда, с рваным горлом, из которого черной лужей растекалась кровь. Его раскрытые глаза смотрели в черное звездное небо и не видели его. Нас обнимал прохладный воздух майской ночи. Не слышно было ни единого звука – такая плотная тишина стояла кругом, сквозь которую пробирались только глухие и частые удары моего сердца…

И в тот момент я вспомнил себя в возрасте семи лет. Мы сидим в нашей кухне за столом: маманя, я, братан и дядя Коля. Маманя нам с братом шепнула тихонько, что дядя Коля хочет жить с нами и заменить нам отца. И в честь этого было организовано скромное застолье. Маманя вся светилась от счастья. Они с дядей Колей пили водку, а мы с братаном – сок. Потом мы убежали к себе в комнату, а взрослые остались за столом. Вскоре мы легли спать. И вдруг сквозь сон я слышу, что кто-то меня будит. Глаза открываю, а это – дядя Коля. Берет меня за руку и тянет за собой, я послушно иду за ним. А во всей квартире света нет. И я только чувствую голыми пятками холодный пол и запах алкоголя от этого большого мужчины. Дядя Коля заводит меня в ванную, закрывает за собой дверь и прикладывает указательный палец к губам. Затем открывает кран и вода с шумом начинает наполнять ванную. И тут дядя Коля говорит, чтобы я снимал трусы. Я думал, он хочет меня искупать и поэтому снял их. Он, в свою очередь, снял свои штаны, держась одной рукой за косяк, чтобы не упасть, потому что он был сильно пьян. Я тогда очень сильно поразился, увидев, какая большая у него штука между ног. Затем дядя Коля уложил меня на край ванной и я даже не успел пикнуть, как он зажал мне рот рукой. И потом он начал вытворять со мной такое! Сука!

Я не решался рассказать о случившемся мамане. И открылся только брату под страшным секретом. Он-то и передал все подробности случившегося маме. Она никак не могла в это поверить, считала, что я все выдумал. Она ругала меня, обзывала лгуном, а я плакал. Потом все-таки она выгнала дядю Колю и больше я его не видел…

Не знаю, почему я это все тебе говорю. Наверное, хочется излить душу, рассказать все без утайки, какое я дерьмо на самом деле. Я давно уже покаялся во всем перед Богом, прошу его не судить меня строго.

Вот сидел я в тюремной камере, уже давно за полночь перевалило, а мне все не спалось. Я все сидел и размышлял о своей жизни. За свои годы что я успел сделать в жизни? Окончил девятилетку, в училище с горем пополам поступил. Маманя постаралась, спасибо ей. Еще? В принципе, рос, как и все наши дворовые пацаны. Клеем иногда дышали, как постарше стали, начали траву покуривать. Пили водку и пиво, конечно, куда же без этого. Да разве это достижения? Кого этим удивишь!

Есть еще кое-что. Один раз я даже вроде влюбился. Жить без этой девочки не мог. В училище с ней познакомился. Но, блин, такая серьезная была! Не, мне не пара! Хотя я себя дерьмом не считал, но просто нас вместе представить не мог. Она – дочь интеллигентных родителей, всегда аккуратно и красиво одета. Девчонка – загляденье. И знаешь, у меня на нее, конечно, член вставал, но не это было главным. Хотелось просто даже быть рядом с ней, смотреть на нее, держать за руку. Если бы умел, я бы ей стихи сочинял. Короче, чего зря прошлое ворошить, влюбился без памяти! Смешно даже вспоминать. А она только один раз со мной согласилась встретиться, наверное доказать мне, какой я по сравнению с ней моральный урод. Мы посидели на лавочке в парке, я себе пиво купил, а ей сок. Она мне рассказывала про литературу, что-то спрашивала меня. А я ведь кроме азбуки больше и книжек-то не читал. Потом, как сейчас помню, спросила меня, нравится ли мне Бах. А я ее не совсем расслышал, думал, она имела в виду трах, ну, траханье, секс, типа. Смутился и переспросил. Она рассмеялась, и ушла. И больше на меня не смотрела. Это потом я узнал, что Бах – это великий немецкий композитор, у которого было двадцать детей. Пришлось мне страдать от любви в одиночестве. Ну, организм мой молодой был, отошел быстро. Тем более, у меня недавно появилась подружка. Я ей, конечно, ничего про свои великие замыслы не говорил, чтоб не помешала.

