— Этот процент можно искусственно поднять, чтобы рождаемость подточить.

— Можно. Более того, так уже делали глупой пропагандой. Но виноваты здесь не меньшинства, а те, кому это выгодно. Для противодействия им у нас целый отдел существует. Вот ещё одна причина, почему подобное твоему мнение опасно. Если не принять гомосексуализм как факт, а всячески его презирать и подавлять, он становится сладеньким запретным плодом, эквивалентом некоей «свободы». Ты меня понимаешь, как силовик силовика?

Эту сторону вопроса Арафаилов прекрасно понимал. Возможно, свое мнение стоило и пересмотреть. Но не так вот сразу.

— Почему мы вообще говорим про это, а не о деле? — спросил уставший от нотаций Ящер.

— А потому, что у меня есть бутылка вина, но не с кем её выпить, — сообщил Этьен, наливая себе новый бокал. — А ты, капитан, очень уж напоминаешь меня в молодости. Тоже ощущение, что ты самый умный. Которое, как ты заметил, с годами меня не покинуло. То же стремление к всестороннему развитию, и физическому, и интеллектуальному. И хочу быстрее донести до тебя истины, на осознание которых у меня ушло достаточно много времени, дабы сэкономить твоё. А насчёт дела, я примерно всё понял, просто хотел поделиться. Во-первых, убийц было двое, иначе в спину Мибаро ударить было невозможно…

— Верно, — подхватил Фар. — Во-вторых: кто мог пройти в клуб с оружием и провести туда Кентавра? Либо тот, кто там работает…

— Либо тот, кто досконально знает, как действует система охраны. — Майор довольно улыбнулся.

— А в-третьих: ох уж эти неуловимые наёмники с запоминающимися пафосными именами! Убивать они умеют, но с фантазией туго и прозвища порой такие прозрачные. Кто такой, в сущности, кентавр? Это лошадь с человеческой головой!

Довольный Абдельджаффар от протянутого бокала отказался, чокнувшись с покачавшим головой майором фляжкой со своим коктейлем. Не стоило портить вредными привычками момент маленького интеллектуального триумфа.

Дуэль матёрых оперативников и неуловимых убийц подходила к развязке. Вечер субботы стал ключевым временем в планах противоборствующих сторон. Охотники нацелили на жертву свои луки, кентавр приготовил для броска своё копьё. Вопрос был в том, кто промахнётся первым.

Клуб «Лабиринт» был заполнен до отказа. Зрители ожидали главного события недели, заряжаясь в барах и делая ставки. Тёмно-серое вечернее небо хлестало по зелёному металлическому куполу тугими струями дождя. Гремела музыка, на сцене в калейдоскопе салатовых лучей танцевали полуобнаженные Монашка и Тень. Денис Павлович, в сопровождении капитана и майора обходил заведение, злобно стуча тростью по полу. На старом быке был новый костюм с вышитыми на пиджаке серебристыми шлемами греческих гоплитов. Минотавр был зол. Несмотря на то, что информацию о причастности сатанистов эсэсбешники решили пока не распространять, те затаились, видимо понимая, что оперативники могли взять след. Так что Желтко остался без дозы и поэтому весь мир казался старику мрачным.

Добавляли негатива некоторые бизнесмены, останавливающие Дениса Павловича и спрашивающие, правда ли то, что некий наёмник убил начальника охраны. Одни интересовались с искренним участием, другие — с плохо скрываемым злорадством. И тем и другим Минотавр отвечал дежурной фразой: «Потерпите, скоро всё узнаете…». И отойдя, добавлял: «…суки!».

Набрав код на панели резервной двери кладовки, в клуб проник человек. Стряхнув воду в коротких чёрных волос, через которые на затылке уже пробивалась полоска седины, он снял чёрную кожаную куртку, с прямоугольными вставками на рукавах, также отряхнул от капель и вывернул. Вот так вот — по подворотне таскалась неприметная фигура в чёрном, а в клубе через пару минут появится яркий завсегдатай и займёт своё привычное место у бара. Кентавр расправил серые полы и развернул трёхцветный, сине-бело-оранжевый рукав. С его знаниями о системах безопасности (а именно они и позволяли делать работу, оставаясь неуловимым), устроиться на работу в «12G» было довольно легко. Месяц было можно спокойно изучать место работы жертвы, дожидаясь удобного момента, когда напарник-конь, уже третий в этой роли за его карьеру, начнёт свои провокации. Незаметно выбравшись в бар в месте, где нет ни одной камеры, Кентавр растворился в толпе. Между тем, шоу начиналось.

