Пусть Валун был не слишком умным, но зато достаточно сильным и крайне целеустремлённым. Эти подлецы во главе со старой коровой думали, что он не заметил, как попал в их сети и что сделать он больше уже ничего не сможет. Но унижение от проигрыша и от перспектив будущего, которое они для него уготовили, уничтожили окончательно его инстинкт самосохранения. Он придумал, как им ответит — лишит их чемпиона, этого напыщенного белого дурака. Не имея возможности связаться с ним, Валун распускал про него сплетни в бойцовских кругах и всячески поносил при любом удобном случае. Знал, что рано или поздно это жвачное получится спровоцировать и так оно и случилось. Сам позвонил. Предложил встретиться один на один, без зрителей и ставок. Назначил время и место.

Амфибоид не строил иллюзий относительно своей дальнейшей судьбы. Если Валун убьет чемпиона, Минотавр спустит с него его жабью шкуру, а Бык миндальничать не станет, он растопчет его не задумываясь. Так и так конец. Но чего он терял? Никому не нужный приезжий дурак по уши в долгах. Это шанс уйти с честью! Он сломает рога этому театралу в перьях и пускай Желтко потом делает с ним, что захочет. Нужные персоны знают, что произойдёт сегодня, пока орущее стадо зрителей будет смотреть глупое шоу и всё равно поползут слухи. Все со временем узнают, кто ушёл настоящим чемпионом! Валун стоял здесь, под струями последнего для себя дождя, чувствуя такую мощь, какой не ощущал никогда в жизни. Мощь абсолютно свободного существа, которому уже больше нечего терять.

Судя по тому, что гремящая музыка сменилась восторженными воплями множества голосов, было уже одиннадцать, и вот-вот должен был появиться его оппонент. Валун поигрывал мышцами, разминая их перед боем, и не замечал, как чуть сзади него, за сеткой, крадётся чёрный силуэт с вытянутой мордой. В руке у незваного гостя поблескивал пистолет-пулемёт.

Наконец открылась ржавеющая дверь, в мокрую подворотню заскочил косой прямоугольник желтого света с рогатой тенью посередине. Не поднимая утопленную в гору шейных мышц голову, Валун устремил туда испепеляющий взор своих круглых оранжевых глаз с продольной полоской зрачка. Но тут же удивлённо выпучил их. Из клуба вышел совсем не тот, кого он ожидал увидеть. В следующую секунду тишина подворотни, нарушаемая лишь шелестом дождя, превратилась в грохочущий хаос.

Мозг амфибоида обрабатывал возникающие образы, даже не пытаясь связывать воедино. Чёрный силуэт с ветвистыми рогами в прямоугольнике света. Зелёный квадрат голографического прицела и разорвавшая полумрак струя белого огня, летящая в Валуна. Амфибоид метнулся в одну сторону, в другую. Треск пулемёта за спиной. Заглушаемые стрельбой потоки трёхэтажного мата. Свист пули прямо возле виска, горячий сноп искр. Слепящий свет справа, рёв мотора. Валун упал на грязный мокрый асфальт, пытаясь вжаться в него как можно сильнее, слиться с ним в одно целое. Но дурацкая мимикрия, придуманная для эффектного появления на арене, не работала. Он всё равно оставался слишком большим, слишком объёмным. Об этом напоминали бьющие в спину струи дождя. Валун вздрагивал от каждой капли, не понимая, вода это или пуля. Жгло всю правую сторону тела: бок, плечо и, намного сильнее, бедро. Бесстрашный борец, ломающий своих противников, впервые попал в гущу уличного боя и мгновенно забыл, что собрался сегодня героически погибать. Он пополз вперёд, скользя по грязным лужам. Впереди появились дымящиеся прямоугольники бескамерного колеса с чёрным бронированным диском. Он вцепился в горячую резину, как утопающий в спасательный круг. Вокруг едко воняло порохом, над головой свистели пули и гулко грохотал автомат.

Для Нуаре всё началось крайне неудачно. Он дождался сигнала Арафаилова и, когда тот сообщил, что заметил цель, выскочил в подворотню. Но там, почти на самой линии огня оказалась эта дурацкая жаба, которая ещё и запрыгала в разные стороны, когда майор атаковал. И без этого мельтешения голографический прицел автомата не мог поймать цель из-за дождя и сетки на переднем фоне. Чёрная кожанка напарника Кентавра слилась с полутьмой, лишь бежевые штаны оставались ориентиром его местоположения. Драгоценные секунды, выигранные эффектом неожиданности, были потеряны. На Этьена обрушился шквал ответного огня. Какая уж там обездвиживающая стрельба по коленям! Выпустив несколько очередей в дождливую пустоту, майор укрылся за ржавой дверью с облупленной краской.

— Уйди на хер, болотный придурок! — ревел он на незадачливого бойца, который догадался упасть мордой вниз.

