Теперь как упаковывать, чтобы и носить с собой удобно было, и упаковка дешевая, и воды бы не боялась. Все, что придумывал, было дороговато. Подсказал Ермолай – тубы у них для свитков всем этим требованиям соответствуют. А мы еще и упростим технологию, будут две деревянные заглушки с кантиками, а цилиндр намотаем из бумаги на нашем судовом клею, длиной пятнадцать сантиметров и диаметром пять. Дешево и сердито. С одной стороны моток бинта вложим, с другой – пакетики с порошками засыплем, глядишь, и в войске болеть поменьше станут, да и от ран больше народу выживет. Только на всю армию нам такого не осилить, сделаем, сколько сможем, а если Петру затея понравится, возьмем у него заказ и на это.

Несколько аптечек опять же в подарочном виде. Молодец Тая, удачно надоумила.

Ермолай внес свою лепту, настаивал на выжигании в крышке аптечки святого распятия, чтобы аптечка еще и душу лечила. Не вопрос, сделать тавро не сложно, будет вам распятие. Аптечка получилась жесткая и удобная. Раздал морпехам, пусть осваивают.

Пока ковырялся с аптечкой и держал ее в руках, стукнула еще одна мысль. Чтото она мне напоминает. Пожалуй, увеличенную упаковку с зубными палочкамиковырялочками. И тут в очередной раз осенило. Спички! Так давно ими не пользовался, что за год и не вспомнил, мучился с этим кресалом. Отлично!

Тут же переместился к плотникам. Нужен технологичный способ стругать палочки, для всего остального использую то, что есть. Способ таким и оказался – стругать. Сделали два станочка, одинарную гильотину, чтобы отрезать от напиленных в размер спички досок шпон нужной толщины, и гильотину из нескольких лезвий, которой этот шпон делили на палочки. Палочки получились чуть толще, чем мне было привычно, и тут задумался. По плану хотел окунать палочку в воск от свечей, прижимать к гремучему серебру и обваливать в порохе, после чего еще раз окунать в воск. Зажигалась спичка вертикальным ударом по головке. Но на такую толстую спичку налипнет очень уж много гремучего серебра – дорого выходит. Надо спички затачивать до тонкого жала, вот тогда там осядут миллиграммы, и будет приемлемо по цене. Надо еще точилку для палочек.

Точилка для карандашей услужливо всплыла в памяти, только будем не палочку в ней вращать, а крутить саму точилку на станочке с ножным приводом. На спичечной линии образовалось четыре рабочие специальности: один делает шпон и режет из него палочки, второй затачивает и двое обмакивают. Выход продукции не высокий, но тут главное начать. Спички расфасовывали по маленьким тубам, наподобие аптечек, по двадцать спичек. Стукать можно было о крышку упаковки или о любую твердую поверхность. Чиркаш этим спичкам оказался без надобности.

Пока обмакиватели спичек не приноровились, гнали то брак, то перерасход гремучки. Но наладили и это, руку набили. Вот и еще одна диковина полезная. От встряхивания спички не зажигались, воск помогал, так что стукнуть надо было довольно сильно. Даже ронять пробовал – от падения спички не загорались.

Начал постоянно таскать с собой упаковку, прикуривать стало значительно удобнее. Папиросы делать пока не буду, тут автоматизация нужна, трубками обойдемся. Да и нечего дурную привычку распространять.

Возникший перерыв в идеях для подарков использовал, чтоб скататься с обозом в Архангельск. Устроил там показательный прием с рекламой новинок. Все было встречено благосклонно. Опять много говорили и строили планы. Пустил и со своей стороны слух о паре беззащитных, огромных, купеческих кораблей, которые повезут множество дорогого товара.

Вторым делом в Архангельске стала ревизия Соломбальской верфи. Внимательно и придирчиво изучал, как идут дела и продвигается строительство винджаммеров. Раздал несколько премий и существенно больше «клизм». Хотя в целом все шло даже с небольшим опережением плана строительства.

Вернувшись в Вавчугу, занялся подготовкой новых экипажей для кораблей и пушкарей для башен.

