— Ты что! Это были Гог и Магог! Так в ветхозаветных преданиях назывались то ли народы, нападающие на Израиль перед концом света, то ли их предводители, — пояснил капитан. — Магог у них кашеварил, а Гог, это который баран, лабораторией заведовал. Вот так вот низко пало древнее зло в двадцать третьем веке!

С бараном, кстати, ещё одна забавная история получилась. Выйдя из логова сатанистов в свет летнего утра, старшина Бао заметил валяющееся на отшибе тело и долго пытался выяснить, кто же его чуть не упустил, подозрительно глядя на Арафаилова. Тот, в свою очередь, подозрительно поглядывал на Нуаре, а олень делал вид, что подозрительных взглядов не замечает и с серьёзным видом от них обоих отворачивался. Глаз да глаз нужен был за этим высокопоставленным раздолбаем, чьи карьерные успехи зиждились на грамотном руководстве внимательными исполнителями! Арафаилов и сам частенько получал по башке и прочим органам, и на роль няньки для майора совсем не подходил.

— А вот у этих здесь «любовь»! — Альтом ткнул в монитор длинной закорючкой, именуемой пальцем, растущей на серой коряге, именуемой его рукой. Голограмма воспроизводила сцену из «Ромео и Джульетты». На спине раскинувшего ноги в чёрных трёхпалых сапогах Шайтанова, навеки замерла чёрноволосая девушка, обнимая орнитоида. От её промежности за пределы голограммы тянулась кровавая полоса. Доползла всё-таки!

Фар выглянул в окно. На другой стороне улицы, на скамейке сидел молодой доберман, смутно знакомый. Белые спортивные шорты, серая футболка с иероглифами… Точно! В «Лабиринте» в баре! Приподняв синие стёкла солнцезащитных очков, он ковырялся в голографическом экране над браслетом. Ну, сидит и сидит, работать надо было.

— Долго намерены бездельничать? — Ящер выгнал Мазура из-за стола, и полез в электронные документы. — Ты для чего здесь трёшься, Альтом? Где отчёты по филиалам «12G»? — Затем капитан повернулся к Алине. — Ты забрала из Регистрации информацию по «орфу», по взломщику тому? И чего там за парень в коридоре трётся?

— Начальник! — просветил Алину ушан и упал целым боком на диванчик, предварительно открыв папку с отчётами. — Это дома он тебе лижет, а тут ты ему изволь!

— Товарищ капитан, все всё сделали, — успокоила Алина. И действительно, досье взломщика оказалось в той же папке. — А там, забыла сказать, стажёр наш пришёл. Ещё один. Нуаре просил тебя его встретить.

Арафаилов посмотрел на неё с укоризной и пошел звать лейтенанта. Ну, вот как не вежливо получилось! Парень его ждал, а Фар перед его носом дверь захлопнул! Встав у двери, стажёр вытянулся по стойке смирно, высоко подняв свой большой нос и отрапортовал, предварительно вглядевшись круглыми зелёными глазами в нашивку опершегося поясницей на стол Фара:

— Товарищ капитан, лейтенант Солтанов прибыл для прохождения стажировки на должности младшего оперативника. Приказом начальника Управления назначен в сводную группу майора Нуаре.

— Капитан Арафаилов, первый помощник старшего группы, — представился Ящер. — Это лейтенант Гейлер, аналитик группы, а там разлагается наш временно нетрудоспособный техник — сержант Мазур.

Ушан небрежно помахал рукой, колли подошла и поздоровалась:

— Алина.

— Хамид, — ответил стажёр, улыбнувшись.

— Хамид Солтанов, — размышлял Фар. — Ты откуда? Туркменистан? Если так, мы практически земляки.

— Нет, Персидский регион. Закончил Академию в Исфахане. Сюда переехал вместе с семьёй. У меня отец и дядя получили должности техников в Промзоне.

— Гастарбайтер, значит! — заключил Альтом. — Это хорошо, у нас самая толерантная опергруппа во всём Союзе. Самка, как видишь, работает наравне с самцами, капитан и ещё один наш товарищ — рептилоиды. Представители другой расы, не теплокровные…

— Да, — смеясь, поддержала Алина, — сам господин Мазур — инвалид. И это не из-за увечья, нет. Он у нас инвалид детства, головою слаб. Его мама-мышиха с ветки уронила, когда рожала.

— Не буду спорить, — оскалился острыми зубками нетопырь. — А начальник у нас так и вовсе гомосексуалист!

