Заметив подошедших капитана и колли, Нуаре подозвал к себе Монашку и включил голографический монитор в салоне броневика. Появилось очень тёмное изображение копошащихся существ. Они вытаскивали бесформенные предметы из сгоревшей элашки и разбирали остатки самого аппарата. Их действиями руководила фигура в чёрном плаще, в которой Фар признал наркоторговца Иблиса Шайтанова.

— Надо же, за старое взялись! — Голос Фара был полон сарказма.

— Инкриминируется ритуальное убийство. Сожжение трёх священников Церкви Совершенства, — наигранно сокрушённо покачал полированными рогами олень. — Их предупреждали. Приказ семьдесят два двенадцать от сегодняшнего числа: всех причастных лиц ликвидировать. С начальником Управления согласованно, исполнитель — лично, в составе закреплённой группы. Теперь докладывай!

Этьен ткнул шерстяным пальцем в Монашку, для которой и предназначался весь этот показной официоз. Чтобы было что Минотавру рассказать. Она произнесла:

— Их там семеро. Под утро «застопорились» и спят. Главный петух их напряженный, за ночь несколько раз выходил, поглядывал.

— Хорошо, — прервал её Нуаре и начал раздавать приказы. — Лейтенант! Ты у оружия машины. Выдвинешь чуть назад, будешь контролировать левый периметр, чтобы в поля не побежали. Ваша — правая сторона. — Это касалось Монашки. — Там одни окна. Мы трое идём через боковую дверь и рассредоточиваемся по коридору.

— Оружие? — уточнил Ящер.

— Топорики! — умоляюще воскликнул старшина Бао. — Мужики, давайте топорики! Пули экономить надо!

— Огнестрельное, — отрезал майор, не дав Мясу удовлетворить свою кровожадность. — У меня как раз не списанных два магазина.

Разочарованно замычав, Чжун принялся заряжать свой короткий автомат. Нуаре взял привычный «Абенд», Абдельджаффар — пистолет.

— Бонусы-то хорошие? — тихо спросил у оленя Фар.

— Соразмерные бонусы, — кивнул тот в ответ, копируя интонацию одного из персонажей гоголевского «Вия». — Твои командировочные покроет с лихвой.

Быстро просмотрев голограмму планировки здания, бойцы, не одевая масок, забежали в разрушающийся дверной проём. Алина развернула пулемёт на крыше броневика в сторону залитого светом утра зелёно-жёлтого поля, Монашка подпёрла собой стену у боковой двери, её подруга побрела к углу, приготовив своё трофейное телескопическое копьё, детали которого она покрасила в чёрный цвет для соответствия своему мрачному стилю.

Проникнув в коридор, эсэсбешники удивились царящей там чистоте. Хотя некоторые участки крыши обвалились, нигде не было видно ни мусора, ни валяющихся обломков. По красным кирпичным стенам были развешаны некие подобия дырявых коричневых гобеленов с отвратительными абстрактными узорами, в основном изображающих пламя и горящие города. В воздухе висела пыль, по всему зданию чувствовалась смесь запахов чего-то горелого и резкой вони химикалий. По правой стене, между гобеленами, было несколько ведущих вглубь строения проёмов. Чжун вошёл в первый, Нуаре в центральный, с остатками двойных дверей, Ящер двинулся дальше. В напряженной тишине за стенами слышались невнятные булькающие звуки и шарканье, вскоре они должны были натолкнуться на обитателей сего логовища. Первым это сделал руководитель группы.

Услышав вздохи и шаги, олень замер. Из бокового проёма коридора, по которому двигался Этьен, покачиваясь и держась за голову, вышла толстая женщина с покрашенными в красный цвет спутанными волосами. Она была практически голой, лишь прижимала к объёмным грудям какую-то коричневую тряпку. Грязные жировые складки на её руках и теле покрывал узор коричневой паутины, то ли нарисованный, то ли вытатуированный. Она исподлобья глянула на рогатую фигуру неподвижного майора, тихо захрипела. По её тройному подбородку тягучей струйкой потекла слюна. Миг спустя она подалась вперёд, безумно вытаращила глаза с красной сеткой воспалённых сосудов и, искривив рот с жёлтыми редкими зубами, издала хрипящий нечеловеческий крик. Даже через зелёное мерцание прицела, Нуаре выдел злобу, исказившую затрясшееся жирное лицо. Вопль прервала автоматная очередь. В её лоб успело вонзиться три пули, прежде чем она бесформенной тушей рухнула на пыльный пол.

