Отливку балок проводили без меня – был в это время в Архангельске, купцы начали хандрить, как пошел сплошной поток трат. Опять пришлось вправлять мозги. Заодно, пользуясь отсутствием воеводы, построил всех на верфях и загнал почти весь наличный состав рабочих строить два винджаммера.

На Соломбалу начали приходить железные отливки из Вавчуги – одна отливка на двух санях, запряженных четверкой лошадей. Все же зимой строить накладно, надо будет детали летом по воде завозить. Спасибо мастерам, догадались первыми в сани класть крепежные пластины и железные заклепки, а то мы зависли бы. Каждая пластина была помечена, для какой балки и с какой стороны – все же точность пока была низкая, взаимозаменяемость не предусматривалась. Хорошо хоть торцы могли притереть, сварить бы их еще… Задумался. Нет, некогда пока электричеством заниматься, да и термитный карандаш сделать не из чего, а то бы давно зажигательные снаряды с термитом изготавливали.

Балки скрепляли раскаленными добела заклепками, только так их можно было расклепать, и то звон стоял такой, что решил побыстрее уехать – тут и без меня справятся. Самым важным в этой поездке было то, что сманил понравившегося мне ювелира Марка. Каждую поездку уговаривал его переехать в Вавчугу. Работы для ювелира было очень много, так как большинство товара выпускалось в дорогом исполнении и требовало соответствующего украшения. На этот раз уломал Марка, обещав дать заказ на подарки царю. Не с пустыми же руками туда ехать. Еще раз задумался. Пора начинать готовить подарки: повторение прошлогодних уже не сыграет – требуются новинки. Пушку не повезу однозначно – скопируют, револьвер тоже делать пока не буду… Надо придумывать нечто впечатляющее, но не опасное, если супостаты повторят подобное.

С этими мыслями возвращался в Вавчугу и с ними же засел дома на пару дней.

Первой проработанной диковиной для государя стал граммофон на восковых пластинках. Хотел отделаться красивой музыкальной шкатулкой, но по мере разработки идеи несколько увлекся.

Пластинку делали из латуни, полировали, травили и окунали в расплавленный воск. Получилось неплохо. Механизм был часовой, кроме свободного движения иглы при воспроизведении был еще механизм принудительного поворота, он должен понадобиться для записи. Отдал часовщикам, пусть развлекаются. С записью получилось не очень хорошо, пришлось комплектовать граммофон еще одной головкой – записывающей. В ней и мембрана была больше, и игла острая. Для воспроизводящей головки иглу загладили, а то громкий разговор в комнате накладывался на запись. Дал команду делать граммофоны, сколько сможет цех. И по десятку пластинок – к граммофону, в деревянных, тонких шкатулках вместо конвертов, чтобы воск не прижимался к стенкам и не портил запись.

С одним из первых, хорошо работающих образцов граммофона и тремя десятками пластинок отправился на отчет в Холмогоры. Надо было решать вопросы с архиепископом по отобранным пушкарям и остальному люду, который систематически перекочевывал в Вавчугу.

Холмогоры встретили непогодой, хмурыми лицами и холодом. Но у меня имелся рецепт хорошего настроения для архиепископа – послал ему письмо с прошением встретиться в храме, где обещал поделиться мыслями по его украшению. Пригласили меня буквально на следующий день – Афанасий всегда интересовался украшением храма и слушал мои предложения внимательно.

Под конец визита рассказал архиепископу о граммофоне, продемонстрировал работу, лишний раз убедился, что придумал хороший подарок царю, судя по детским восторгам пожилого священника. Отдельно обратил внимание Афанасия на возможность записи церковных песнопений и проповедей и воспроизводство их в разных городах и весях.

Наконец перешел к просьбе – просил его записать для царя несколько пластинок с местным колоритом, ну там молитвы, народные песни, восхваления царя толпой людей, может, чтото еще придумают. Но чтобы хорошо исполнили. А записанные пластинки привезти мне. Если надо будет еще чистых пластинок, дам, сколько скажут. Афанасий позвал несколько священников, повторял и показывал еще раз. Вроде поняли. С одним подарком разобрался.

