Генерал разместиться ни в одном из местных кабинетов не пожелал. Во дворе Управления уткнулся носом в асфальт его боевой летательный аппарат в форме большого чёрного клина. Крылья истребителя были завернуты вверх, нижние их концы служили ещё двумя опорами треногой конструкции. В этом летающем чудовище располагался штаб Магомеда Ибрагимовича и его личный кабинет. Бодро топая за переливающейся спиной инсектоида, решительный Фар подставил лицо прохладному ветру. Время для волнения прошло. Ситуация стремительно развивалась, задумываться о дальнейшем будущем было уже незачем. Сейчас он расскажет начальнику о том, что сделал, а после услышит, чем ему предстоит заниматься дальше. Оглядевшись, Ящер обратил внимание на стену, возле которой расстреливали. Перед визитом генерала её всё-таки удосужились отмыть. Хоть за это покойному Виктору Сергеевичу не было бы стыдно!

По периметру двора расположилась личная гвардия Скаброса. Ещё два здоровых мордоворота в чёрных куртках с серебристыми полосами на плечах дежурили у входа в аппарат. Один из них, квадратный бегемот с оторванным ухом, удивлённо вылупился и приветствовал Ящера едва заметным кивком большой серой головы. То был очередной сокурсник Абдельджаффара. Капитан подмигнул старому товарищу, которого никак не ожидал здесь встретить, и постучал пальцем по запястью, мол, позже напишу. Поднявшись по наклонному трапу, генерал завернул в тёмный коридор и остановился перед приоткрытой дверью своего отсека. Она была шестиугольной, собранной из голубоватых стеклянных сот. Весь кабинет жужелицы представлял собой одну большую термокапсулу. Внутри находился адъютант полководца — молодая женщина, на вид возраста Фара. Она была одета в чёрные туфли, её объёмную заднюю часть стягивали элегантные брюки, небольшую грудь подчёркивала идеально сидящая форменная рубашка. Но, когда она повернулась в их сторону, Фар понял, что Скаброс держал её возле себя не за привлекательность, которую вряд ли мог бы оценить. Её белёсые волосы до плеч были зачёсаны назад, позволяя рассмотреть проходящий через левый глаз изогнутый шрам от виска до верхней губы. В глазнице располагался ярко-голубой протез с чёрной точкой посередине. Она наверняка была ветераном, участвовавшей вместе с жуком в его бесчисленных спецоперациях, надёжным боевым товарищем. Миг спустя Ящер убедился в этом, после того как она, заметив Скаброса, произнесла нечто с точки зрения капитана невообразимое, если не сказать богохульное.

— О, товарищ генерал, обождите минутку, я ещё не закончила.

Грозный Магомед Ибрагимович послушно замер возле собственных покоев. Женщина тем временем поставила на небольшой столик свежеприготовленных садовых улиток с большими раковинами, генетически модифицированных для питания инсектоидов, аккуратно поправила стопку документов и обновила систему мониторинга происшествий на рабочем компьютере генерала. Над столом в центре отсека на миг погасла и снова замерцала голубоватая голографическая полусфера с картой Союза, на которой засияли разноцветные конусообразные столбики, обозначающие места, где происходили требующие внимания ССБ события. Всё это заняло не более пяти секунд, после чего жук, согнувшись, зашёл внутрь, а адъютант неслышно покинула кабинет, закрыв дверь за спиной Абдельджаффара.

Внутри было тепло, сыро и приятно пахло тушёными моллюсками. Не рискнув отойти от выхода более чем на шаг, Ящер вытянулся, сцепив за спиной руки, и украдкой оглядывал святая святых Службы Противодействия Терроризму. Отсек генерала был четырёхстенным, дальняя была уже остальных, в нёё было вмонтировано высокое кресло необычной формы, в котором удобно устроился жук, предварительно нажав на несколько маркеров на карте и пролистав последние сообщения с мест проведения операций. На сходящихся боковых стенках мерцало множество мониторов с цифрами и диаграммами. Генерал указа когтем на один из них:

— Твой доклад на номере четыре, встань там, воспользуешься, если понадобится.

Быстро сообразив, какой из них чётвёртый, капитан перешёл в указанное начальником место.

— Начнём с главного, — хрипло прогудел Скаброс. — Пускай в процессе выполнения сменился приоритет, но слишком получилось долго. И потом, как-то сумбурно ты подходил к различным этапам дела. Не буду отрицать, что из-за этой сумбурности и провалилась их попытка тобой манипулировать, но время остаётся временем, а жертвы — жертвами. Опять же финальную точку поставил всё-таки не ты, а корпорация. Так что хвалить тебя я не хвалю. Но и ругать не ругаю.

