До этого момента – прекрасно обходились кирпичами на связующем растворе из глины и извести. Но мы и без картошки раньше прекрасно обходились, сидя на репе. Видимо пришло время очередных козырей.

Что такое цемент? Да все та же глина и известь. Только ее не просто надо смешать, а смешать в определенной пропорции и прокалить при температурах выплавки стекла. Проблема только в том, что подробностями не интересовался. Однако запомнилось, из книг моего времени, иное…

Для меня слово «цемент» весьма однозначно. А вот для этого времени – слово цемент подразумевает собой совсем иное. Под этим словом маскировали клей. И знаете, какой самый надежный клей для керамики и камней? В жизни бы не догадался – это растертый в каменной ступке чесночный сок. Говорят, клеит намертво. Но не проверял.

Есть еще «горячий цемент» – смесь смолы, кирпичной пыли и воска, прокипяченные в воде. Кирпичи, соединяемые этим цементом должны быть горячими, и тогда цемент соединяет их намертво.

Есть еще «холодный цемент» – смесь овечьего сыра, молока, яичного белка и извести. Цемент дорогой и секретный. Более того, рецепты его большинство каменщиков хранят как семейную тайну. Кстати, каменщиков пофранцузски называли масонами. Любопытно, не правда ли – каменщики, тайны, масоны …

Любопытно и другое – порусски, все, что затвердевает при строительстве – называют «камедь» от слова камень. Этот термин сложными путями у нас заимствовали другие народы, вместе с технологиями цемента на животных и растительных белках.

Почему у нас? Русские кирпичные храмы и кремли собранные на белковой камеди известны с 15 века. А в Англии и Италии подобные постройки появились только в 16 веке. Случайность? Отнюдь. Но на Руси, было не принято кичится знаниями, и авторские свидетельства у нас не выдавали. В результате, уже после Петра, по наторенной дорожке заимствования иностранных слов – в Россию из Голландии пришло слово цемент. А если подумать, и сравнить «cement» – cо старорусским «камедь»… да еще припомнить, что русские храмы использовали эту технологию на сотню лет раньше – закрадывается подозрение, что мы заимствовали слово, которое еще раньше заимствовали у нас. И в пылу повального подражания – этого никто не заметил.

Возвращаясь к цементу – не помню состав, но поверю мастерам этого времени. Они берут на одну часть глины половину части извести. Выходит, 66 % глины и 33 % известняка. Надо поэкспериментировать вокруг этого соотношения.

Далее, если все это перемешать и просто запечь – наверняка получим просто кусок спекшегося камня. Значит, в процессе запекания надо трясти печь, или крутить ее, что проще.

Для скорости затвердевания – в цемент можно будет попробовать добавить гипс – насколько помню, алебастр, а это тот же самый гипс – схватывался у меня при ремонте квартиры буквально за 5 минут. Думаю, добавляя его в цемент, можно ускорить затвердевание. К слову, и известняком и гипсом район Холмогор весьма богат.

Ну и возвращаясь к кучам шлака – стоит поэкспериментировать, добавляя шлак как наполнитель. Правда, вылезет проблема, что все это надо молоть очень мелко – насколько помню, цемент выглядит как тончайший, сероголубой порошок – но тут можно попробовать позаимствовать технологии с пороховых мельниц.

Зато, если получиться – первым делом отольем фигурную брусчатку, мостить дороги от повальной грязи, затем, плиты перекрытия с железной арматурой и на закуску – шлакоблоки, утилизирующие гигантские следы доменных печей.

Надо будет еще провести исследования на раздавливание и слом полученных изделий – а то про номера бетона от 300 до 600 слышал, а как связана прочность с составом бетона – без понятия. Подозреваю, это цифры давления, которое выдерживает изделие, но подозрений для будущих инженеров мало – им надо знать точно. Будем восполнять пробелы.

А название, все же, оставлю – камедь. Так будет справедливо.