По всему зданию заголосили и закопошились. И из комнат и коридоров начали вылезать существа не менее фантасмагоричные, чем первая убиенная сатанистка. Из того же проёма показался невысокий баран, тоже без какой либо одежды. Всё его тело покрывали чёрные грязные кудри, мутант источал отвратительный аромат немытого тела. Он мгновенно исчез из поля зрения, нырнув в одну из дверей так резво, что Нуаре не успел выстрелить. Майор осторожно пошёл туда, держа автомат на взводе, хотел шагнуть в комнату напротив, но тут же отпрыгнул. Ему навстречу откуда-то сбоку вылетела тяжёлая цепь. Она перегнулась через остатки дверного косяка и со звоном ударилась в стену. Гулко топнув большими копытами, рогатый маммолоид выскочил в коридор. Он намотал середину цепи на обе руки и, дико вращая глазами, начал наступать на Нуаре, ударяя двумя концами цепи по полу, то от правого, то от левого плеча. С каждым ударом он всё более разъярялся, начал трястись и неистово блеять. Оленю пришлось отойти от этой бешеной звенящей мельницы на несколько шагов, прикрываясь автоматом, а когда он снова вскинул его, баран снова исчез. Вертясь на месте, Нуаре услышал звук ломающегося кирпича. Заглянув внутрь комнаты, откуда он исходил, олень увидел дырку в стене возле пола. Сатанист пролез здесь, выбив своим крепким лбом несколько кирпичей. Этьен выскочил обратно в коридор, но было уже поздно — баран оказался за спиной майора и, появившись из ближайшего к двойным дверям проёма, пробежал через них к выходу, звеня своей цепью. В этот момент где-то в здании загрохотал автомат старшины Бао. Офицер раздосадовано выругался, но преследовать его не стал, понадеявшись на девушек. Вместо этого он продолжил обследовать комнату за комнатой, потихоньку подходя к лестнице на второй этаж.

Девушки не подвели. Услышав в коридоре звон металла и топот копыт, Монашка достала свой нож, быстро глянула в дверной проём, и замерла в прежней позе, прижав левую руку с оружием к груди. В миг, когда ослеплённый утренним светом кудрявый маммолоид пробегал мимо неё, она одним быстрым движением ударила его по шее. Так и не выпуская цепь из рук, баран пробежал ещё несколько шагов, разбрызгивая фонтаны крови из разрезанной артерии. Затем он обессилено рухнул на пожелтевшую сухую траву, изумлённо потрогал горло и затих. Монашка непринуждённо вытерла нож, убрала его и снова встала у двери, надвинув на лоб свою ковбойскую шляпу.

Войдя в вонючее помещение, видимо выполняющее роль кухни, Арафаилов застал там роющегося в большом ящике с кучей железяк грязного козла в красных штанах и чёрной жилетке, украшенной ржавыми шестерёнками. У маммолоида не было одного рога, на вид он был очень старый. Он извлёк из ящика некое подобие большого серпа, взял его ручку двумя руками в лохмотьях пожелтевшей шерсти. Он смотрел куда-то мимо Ящера широко посаженными глазами, затянутыми белёсыми бельмами и что-то нечленораздельно бормотал. Абдельджаффар сумел распознать лишь одно несколько раз повторяющееся слово: Магог, Магог, Магог. Загипнотизированный его невнятной мантрой, капитан было подумал, что маммолоид его не видит, но, стоило чуть опустить оружие, как голова мутанта, похожая на обтянутый жёлтой шерстью череп, медленно повернулась в его сторону. Старик рванулся вперёд, высоко подняв серп над головой. Шагнув козлу навстречу и повернувшись боком, Фар свободной от пистолета рукой схватил его за плечо и перекинул через бедро. Однорогий сбил копытами со стола раскатившееся со звоном кастрюли с остатками похлёбки и чего-то явно прокисшего. Фар свернул коленом на бок грязную бородатую морду, прижав к полу и, уперев прямоугольную коробку охладителя пистолета в грудь козлу, одним выстрелом остановил его сердце. Больше никого не встретив, Фар догнал на лестнице майора. Где-то в дальнем от них конце здания раздался хлопок гранаты, затем кто-то истошно завопил.