Арафаилов довольно выдохнул. В начале дела он ещё грезил, что оно может послужить трамплином для его карьеры, но ближе к концу стал сильно в этом сомневаться. Причём настолько, что начал подумывать, а не попросить ли тётку взять его к себе, если попрут с оперативной работы. Теперь было понятно, что с привычной деятельностью расставаться не придётся, оставалось надеяться, что ещё будет шанс себя проявить.

— Все входящие отчёты я изучил, — продолжил генерал. — И мне не понравился доклад подполковника Кировой об операции «Ледяной замок». Он слишком правильно составлен. Факты преподнесены так, будто каждое её решение было единственно возможным. Выходит, что ерунда творилась, а в ней никто и не виноват. Так что, доложи-ка мне свою точку зрения на произошедшее.

Вот зачем был нужен приватный разговор! Вот кого метили в козлы отпущения, а вернее в козы! Эх, Соборина! Нежданно-негаданно взяла и подсуропила подруге! Как ни хотелось Абдельджаффару выгородить Галину Ильиничну, но если уж у неё самой это не получилось, то и он был бессилен. Фраза: «Этого жука не проведёшь!», как нельзя лучше подходила к ситуации. Так что капитан, избавив разум от бессмысленных угрызений совести, начал беззастенчиво сливать свою благодетельницу.

— В операции участвовала расширенная сводная группа под её непосредственным руководством…

Джипы расставили углам территории больницы так, чтобы пулемёты на их крышах простреливали каждый её уголок. Броневики немилосердно разворотили колёсами цветники, разбитые между аккуратных дорожек из голубоватой плитки. Чёрные фигуры в бронеполимерных масках вытащили из одного из них два массивных прибора, похожих на загнутые по краям прямоугольные музыкальные колонки. Всю поверхность их выгнутой плоскости усеивали конусообразные выемки. Один такой прибор эсэсбешники установили поодаль от облицованного серой мозаикой здания клиники, посередине самой широкой его части, второй подцепили к днищу зависшей над ними элашки, которая со свистом взмыла в затянутое ватными серыми облаками небо и принялась кружить над крышей строения. Аппараты были устройствами термического сканирования и посылали информацию в штабной броневик. Там их данные синхронизировались между собой и накладывались на голографический план здания.

Оперативники ворвались внутрь клиники, где несчастный Камолин решил полечить новаторскими методами межпозвоночную грыжу, одновременно со всех входов. Капитан Арафаилов вошёл с главного, оказавшись в уютной регистратуре, которую поливали мягким светом встроенные в мозаичный потолок светильники в виде снежинок. Пройдя мимо стойки с большими буквами «EW», он свернул в коридор, топая пыльными ботинками по серым ковровым дорожкам с узором волнистых линий. В уголках под потолком поблёскивали огоньки камер наблюдения. Навстречу ему выводили наружу медсестер в серебристых халатиках с голубыми полосками и охранников в куртках такой же расцветки. Работники клиники молчали и презрительно поглядывали на сотрудников ССБ исподлобья.

Несколько эсэсбешников проверяли операционный блок, бессовестно нарушая его стерильную среду. По полу широкого холла с разрисованными заснеженными пейзажами стенами стелился холодный туман. Из двойных стеклянных дверей выводили троих странно одетых людей. Сначала Фару показалось, что одежды на них не было вовсе, но, приглядевшись повнимательней, он понял, что их ноги обуты в сапожки бледно-розового цвета, бедра стягивают небольшие шорты, а шею прикрывает высокий ворот коротких обтягивающих маек. На всех немногих элементах их одежды поблёскивали тонкие серебристые полоски. Первой шла совсем юная длинноногая медсестричка, с заколотыми на затылке прямыми волосами. Её руки украшали бирюзовые татуировки в виде нескольких колец вокруг запястья, она непонимающе хлопала своими большими глазами. Следом, опустив голову и сцепив руки чуть ниже рельефного живота, шла молодая невысокая женщина. Её короткие волосы, покрашенные в зелёный цвет, были стянуты в хвостик на затылке. Абдельджаффар остановился и глянул на неё ещё раз. Она у капитана совершенно неуместные в данной ситуации ассоциации. Вот так бы, наверное, выглядела сейчас… Фар поспешил запрятать тягостные мысли поглубже под толстую чешую, которой за последние годы обросло его сердце. Страшное дежавю развеял замыкающий цепочку задержанных худощавый парень с полукруглой чёрной чёлкой, одетый, к ужасу Ящера, точно таким же образом.