Стажёр изумлённо вылупился. Абдельджаффар собрал всю волю в кулак, чтобы сохранить каменное выражение лица, Алина отвернулась, беззвучно прыснув.

— Не веришь? Ну, вот смотри, сейчас зайдет, глянет на тебя. Ты парень спортивный, начнёт мышцы щупать. Это у него ритуал такой. Потом пригласит к себе. Вечерком. — Развод Мазура набирал обороты. Фар не стал его прекращать, наблюдая, хватит ли у парня соображалки на это не повестись. Пока не хватало.

— Мы все через это прошли, — вещал ушан испуганному персу. — Зато теперь, после всего, что нас связывает, готовы друг за друга глотки грызть. Мы больше чем группа, мы здесь все, так сказать, одна семья!

Стараясь не хихикать, Гейлер ушла к шкафу, сделав вид, что ей там что-то очень надо. Солтанов посмотрел на казавшегося серьёзным Фара. Взгляд его умолял опровергнуть то, что сказал нетопырь. Но Арафаилов сделал обратное:

— А что тут такого? Ты знаешь древнюю историю? Слышал про Фиванский Священный Отряд? Это была отборная гвардия древнегреческого города-государства Фивы. Она состояла из гомосексуальных пар. Взрослые воины брали на воспитание юношей, уча их воинскому искусству и вступая с ними в любовные связи. И в бою им долгое время не было равных, потому как каждый воин прикрывал своим плечом не просто товарища, а возлюбленного! Разбить их удалось только Александру Македонскому, который сам, по слухам, подобным отношениям был не чужд.

Тут, чуть не оттолкнув Хамида, в кабинет ворвался Чжун и, не обращая ни на кого внимания, начал рыться в бумагах, бубня: «Где я свой реферат просрал?» Схватив в охапку какие-то листы, он начал выходить обратно, когда его остановил вопрос Мазура.

— А вот Чжун, он тоже, кстати, стажёр, как и ты! Чжун, расскажи новичку о пристрастиях Нуаре!

— А? — повернул бугристую голову шинизавр. — А чего? Я когда раньше с ним работал, считал его напыщенным педиком. А теперь, узнав гораздо ближе, понял — вот такой мужик! — Мясо, улыбаясь, воздел вверх согнутый в локте кулак.

— Да, именно такой, — подтвердил Альтом.

— Так что жопу береги, — напутствовал Чжун и исчез в коридоре.

То ли понял он, как сейчас подшучивают над молодым, то ли само так получилось. Но эффект был налицо. Точнее на лице лейтенанта Солтанова, которое удивлённо вытянулось и помрачнело. И вскоре произошло то, ради чего всё затевалось.

В кабинет зашли рога Нуаре, а следом и сам олень, чёрная шерсть которого от пота блестела ещё сильнее. Выражение вытянутой морды было довольным, но грустным. Он отвёл в сторонку Арафаилова, сообщив:

— Лизесс в больнице, причем, теперь что-то серьёзное. У Камолина ещё на одного человека меньше.

— Кто остался: Вика и четверо клопов?

— Нет, у него ещё Меркушев. Хорёк хороший опер, но только не когда ему изменяет жена и он неделями пьёт. А сейчас именно так и происходит. Палач наехал на коммерсанта, тот его послал, после чего эти доморощенные взрывотехники половину торгового центра обрушили. Торгаши побежали к Желтко, Желтко — к Кировой, та — к Толоконникову. Камолин опять получил по татуированной макушке, так что видимо после воскресного совещания дело Палача отдадут нам. Только вот я не знаю, что делать. Я хотел Кама забрать к себе, тогда тебя надо будет убирать.

— Ну и ладно! — Ящер совсем не расстроился, ведь будучи не в группе можно будет взять себе очередную чушь и спокойно заниматься своими делами. — Делиться вам всё равно придётся, а у старлея уже наработок куча наверняка. Вот тебе, кстати, пополнение — лейтенант Солтанов, только из Академии, — указал Фар на Хамида.

В этот миг олень навис над парнем, улыбнулся, и со словами: «Молодой, спортивный. Нам такие нужны!», пощупал его за обнажённый бицепс. Бедный иранец отскочил вбок, ударившись о шкаф. Тут не выдержали все: Мазур восторженно захрипел, Алина расхохоталась в голос, даже у Фара сдержать смех не получилось. Науре на миг сморщился в недоумении, затем, поняв, что произошло, с улыбкой помотал головой.