Потом, когда на меня нашла идея по очистке своего города от пидоров, я почувствовал, что вот оно – в этом мое предназначение! Значит, не зря я родился на этот свет. И принял на себя ответственность за воплощение идеи в жизнь. Но, наверное, где-то я запоролся. Наверное, тогда, когда не узнал брата своего в темноте. А потом, когда беда случилась, уже поздно было уходить с места преступления. Приехали менты, забрали меня. А я следователю все рассказал, ничего не стал скрывать. Все рассказал, так же, как и сейчас тебе. Пацанов только не хотел сдавать. Но менты их сами вычислили как-то.

Жаль только, что маманя меня не поняла и не простила. Мне запомнились ее глаза на суде, полные горести и отчаяния. Она сказала, что я ирод, что я принес ей гораздо больше позора и несчастья, чем мой старший брат. Сказала, что брат, по крайней мере, оставался хорошим человеком, несмотря на свои пристрастия. Она сказала, что лучше иметь сына-гомосексуалиста, чем сына-гомофоба. И моя подружка с ней как будто сговорилась. Сказала, что не может понять, как можно ненавидеть людей за то, с кем они спят. Сказала, что лучше иметь друга-гомосексуалиста, чем парня-гомофоба.

Вот, в принципе, и все, что я могу о себе рассказать. Все – чистая правда, вроде нигде не солгал, исповедовался тебе, излил душу. Я такой, какой есть. Не суди меня строго! Наказание я за это понес. Правда отсидел меньше, чем положено, но это не важно…

В рабочем помещении было довольно тихо. Мерно шумели компьютеры, сотрудники в полголоса переговаривались. За окном падали крупные хлопья снега, покрывая землю ровным пушистым слоем. Я сосредоточенно изучал статью по геологии, которую мне предоставил шеф, для написания рецензии. Тут в чате пришло сообщение от Эли. Она нашла в сети программку по расчету длительности жизни человека и радостно сообщила, что будет жить до семидесяти пяти лет. Я попросил ее узнать про себя. Через пару минут она сказала, что когда она ввела мои данные, программа зависла. Я сразу насторожился. Это что же, получается, знак свыше, что мне не стоит интересоваться своим будущим? Ничего себе! На рабочий лад я уже настроиться не мог и сидел и размышлял о том, что я успел в жизни сделать. Оказывается, ничего особенного.

От грустных мыслей меня отвлек телефонный звонок от Маши. Она невеселым голосом сообщила, что вечером нам предстоит ехать к Кате и сейчас она не может все рассказать. Одним словом, все планы на вечер нарушились.

После работы я приехал домой, где меня ждала жена. Она поставила передо мной тарелку супа и пока я ел, рассказала, как было дело. Днем, когда Маша была в университете, ей позвонил не кто иной, как бабушка Кати, у которой девушка находилась с осени, и сообщила, чтобы Маша и я срочно приехали проведать ее внучку, которая очень хочет нас видеть. Потому как бабушка очень просила приехать, Маша не смогла отказать, а тем более, потому что она давно не видела свою подругу, с которой они расстались на недружественной ноте.

Пока я возился с машиной у дома, жена сбегала в магазин и купила фруктов и сока для Кати.

– Так холодно на улице, ветер прямо сдувает с ног. Днем такого не было. Как у тебя успехи? – спросила она у меня, вернувшись.

– Да что-то не хочет заводиться, – буркнул я ей в ответ, не оглядываясь и ковыряясь в капоте.

Через двадцать минут, когда мы уже замерзли, отчаялись и размышляли, как нам попасть в деревню, машина пару раз фыркнула и мотор нехотя заревел. Мы обрадовано сели в автомобиль и выдвинулись.