— Я не ожидаю, что ты мне всё выложишь, — начал Квирин. — Я просто расскажу тебе о свих выводах, а ты сравнишь их со своими. Идея о борьбе за справедливость появилась у меня очень давно. После Гонконга, когда я увидел, как финансовые воротилы быстро превратили в рабов существ, за которых свои руки я вымазал в крови по самые плечи. Почву для своей организации я готовил не год, не два и не пять, и не только здесь. Работа в ССБ позволяла держать мне руку на пульсе настроений в регионе и ждать удобного момента. А потом появился ты. Я сделал вывод, что что-то затевается и можно этим воспользоваться. Они сам на меня вышли, некто Варг, тощее существо, прячущееся за жёлтой маской и голосом нейрорепродуктора. Давно меня раскусили, в отличие от наших дурачков. Предложили мне помощь: они показывают бесполезность местной власти, а я поднимаю народ. Как ты думаешь, какой я вывод сделал?

— Что они хотят протащить во власть своих…

— Да, но при этом моё движение наберёт такие обороты, что создаст невыгодные условия для бизнеса обитателям Промзоны. И если создать подобные очаги напряжённости во всех шести Промзонах, то крупные корпорации задумаются, может ли государство, в которое они вкладывают свои активы обеспечить безопасность этих вложений.

— И не позвать ли им спасителей из-за океана. — Фару казалось, что это он сам говорит устами Эреба.

— Именно! — поддержал его Квирин. — Под видом какой-нибудь частной военной конторы. Что было нужно Континентальной Федерации от Гонконга и Уссурийска? Морская торговля и военный флот. А то, что эти независимые республики рано или поздно вошли бы в её состав — гораздо больше, чем предположение. Две попытки территориальной экспансии не удались — почему бы не попробовать старую добрую экономическую? Промзона — карликовое государство в государстве, в котором, однако, сосредоточены все финансовые активы региона.

— Артём Маркович, это очевидные вещи, именно поэтому я и тут. Ты-то на что рассчитывал? — не мог понять Абдельджаффар. Пока ничего кроме гипотетически целостной картины Эреб ему не открывал.

— На поддержку малого и среднего бизнеса и на вас! Да, да! На ССБ! Сейчас объясню: я с самого начала копал под своих благодетелей. Я им всю игру испортил, начав непосредственно работать с ряжеными наёмниками и натравив тех на тебя. Первым делом надо было убрать всех лиц, способных поддержать порядок в городе.

— А вторым шагом добиться отставки мэра и поставить своего человека?

— Не своего. Провести свободные выборы в среде мелкого предпринимательства. А мы были бы для нового главы голосом совести, не давая тому зажраться. А само наше существование обеспечивалось бы вашей поддержкой. Вашей, вашей! Для этого, я хотел сам раскрыть тех, кто меня финансирует, и представить своим бывшим коллегам доказательства их связи с КФ. Согласись, хорошая сделка — свободный демократический город в составе Союза в обмен на шпионскую сеть федератов. Я думаю, твоё столичное руководство простило бы мне за это местного шефа, старого и погрязшего в мелких коррупционных интригах. Видишь, Виктор Сергеевич, какого я невысокого о тебе мнения? — Квирин обратился к черноте смотрового стекла, безошибочно угадав место, где за узкой прорезью стоял Толоконников. — Игра шла на опережение. Я должен был успеть раскрыть их до выборов. А они уничтожили саму перспективу их проведения. Они просто подсунут своего. В законопроект выборов внесена поправка о финансовом цензе кандидата. И суммы указанные там, есть только у компаний Промзоны. А если быть точнее, у одной из компаний.

— «Солар Глобал», — закончил за него Фар. — Вот зачем ты уничтожил собственную организацию — они ей связали тебе руки.

— А ещё теперь моих революционеров признают экстремистами, а на моём складе оборудование одной из компаний концерна. Если у вас хватило ума не убивать Грамлера, этот трусливый мешок фекалий выложит вам детали сделки. Плюс к этому мои признательные показания. Я уже дал тебе, что мог, чтобы хотя бы косвенно их обвинить. Поделишься собственными наработками — помогу своим опытом. Ну конечно ты заулыбался! Сомневаешься? Правильно делаешь.