Новый год отметил в одиночестве. Тая уехала по деревням как практикующий медик – они тут Новый год первого сентября праздновали. Сделал себе смесь мелко порезанной пареной репы с огурцами, вареным мясом, яйцом и лучком. Заправил сметаной, обозвал все это безобразие оливье, посидел за ужином с удивленными домашними, приговорил полштофа водки и пошел на улицу стрелять из ракетницы. Все равно было грустно. Всем сказал, что просто мой личный праздник.

Решил не дожидаться Апраксина и назначил отъезд каравана в Москву на начало февраля. Завод опять перешел на две смены, и снова началось соревнование на лучший подарок государю. А мне это уже было не очень интересно. Дети они все же.

Заметив мое философское состояние, на меня насел Ермолай. Стали с ним делать скелеты будущих книг по разным направлениям и постепенно заполнять эти скелеты всеми моими знаниями. Знания, как выяснилось, имели массу пробелов. Увлекся, но быстро наступил февраль, и начал собираться большой караван. Ермолай настоял на продолжении наших трудов в дороге, так что были сделаны еще одни сани с кунгом для руководящего состава. Выехали даже раньше, чем в прошлом году, хотели еще заехать в поместье. Надо было часть рабочих отвезти обратно, а некоторые мужики решили забрать семьи и возвращаться с нами в Вавчугу. Так что и на обратном пути заедем в Кузяево.

Стрельцов с нами не было, как и саней из Холмогор – забрал сотню морпехов, два старых экипажа и два новых. Как обычно, взял победителей наших постоянных соревнований, надо же их както поощрять.

Дорога была такая же длинная, как и в прошлый раз, и так же мы сторонились селений. Зато дошли без приключений.

В отличие от прошлого года остановились сразу в своем подворье, вызвав бурную радость Федора. У него тут уже чуть ли не каждый гвоздь из ожидаемого каравана был расписан по купцам. А дополнительные сани с новым товаром вообще довели его до прострации Скруджа Макдака.

Так как сержантпреображенец в прошлый наш приезд остался в Москве, пришлось самому ездить с визитами и заявлять о своем прибытии. Заодно подал прошение на аудиенцию у государя. В тот же вечер начались попойки с обрадованными моим появлением офицерами. Зато очень подробно узнал о походе на Азов – множество московских слухов и сплетен. Из них выходило, что мной заинтересовались высшие сферы и надо собраться – похоже, предстоят политические игры.

Приезжающим купцам вежливо обещал устроить большой прием после аудиенции у государя. Сначала товары покажу ему, а потом всем. Это, видимо, задействовало тайные рычаги жизни Москвы, и меня пригласили, как они выразились, с дамой на большой прием с последующей аудиенцией. На подготовку отвели два дня, которые мы с Таей использовали по полной программе. Наряды привезли с последнего архангельского бала. Тая в платье и с прической была диво как хороша, умеют все же женщины перевоплощаться. То она строгий и насупленный медик, а тут стала светской дамой.

Федор обзавелся в Москве выездом. Поехали на бал с комфортом и повезли за собой трое саней с подарками, одни сани целиком занимал макет винджаммера.

Снова ехали через метель, по темным московским улочкам, проезжая под многочисленными арками башен крепостных стен. Какой все же резкий контраст темной и хмурой Москвы и того, как безудержно веселятся в домах представители знати. Может, отсюда пошло выражение: Москва – город контрастов?

За всю дорогу нас ни разу не проверили. И за парковку в Кремле денег не взяли. Сегодня тут день открытых дверей, судя по количеству выездов. Если обратить внимание на качество этих выездов, понимаешь, что еще и день открытых кошельков. Но надеюсь, нас среди этого великолепия выделят – очень уж хорошо старикпортной расстарался. Внимание надо привлечь обязательно, раз про меня и лиц, заинтересовавшихся мной, пошли столь интересные слухи. Необходимо сегодня все и решить. А если что, сегодня же и жаловаться Петру на аудиенции.

Вход в зал предварили обычными формальностями – распорядитель придирчиво нас осмотрел, распахнул двери в зал и, стукнув своей палкой, громко произнес: