Два дня я занималась переводом записей некроманта, найденных Кельлиной. Процесс шел медленно, потому что я ужасно писала на языке вампиров. Так что в какой-то момент мы сошлись на том, что Кель и Один по очереди записывали текст под мою диктовку.

Как оказалось, вампирша умудрилась найти на чердаке особняка бумаги с описанием исследований некроманта. Написаны они были на устаревшем диалекте общего языка Нестории. Так в нашем мире говорили лет двести назад. И это здорово меня напрягло! Неужели проблема вампиров пришла из моего мира?..

Хаотичные записи мага пострадали от воды и грязи, что усложняло и без того не самый простой перевод.

Просидев больше пяти часов над очередным огрызком текста, я решила, что больше не могу. Я нуждалась в отдыхе. Нормальном отдыхе, не на пару часов!

Так что, наскоро прибравшись на столе и разложив документы по стопкам, я отправилась к Хантеру.

Наверное, не будь я настолько уставшей, я бы раньше заметила разбросанную по гостиной одежду. И наверняка бы услышала приглушенные стоны.

Но мои мысли витали где-то далеко, поэтому увиденное дошло до меня не сразу.

А когда дошло… Я уже стояла у двери спальни Хана и смотрела на два сплетенных в порыве страсти тела.

Вампирша… Сара… громко стонала, извиваясь под моим мужем, получавшим явное удовольствие от процесса. А тот нашептывал ей что-то, увлеченно лаская худое тело.

Я была уверена, что вампирша меня заметила, но виду не подала. Ну а Хантер был слишком занят, чтобы услышать мои шаги. Но оно и к лучшему…

Молча, я развернулась и вылетела из комнат мужа.

Уже на улице, по дороге в особняк ночной стражи, я подумала о том, что надо было их сжечь. Или закопать… Или хотя бы заплакать!

Но я ощущала пустоту. Просто пустоту. Ни слез, ни разочарования. Дыра…

В каком-то оцепенении я поднялась к себе, разделась и легла спать.

– Прекрати! – в отражении ореховые глаза затянул огонь. – Правда такова, что я плевать хотел на мнения отца, на наши устои и законы! – он резко развернул меня к себе. – Ты перевернула мой мир, ты показала мне, как наивен я был, ты научила меня новым для меня чувствам, ты дала мне причину идти вперед. Пока ты лежала там без сознания, потому что спасла нас, я понял, что мне неважно могут ли у нас быть дети, мне плевать, что скажет мой отец, для меня важна только ты. Я люблю тебя! И не смей думать, что это не так!

– Я тоже тебя люблю, – я позорно заплакала, тронутая его сумбурным признанием.

– С ума сошел?! А если нас увидят? – вырваться из его хватки просто нереально.

– С ума сойду, если сейчас тебя не поцелую, – прошептал он мне на ухо и тут же исполнил задуманное.

Драконорожденный встал, отодвинул стул. А потом пустился передо мной на колени. У меня неэстетично отвисла челюсть.

– Ты что делаешь? – шепотом выдавила я.

– Ангелы, Скай, закрой рот и дай мужчине сделать все как положено, – почти простонал Онэр.

– Что…

Огненный достал из кармана маленькую бархатную коробочку, и я замолчала.

Раскрыв, он протянул ее мне. На мягкой подушечке лежал тонкий браслет белого золота, в центре которого в сплетенных кольцах располагалось два камешка – рубин и изумруд.

– Де Скай Айс, ты станешь моей женой? – тихо спросил Хантер.

– Скай, я практически тебя не знаю, но уверен, что ты заслуживаешь лучшего. Ты должна знать правду. В тот вечер, когда мы впервые встретились в катакомбах, и ты показала свою силу… Хантер уже тогда решил, что ты будешь принадлежать ему.

– Что… что ты имеешь в виду? – запинаясь, спросила я.

Грудь сдавило от нехорошего предчувствия.

– Когда мы возвращались в свою башню, он заявил, что во что бы то ни стало, завоюет тебя для нашей касты. Женит на себе, чтобы ты никуда не делась.

