— Дамы и господа! — продолжал Жопа, — Этот воин одержал тридцать одну победу, убив девятнадцать своих оппонентов! Встречайте — непобедимый Белыыыыый Быыыык!
Обнажённые девушки, грациозно покачивая соблазнительными бёдрами, пошли к правому выходу на арену, откуда в клубах белого дыма появлялся огромный рогатый мутант. Белая шерсть покрывала бугрящиеся мышцы груди и рук, мощный прямоугольный живот. Бычью голову украшал ниспадающий на спину венец из белых перьев, чресла прикрывал фартук из белой шерсти с коричневыми индейскими знаками. Для пущего эффекта белизны, даже большие глаза маммолоида закрывали белые линзы. Ящер отметил, что, в отличие от недавно навещавшего его коллеги из столицы, этот белый качок не был настоящим альбиносом. На теле можно было разглядеть контуры вытравленных коричневых пятен. Распутные красавицы взяли его под руки, и повели на арену, поглядывая в сторону, где стоял наёмник. Они, конечно же, тоже его заметили.
— Его соперник — претендент на выход в Региональную Лигу, представитель вида «Гоминиес Буфо Буфо», мастер борьбы, сломавший рёбра и руки одиннадцати своим противникам. Несокрушимый Вааалуууун! — представил ведущий оппонента чемпиона.
Под барабанные раскаты зажёгся свет второго выхода, посередине которого на полу лежала серая масса, действительно похожая на большой камень. Масса поднялась, выпрямилась и превратилась в серого амфибоида. Это оказался одетый в короткие серые шорты мутант-жаба, с покрытой большими бородавками кожей и овальной плоской головой, утопленной в шейные мышцы. Он начал принимать культуристские позы, пугая врага своими формами, потом широко расставил огромные руки и вперевалочку поднялся на арену. Девушки забрали у Быка венец и в сопровождении Жопы покинули арену. Бой начался.
Не обращая внимания на то, что происходило внизу. Нуаре следил за Кентавром. Оценив расстояние, он спросил Фара:
— В голову сможешь влепить?
— Под таким углом, только с режимом точного прицеливания.
Олень кивнул, Фар попытался незаметно достать пистолет и активировать функцию, блокирующую выстрел куда-либо, кроме выбранной цели, дабы не убить стоящих рядом. Над мушкой оружия появился зелёный прямоугольник голографического прицела, Фар нажал кнопку, он стал желтоватым. Но было поздно — наёмник заметил это и спрятался за толпу, пытаясь продвинуться к выходу. Бойцы на арене лупили друг друга мощными кулаками.
Эсэсбешники начали преследовать цель, чья голова маячила в полутьме перед ними. Нуаре знаком велел Ящеру взглянуть налево — на противоположной стороне балкона, бесцеремонно расталкивая гостей узорным панцирем, за Кентавром шёл Мибаро, на ходу отдавая распоряжения охране. Наёмник, по-видимому, заметил его и спустился вниз. Фар попутно старался отметить тех, кто заметил погоню и слишком пристально за ней наблюдает. Навстречу им попалась пара, поспешившая отвести взгляд и спрятать лица: девушка в такой же, как у Кентавра, куртке, одетой на красную блузку и высокий орнитоид, полностью завернувшийся в чёрный балахон. Из-под капюшона выглядывал покрытый красными перьями край головы, круглые злобные глаза и острый загнутый клюв попугая. Девушка тоже была странной — половину не слишком красивого лица закрывали длинные кудрявые чёрные волосы. Из-под них выглядывали то ли шрамы, то ли ожоги. Она держала своего странного парня за талию и при приближении офицеров прижалась к нему.
Спустившись вниз, Фар чуть было не потерял Кентавра из виду. Он уходил к входам в подсобные помещения через просторный бар, справедливо рассудив, что все основные входы перекрыты. Привстав с подушек у столика и отложив кальян, вытянув шею, эсэсбешников рассматривал высокий молодой мутант-доберман в серой майке с вертикальной полоской иероглифов на животе. А с другой стороны, у подсвеченного зелёным светом бара, к ним приглядывался седой джентльмен с тростью в бледно-сиреневом костюме-тройке. Тонкое морщинистое лицо под зачесанными назад волосами украшали аккуратные пышные усы и бакенбарды. Но самыми странными было его глаза — они были абсолютно чёрного цвета. Эта непонятная чернота буквально поглотила Ящера, он с трудом переключил внимание на спутницу субъекта — стройную, как будто резную змейку с чешуёй лимонного цвета в белом платьице и серебристых туфельках. Рядом сидел на стуле мужчина с седеющим затылком, одетый в серую куртку, один рукав которой состоял из трех разноцветных частей: синей у плеча, белой на локте и оранжевой у кисти. Он вполоборота смотрел на офицеров, отставив в сторону стакан с пивом.