Вернувшись в Вавчугу, озадачил корабелов делать макет винджаммера, солидный, на всю телегу, чтобы можно было с макетом «Орла», подаренным ранее, сопоставить. Стал думать дальше.

Оптика! Начал компоновать бинокль из имеющихся линз, давно ведь собирался. Получилось несколько громоздко. Примеривался поразному. Решил все же делать две линзы нового типоразмера. Тогда бинокль получался вполне приличный, только тяжеловат изза латунного корпуса. И оптику бы ему просветлить, но наносить покрытие толщиной в четверть световой волны кисточкой еще не дозрел. Заказал линзы, дал диаметры и точки фокусов. А из имеющихся линз сделал неплохую стереотрубу на треноге, не телескопической, к сожалению. Поставил и ее на малую серию, пусть будет. Дальномер не дам. Мало ли что.

Везде говорил, что начинаем готовить подарки для царя. Народ воодушевился. Все новинки относил к Марку, пусть придумывает, как из этого художественный шедевр сотворить.

Взявшись в очередной раз писать пояснения, схватился за голову: ну как же раньшето не додумался, ручки тут перьевой не хватает! И сильно. Чего же столько времени под эти царапульки приспосабливалсято! Сделали за два дня, с латунной трубкойемкостью и кожаным поршнем на штокечервяке. Еще день Марк делал золотые перья, отлично получилось. Попробовали и латунные перья, похуже, но тоже ничего. Запустил и это в работу. Велел делать нескольких размеров и оформлять в наборы с разными чернилами, которые тоже прикладывать к наборам ручек. Ценник задрал немилосердно, ну да ладно, снимем сливки – цену снизим.

Подарочные ручки оформлять по одной в персональных футлярах. Как обычно, все резное и расписное. Из Холмогор еще летом несколько художественных мастерских переманил, только просил их новый стиль искать, отличный от холмогорского.

Надо чтото для войска – простыми подарками Петра не пронять. Двинулся к моему ракетчику, будем продвигать концепцию сигнальных ракет. Обсудили состав самого огня, попробовали. Решил все же делать сигнальный пистолет под сорок миллиметров и бумажный патрон. Уж больно несолидные получились у нас ракеты на палочке. Принципиально тот же пистолет, что и у морпехов, только с более коротким и толстым стволом. И вместо полноценной гильзы будет латунный поддон. Отправил чертежи оружейникам, ракетчику поставил задачу делать заряды, чем больше, тем лучше, и равное количество всех цветов, какие сможет. Белые и красные делать отдельно и тоже по максимуму.

Вечер сидел над минометом. Могу сделать, но не буду. Произведем их мало, и погоды они не сделают. А вот внезапность потеряем и опять же – скопируют. Нет, в армию надо это вводить, накопив на складах, и сразу после переучивания начинать большую кампанию, такой шанс будет только раз.

Так что же ещето придумать?! Только не оружие, зарекаюсь с оружием до того времени, как обоснуюсь на Урале. Теперь как думаю об оружейных новинках, сразу палуба галиота, заваленная моряками, в памяти всплывает.

Домашние стали меня обходить, так как приобрел привычку огрызаться. Надо взять себя в руки. Тая предложила аптечку индивидуальную, мысль хорошая, но много мы не сделаем. Велел Тае и нашей бабушке подобрать дватри порошка от болей, от живота и чтото общеукрепляющее. Будем фасовать порошки в разноцветные бумажки, как раньше в аптеках было: красный пакетик будет обозначать противоболевое, желтый – желудочное, зеленый – общеукрепляющий, если просто плохо себя чувствуешь. Такое и безграмотным солдатам объяснить можно.

Велел своим дамам использовать самые сильные препараты и переработать, наконец, те стога трав, которые они тут за лето набрали в порыве трудового энтузиазм. Могут брать помощниц, сколько захотят.

Над бинтом и упаковкой предстояло думать самому. Просто разрезать ткань дороговато выходило, да еще и резать долго. Решил сделать чертежи на маленький ткацкий станочек с узкой основой и редкой ниткой. Будет выдавать готовый бинт, только на куски резать останется. Ничего сложного. Отдал чертежи столярам, они на станках уже собаку съели. Буду считать и этот вопрос закрытым.