Но для коня Сенна, напарника Кентавра, амфибоид стал ещё большей помехой. Он прекрасно владел своими двумя пистолетами-пулемётами, голографический прицел ему нужен не был и сетка не мешала. А вот снующая направо и налево мускулистая туша — очень. «Чёртова…, склизкая…, херня!» — каждое нажатие на курок сопровождалось бранью. Пули крошили кирпич вокруг двери, из которой вышел легавый. Тут убийцу на миг ослепил свет и в переулок влетел чёрный броневик эсэсбешников. Мельком взглянув на пулемёт на крыше, Сенн понял, что спектакль пора заканчивать.

Альтом резко затормозил, машина перегородила переулок по диагонали. Нуаре рванулся вперёд, спрятавшись за скошенным капотом броневика. Из этой позиции огонь было вести гораздо удобнее. Убийца укрылся за широкой вентиляционной трубой, майор пустил очередь в место, где миг назад была видна конская голова с ирокезом. Автоматные пули проткнули скрученные полосы металла. Из броневика выскочил вооружённый пистолетом удод Глеб и, тряся хохолком на бестолковой голове, занял боевую позицию с другой стороны машины. Чёрный форменный плащ, висящий на его тощей фигуре, как на вешалке, мигом намок. Следом вылез также облачённый нетопырь, держа наготове портативный лазерный резак, похожий на короткий автомат с широкой подковой на конце. Конь перебежал за мусорный бак, чуть не попав под пули меткого орнитоида, а затем нырнул из-за бака в узкий проход между строениями, углы которых тут же обгрызли автоматные очереди.

Мазуру не надо было говорить, что делать дальше. Он включил резак. Внутри подковы появились розовые перекрещенные лазерные лучи. Нетопырь подскочил к сетке, двумя ловкими движениями снизу вверх разрезал её и трубы, к которым она крепилась, сделав настолько широкий проход, чтобы майор пролез, не зацепивший своими шикарными рогами. Удод выскочил из-за машины и в изумлении замер, увидев прижавшегося к переднему колесу мускулистого амфибоида. На его боку виднелись глубокие желтовато-розовые царапины от пуль, в серых шортах была дырка на бедре. Ткнув в жабью голову пистолетом, он спросил у Нуаре:

— А этого чего? А этот кто?

— Убери ты его нахер отсюда! — отмахнулся олень, ныряя в прорезанный Альтомом проход, обрамлённый не успевшими остыть каплями раскалённого металла.

Так ничего и не поняв, удод вопросительно махнул клювом в сторону ушана. Тот пожал плечами, и Глеб решил перестраховаться.

— Именем Союза! — провозгласил он. — Вы задерживаетесь… — Глеб путал слова, ведь это было первое и единственное его задержание преступника.

— Чего? Не понимаю… — Валун поднял голову и уставился выпученными глазами на старшину.

— Чего ты не понимаешь, в машину быстро, пока в башке дырок не навертели! — зашипел Альтом и вцепился длинными когтистыми пальцами в плечо бойца.

Несмотря на то, что Валун в два раза превосходил весом нетопыря, а Глебушку и в три, он повиновался, лишь успев спросить перед тем, как захлопнулась бронированная дверь:

— За что хоть меня?

— Я откуда знаю? За мои двести кредитов! — буркнул удод, оставляя Валуна наедине с темнотой отсека для подозреваемых.

— И за мои двести! — добавил Альтом, не посчитав нужным сообщать, что сам выпросил у Арафаилова пятьсот «за конфиденциальность».

Копыта Сенна гулко стучали по грязному асфальту. Сзади узкий проход заполнял собой силуэт преследовавшего его оленя. В несущейся тёмной фигуре с ветвистыми рогами было нечто демоническое. По кирпичной стене, намного опережая майора, в сторону коня скользили тени от его рогов, подобные чёрным призрачным щупальцам. Где-то на уровне живота убийцы со звуком порванной струны пролетали пули. Сенн периодически резко разворачивался и выпускал в преследователя очередь. Потоки дождя, попадая на блестящий корпус пистолета-пулемёта, тут же превращались в струйки пара. По крайней мере, выстрелы замедли погоню, заставляя догоняющего прижиматься то к правой, то к левой стене. После каждой очереди Сенн отрывался от Нуаре на несколько шагов. До изгиба переулка оставалось всего ничего, осталось пробежать под небольшим балкончиком. На миг коню показалось, что на балконе мелькнула чёрная блестящая тень… И тут голень пронзила острая боль. Пуля вошла сзади, где заканчивающаяся круглым копытом нога не была защищена окрашенным в чёрный поножем с приклёпанными полосками металла. Теряя равновесие, и по инерции падая, Сенн сгруппировался и развернулся, выпустив две длинных очереди вверх по балкону и назад по оленю. Ударившись спиной об асфальт, конь попытался встать, но две пули в живот положили его обратно. Сенн уронил в лужу вытянутую конскую морду и застонал, не сколько от боли, сколько от досады. А ведь казалось, путь отступления был продуман от и до!