Кентавр скрылся в тёмном коридоре, следом в темноте исчез узорный панцирь жука. Нуаре и Арафаилов отстали, расталкивая толпу. Клуб не зря назывался «Лабиринтом». Офицеры могли ориентироваться в узких тёмных коридорах только по едва слышимому впереди звуку шагов и шороху конечностей цепляющегося за стены жука. Они прошли вниз, оказавшись в технических помещениях за ареной. Взглянув влево через узкие окошки, можно было увидеть, как за спинами стопившегося по краям восьмиугольника персонала Белый Бык вбивает могучими копытами в песок неудачливую жабу. Вцепившись в пупырчатую шею, чемпион приподнял полубессознательного амфибоида и взревел. Толпа поддержала любимца дружным рёвом.
Одна из дверей в раздевалки была приоткрыта. Ящер на секунду заглянул туда и остановился как вкопанный. Под одной желтоватой лампочкой сидела на невысоком столике обнажённая Тень, широко расставив ноги в изящных военных ботинках. Она упёрлась руками за спиной в столик, приподняв острые груди с торчащими сосками. Зеленоватые глаза над треугольной маской похотливо смотрели вниз, где между её бёдрами расположилась раздетая Монашка. Она целовала аккуратные кубики на животе подруги, её губы спускались всё ниже и ниже. На секунду Фар забыл, что он собственно, здесь делает. Но тут Тень чуть повернула голову, в смотрящего в щель Ящера впился внимательный колючий взгляд. Она слега толкнула Монашку бедром, та кивнула, но не остановилась. Абдельджаффара вернул в чувство толчок в плечо и презрительная усмешка поравнявшегося с ним майора.
А между тем Кентавр уже почти дошёл до светлого прямоугольника выхода. Оборачиваясь назад, он не видел преследовавшего его инсектоида. Конь не заметил, что Мибаро полз в темноте под потолком. Полз он совершенно бесшумно, перестав издавать намеренный шелест хитиновых частей тела о стены, чтобы сбить жертву с толку. Жук обрушился на наёмника всей своей массой, но слегка промахнулся, что позволило коню быстро выбраться из-под него и ударить ногой в высоких сапогах в голову с выгравированным клеймом. Инсектоид быстро встал и атаковал мутанта. В узком коридоре у того было мало шансов выстоять против усача, а на улице за его спиной и того меньше. Но конь яростно атаковал Мибаро в голову, видимо, не осознавая, что таким образом блоки жука пробить не возможно. Мибаро напрягся, растопырил надкрылья, готовясь нанести смертельный удар в совершенно не защищаемый корпус Кентавра. Прямым ударом хитинового кулака жук, бывало, разрывал печень и селезёнку млекопитающих и других мягкотелых созданий. Но тут жук почувствовал мощный удар сзади в место между головным и грудным панцирем.
Услышав шум драки, офицеры побежали, но в конце длинного коридора у выхода нашли валяющегося на животе Мибаро. Он пытался встать, конечности неистово дёргались, бестолково хлопали большие прозрачные крылья, ударяясь о стены. Фар не так давно видел конвульсии умирающего насекомого и сразу понял, что дело плохо. Наступив на перекрывшую проход могучую тушу, олень побежал наружу, но заметил только отъезжающую от клуба серую машину. Ящер разглядел, как из круглой раны на задней части головы Мибаро толчками вытекает желтовато-бурая жидкость.
Мибаро умирал долго. Его отволокли в ближайшую подсобку, где тело жука ещё несколько часов подавало признаки жизни. Конечности всё медленнее сгибались и разгибались, из нейрорепродуктора доносился набор бессвязных фраз и нечленораздельных звуков. Шарпей с охранниками долго решали, что делать с телом. Признать, что наёмник убил начальника охраны, означало потерять престиж в глазах посетителей. Через какое-то время появилась огромная, раза в полтора больше покойного, коричневая самка жука-усача. Это оказалась то ли жена, то ли мать, Фар не понял. В общем, родственница. Боясь, и судя по её виду неспроста, её ярости по поводу смерти дорогого ей жука, Жопа со всей возможной деликатностью ввёл её в курс дела. И она решила вопрос со всем присущим насекомым хладнокровием: намекнула на страховые выплаты от руководства клуба и, удовлетворившись суммой, предложила вынести её любимого кого-то по частям и обставить гибель как несчастный случай дома. Весь остальной вечер охранники пилили своего бывшего шефа и утаскивали из клуба через разные выходы в пластиковых пакетах.