Мне снилась Нестория. Снились волшебные дни в доме Фэирсов. Снилось то, как огненный сделал мне предложение. Снилось то, что исчезло после разговора с его другом…

И снилось то, что я увидела во дворце…

Я так долго приходила в себя после его обмана, плена у Дориана и всего того, что узнала. Временами я вообще не верила, что когда-нибудь снова стану той беззаботной Скай.

Я никому не говорила, даже Хантеру, как это было. Как это ударило по мне. Я не говорила ему о том, как много значило для меня наше воссоединение. Как важно было то, что он все еще любит меня.

И вот теперь… Я так и не заплакала. Я просто сидела на своей постели и ощущала, как мое тело медленно сковывает лед. Как медленно уходит то, что дарило мне радость жизни.

Беспомощность.

Бесполезность.

Бессилие.

Все еще в оцепенении я встала, оделась и начала собирать свои вещи. Найдя ту самую сумку, с которой я сбежала к вампирам, я закинула в нее только то, что имело для меня хоть какую-то ценность.

Я решила вернуться домой. Хватит с меня приключений на Виорне. Вернусь на Несторию и исчезну…

Я неторопливо шла по дворцовому парку до башни с порталом, стараясь не привлекать к себе внимания. Но меня все равно окликнул слуга.

– Лери Скай!

Я ускорила шаг.

– Лери Скай, простите за беспокойство! – настойчивый попался вампир. – Но вы должны знать! Лери Скай, лэр Сенджен… Лери Скай, он умирает!

Я резко остановилась, и слуга влетел мне в спину.

– Что ты сказал?

– Лэр вернулся с задания в тяжелом состоянии. Лери Скай, он… Есть вероятность, что он не выживет. Он сейчас в больничном крыле…

Дальше я не слушала. Бросив сумку прямо посреди дорожки, я поспешила в больничное крыло. Без труда нашла палату с толпой лекарей. И замерла на пороге.

Сенджен лежал на узкой койке. И выглядел он ужасно. Наполовину перевязанный: бинты украшали широкую грудь, правое плечо, левое бедро и обе лодыжки, наполовину – в синяках и кровоподтеках… Он, кажется, едва дышал…

Боги, он действительно умирал… Я должна ему помочь!

– Все вон отсюда! – громко потребовала я.

– Лери Скай… – начал какой-то из лекарей.

– Я сказала: ПОШЛИ ВОН ОТСЮДА!

Не знаю, что напугало их сильнее: мои глаза, затянутые небом, крик или поднявшийся в комнате ветер. Но через минуту мы с Сендженом остались одни.

Захлопнув дверь, я подошла к койке вампира.

– Как же ты позволил сделать с собой такое, Сэн, – пробормотала, усаживаясь так, чтобы его голова была на моих коленях.

Я столько раз это делала, что, казалось бы, не должна бояться ошибиться. Но я все равно замерла, воскрешая в памяти тот день, когда меня лечил Ласт.

– Потерпи, я помогу, – я убрала волосы со лба вампира.

– Скай… – едва слышно прошептал он.

– Тихо, Сэн. Береги силы.

– Скай… – снова выдавил он и потерял сознание.

Я смахнула слезы. Не время раскисать, но я держалась с трудом.

Аккуратно я просунула руку под его голову и нащупала точку, которую использовал Ласт. Прикрыла глаза, откинулась на стену и начала медленно отдавать силу и забирать его боль.

Боги, это было ужасно! Я с трудом сдерживала крик. По щекам текли слезы, руки и ноги онемели, и я едва соображала от боли. Но продолжала и продолжала.

А потом началось самое сложное. Нужно было вылечить внешние повреждения…

Я понятия не имела, как повторить то, что произошло у шаманов дроу. Но я должна была это сделать!

Я позволила себе пятиминутный отдых, а потом начала аккуратно снимать с Сенджена бинты. Вампир выглядел уже гораздо лучше. Синяки и порезы практически исчезли. А вот переломы и рваные раны еще только предстояло вылечить.

Закончив с бинтами, я села рядом с Сэном.

Вампир спокойно спал и даже не шелохнулся, когда я взяла его за руку и вновь начала лечение…

Из палаты Сенджена я выползла уже глубокой ночью. Обессиленная, голодная как волк, но счастливая. Вампир ненадолго пришел в себя, и стало понятно, что еще буквально день-два отдыха, и он будет в порядке.

Как оказалось, у дверей меня караулил Соер.