Подволакивая колеса, продирались к Вавчугу со стороны завода. Завод продолжал меня удивлять. Настоящий Феникс. Сколько не обрезал у этого дерева ветки – оно все куститься, разрастаясь вширь. Проезжали мимо цехов, совсем новых, судя по свежим срубам. И эти цеха стояли уже весьма далеко от основного завода. Просто предместья какието. Более того, небольшие цеха, вынесенные с основной территории – окружали домики рабочего поселка, а сами цеха дымили трубами паровых машин. Причем, дымили скромно, без черноты – что говорит о наличии газогенераторов. Кроме того, у дороги стояли столбы, все еще отливающие белизной, поверх которых шли пучки проводов на фарфоровых изоляторах. А ниже проводов, горизонт отчеркивала труба шарового цвета, подозреваю, что газовая. Надо будет поговорить с управляющим по поводу газовой техники безопасности.

Но в целом – будто в другой век въехали. Умилился. Потом спрятался внутри домика, надеясь спокойно доковылять до заводоуправления и своего дома, где младенец, по моим расчетам, уже не должен был так заполошно радоваться жизни.

Наивный. Оказывается, охраняющие меня морпехи – личности не менее приметные чем их объект охраны. Еще на дальних подступах к телеге начал подходить народ, интересуясь у правящего телегой морпеха моим здоровьем и новостями, а потом еще долго идя рядом, придерживаясь рукой за телегу, и продолжая обсуждение полушепотом. Дело в том – что морпех сказал, будто князь спит.

Теперь постепенно собирающаяся толпа галдела весьма громким шепотом и цыкала на громогласных вновь прибывающих. Даже грудь сдавило. Не просто другой век – а еще и другой народ. Ермолай смотрел на меня осуждающе – а мне недоставало сил выйти, и со всеми поздороваться. Трус, наверное – но это не помешало мне мысленно готовить речь – «Мы на пороге войны, а через месяц на заводе будет государь».

День приезда стал наградой за всё наше «героическое преодоление» препятствий похода. И не стоит вспоминать – что мы сами не вовремя полезли. Зато провели отличную проверку оборудования.

Вспоминая мое время – если директора «Автоваза» заставили бы ездить только на серийной «Ладе», вместе со всем остальным руководством завода – наверняка, «Лада» стала бы совсем иной. Почему директор концерна, в который входит «Мерседес», ездит только на авто своего производства? Почему другие директора заводов по всему миру гордятся своими изделиями и обязательно их используют сами? Почему директора швейных или обувных фабрик моего времени и отечества – не носили свою продукцию, предпочитая иностранную? Откуда это пошло? От Петра? Возможно. Но теперь порублю эту корни в капусту! В Москве уже сейчас становятся более модны фасоны моего старичкапортного, чем веянья западных послов. Более того, судя по отчетам все того же портного – западные дамы и их кавалеры к нему в очередь стоят, да еще и пихаются, стараясь побыстрее проскочить на прием. Моя московская поточная швейная фабрика работает с перегрузом, что говорит и о высоком потреблении среднего сегмента – служек и приказчиков. Элементы новой военной формы уже видел на крестьянах – особенно им по душе пришлась стеганная зимняя подстежка, которую они носили отдельно. Как именно она к ним попала – это отдельный разговор – поставил эти факты на вид и Вейде и Липкинскому заводу.

Но факт остается фактом – Россия, медленно, кряхтя, обзаводилась своей модой, своими аксессуарами и своей гордостью за все это. Да, сценарии балов и этикет пока заемные – но уже озадачил творческую часть итальянского десанта. Пусть, для начала, Щелкунчика поставят – зря, что ли, корпел ночами над сборником сказок. Потом будет еще больше. Дам Ермолаю почитать «Мастера и Маргариту» в моем пересказе – интересно, удавит или нет? Коль живой останусь – Ермолай еще об этом не раз пожалеет…

Вечер прошел отлично. Мне даже дали попариться в бане. Сбывшаяся мечта …. Нирвана с гурией, пусть и с одной. Пар клубился под черным потолком, прилипшие к разгоряченному телу листики одуряюще пахли окончанием долгого пути. Веник вышибал из тела все сомнения, оставляя только расслабленность. Какие мысли о свеях?! Думы! Брысь из моей головы! Заходите завтра, и мы вас порвем.