В красном свете комнатки блестели его молодые глаза на обманчиво-морщинистом старческом лице. Абдельджаффар уже не ощущал себя на приёме у старшего офицера. Скорее этот разговор напоминал ему некую инфернальную версию его бесед с Себеком. Вместо уютной гостиной с антиквариатом — металлическая камера, где существовало только два цвета — чёрный и красный. Не кресла, а металлические стулья, не вальяжный собрат рептилоид, а жестокий и энергичный террорист. А смысл тот же: более старший предлагает в помощь свой опыт, а молодой и самоуверенный презрительно отмахивается. Собираясь выходить за дверь, Фар, проверяя его честность, спросил:

— А робот-то куда делся? Которого вы со свалки спёрли ради блока управления.

— Пожарный-то? Расистам отдал, — не стал увиливать Квирин. — Вместе с другим брахлом с базы. Они мне с «адским деревом» помогли. Слышал, я думаю. Если передумаешь насчёт совместной работы — вызывай на допрос. Я теперь отсюда никуда не денусь. — И Квирин снова откинулся на стул, скрестив руки.

— Хиленько, — констатировал Федотин, когда Арафаилов вышел из красного бокса.

— В совокупности потянет, — не согласился Фар. — Повод для визита в «Солар Глобал» так или иначе назрел.

— Смотри капитан, это уже сугубо твоя юрисдикция. На нашем уровне дело закрыто. Главное, — решил предостеречь Толоконников, — чтобы глава концерна не был здесь с инспекцией. Если придётся говорить с самим господином Хепру, ничего полезного из этого не выйдет.

В начале нового рабочего дня выспавшийся и отдохнувший капитан Арафаилов, вооруженный знаниями и решимостью, зашёл в четырнадцатиэтажную стеклянную башню офисного центра. Два верхних этажа полукруглой высотки занимал городской филиал «Солар Глобал». Вчера, когда Фар услышал имя главы корпорации, он не сразу сообразил, почему оно показалось таким знакомым. А потом он вспомнил похороны Себека и соболезнования от некого Хепру. «Товарищ или партнёр по бизнесу» — решил тогда Ящер. И вот оказывается, что знакомый старого крокодила, пойманного когда-то властями на таких делах, в расплату за которые ему пришлось до конца своих дней снабжать ССБ украденной информацией о компаниях Союза, — глава концерна, подозреваемого в антигосударственной деятельности. Совпадение? Фридрих Ницше с этим вряд ли бы согласился. И имена-то у них выбраны по похожему принципу. Хепру, или Хепри — это тоже древнеегипетский бог, бог рассветного солнца, одна из ипостасей Ра. Его изображали в виде жука-скарабея, катящего по восточному горизонту пылающий солнечный шар.

«Солар Глобал» начиналась примерно так же. Возникла на горизонте финансового мира как дочерняя фирма крупной корпорации, специализирующейся в области некой «прикладной науки». За этой расплывчатой формулировкой наверняка скрывались секретные правительственные заказы. За два десятилетия путём игр на рынке акций, слияний и поглощений маленькая компания каким-то чудом превратилась в огромный концерн. В последние годы злые языки и вовсе поговаривали, что её глава, не допускающий ни одной ошибки в области управления, обладает даром предвидения. Сегодня «Солар Глобал» была не маленьким навозным комочком, катимым абстрактным скарабеем, а огромным комом ценнейшего питательного гумуса.

Хепру, к слову, был не скарабеем, а богомолом. Точнее более развитой формой этого вида инсектоидов. Досье его ограничивалось сухим перечислением немногочисленных фактов биографии, в Управлении господина Хепру практически никто не видел, не то, чтобы общаться. Но слухов ходило множество и в основном касались они его крайней жестокости к своим подчинённым, да и не только. Производства компании были во всех шести Промзонах и Хепру постоянно лично их инспектировал. Приезжал на неделю — две и лично организовывал работу, после чего ехал в другое отделение, никто заранее не знал, в какое. Если ему казалось, что сотрудник халатно относится к обязанностям, он, не задумываясь, увольнял любого, от новичка-техника до начальника отдела с многолетним опытом. Ещё большую ярость генерального директора вызывали подозрения в показухе ради его приезда.