Минотавр и его эскорт из офицеров вышли к краю балкона, на самое почётное место. Сбоку от Фара пристроилась здоровенная жучиха, родственница Мибаро. Ящер как-то не сразу её заметил и в первую секунду его окатила волна свежеприобретённого панического страха перед крупными членистоногими. Между тем, на арене стихла музыка и полностью погас свет. В луче единственного прожектора появился шарпей в сопровождении Белого Быка.

— Как уже многие из вас знают, наш коллектив постигла беда, — скорбно прохрипел Жопа. — Вечером в среду, погиб наш начальник охраны, верный товарищ, а для некоторых… — пёс делано всхлипнул, — и хороший друг. Погиб наш Мибаро.

В зале наступила тишина, нарушаемая негромкими удивлёнными возгласами. Фару понравился метод Минотавра. Как пресечь слухи? Частично подтвердить, но направить их в нужное русло. Что и дела Жопа, возвысив голос:

— Но погиб он как истинный воин! Во время пожара в их маленьком загородном доме, он вытащил из огня три свои и четыре личинки сестры! — Свет озарил стоящую рядом с Ящером жучиху, которая согласно закивала. — Он вернулся внутрь за своим арсеналом, но взрыв боеприпасов разорвал его на десяток кусков!

«Даже с количеством не обманули!» — усмехнулся про себя Фар. Вероятно «страховка» Минотавра позволяла дорогой сестрёнке без сожалений спалить дачу. Интересно, хоть кто-нибудь удивится, что жук хранил рядом со своими детьми некие «боеприпасы»? Но зрителям было не до этого: по залу пронесся вопль разочарования, когда шарпей объявил, что Белый Бык, «не в силах унять горе» и сегодня сражаться не будет. А сам вышеуказанный воин снял с себя свой индейский венец из белых перьев, возложил на рогатую голову венец из чёрных и скорбно устремил очи в землю. Помолчав несколько секунд, дав толпе проникнуться разочарованием, профессиональный конферансье воскликнул:

— Вместо его боя главным событием дня будет… — В зале вспыхнул красный свет и заиграл тяжёлый металл. — … Кровавааая кааашааааа!

Зал неистовствовал, предвкушая море крови и самые высокие соотношения ставок. Над выходом на арену появилась огромное голографическое изображение Мибаро. Все смерти сегодня будут посвящены его памяти.

Минотавр демонстративно громко пригасил офицеров в свой кабинет, сославшись, что оттуда будет лучше видно. Убедившись, что все стоящие вокруг его услышали, Арафаилов и Нуаре поднялись наверх, но свернули в дальний коридор и поспешили спуститься в подворотню. Тонированное бронестекло не позволит наблюдателю разглядеть, что в офисе Желтко офицеров не будет, а между тем самое интересное должно было начаться именно снаружи.

Три неярких жёлтых фонаря в подворотне за клубом выхватывали из тёмно-серой мглы участки мокрых коричневых стен, к которым они были прикреплены. Потоки дождя шелестели по грязному асфальту, серо-синим мусорным бакам и тёмной паутине отгораживающей этот переулок от других металлической сетки. Шумная вечерняя улица в просвете между клубом и прилегающим зданием сияла синим и желтым неоновым светом. Возле одного из технических выходов стоял Валун, наслаждаясь приятным ощущением сырости на бугристой жабьей коже. Он смотрел наверх, туда, где свет города окрашивал низкие тучи в грязно-жёлтый цвет, подставив дождю овальное лицо с широкой беззубой пастью.

Это была воистину его погода! Это было добрым знаком. Намокшая склизкая кожа амфибоида позволит вырваться из любого захвата. А из одежды на бойце были лишь серые борцовские шорты, да серые же армейские ботинки. Да дело было не только в этом. Он, как и любая амфибия, в такую погоду чувствовал себя максимально комфортно, а значит, был максимально собран, сконцентрирован. Это ему понадобиться, ведь сегодняшняя короткая летняя ночь должна стать для Валуна поистине судьбоносной. Ему был брошен вызов, и он принял его. Не только вызов в прямом смысле этого слова, но настоящий жизненный Вызов, который нужно было принять уже давно.