- И этот 'кто-то' в обоих случаях были вы, и я уверен, что то же касается и многих других загадочных 'случайностей', которые мне помогли. И вы хорошо понимаете, что я замечал ваше вмешательство.
Эдгарс уселся, потягивая апельсиновый сок.
- Я же говорил вам, что мы будем пристально следить за вашей карьерой. Вы многообещающий человек.
- Очевидно, вы контролируете половину Сената...
- На самом деле - несколько более половины, но продолжайте.
- Так или иначе, он набит вашими людьми. Так зачем вам понадобился я? Почему бы не заменить меня тем, кто гарантированно будет делать то, что скажут?
- О, говоря начистоту, кое-кто считал что так будет лучше. Но не я. Вы нравитесь мне, Сенатор Смит. Я восхищаюсь вашей храбростью и вашей решимостью. Я вижу в вас большой потенциал. И до сих пор вы подтверждали мою правоту. - Он улыбнулся, словно это была какая-то одному ему понятная шутка. - Я радуюсь когда подтверждается моя вера в человеческую натуру. Это приносит мне чувство... удовлетворения.
- То существо было вашим, верно?
- То...? А, вы имеете в виду Руку Света. Да, в некотором смысле, оно моё. Если быть более точным, оно приписано к другому подразделению, а я всего лишь обеспечиваю поддержку на местах, но ваше предположение верно. Часть телепатской "подземной дороги" всё ещё действует в Секторе Три-ноль-один, и несколько телепатов всё ещё пытаются выбраться по ней. Некоторые из моих... союзников посчитали благоразумным закрыть её сейчас, когда она уже сыграла свою роль. И, поскольку мистер Трейс исчез, сюда был направлен агент из "Рук Света".
- "Рука Света"? Довольно мелодраматичное название.
- Вы можете не верить, но некоторые из моих союзников временами бывают весьма поэтичны.
- Мы арестовали его.
- Я в курсе. Я был бы признателен, если его выпустили как можно скорее.
- Закон в три-ноль-первом больше не продаётся.
- Я не говорил об этом. Однако, по моему опыту, по верной цене продаётся всё. Впрочем, я и не думал подкупать вас. Я просто хотел бы напомнить вам про наши дружественные и рабочие отношения, и о том, что в наших обоюдных интересах, чтобы эти отношения оставались дружественными. Естественно, это включает в себя оказание друг другу некоторых услуг. Считайте это одолжением, доверительно оказанным хорошему союзнику.
- Закон в три-ноль-первом не продаётся. Это существо будет содержаться под стражей и предстанет перед судом.
- У меня есть на примете несколько адвокатов, которые смогут добиться снятия с него всех обвинений и освобождения за несколько дней. Хотя это вытащит всю историю на публику, а никто из нас не желает этого.
- Нанимайте каких угодно адвокатов. Оно отправится под суд, как и любое другое подобное существо, которое мы найдём в три-ноль-первом. Яма - не место для вас и ваших Рук Света, Инквизиторов или прочих тварей, которых вы откопали бог знает где.
- "Рука" служит высокой цели. В конце концов, они охотятся только за телепатами. Мы оба разделяем опасения относительно их силы. Вам, разумеется, не следует их опасаться. Уверяю, что вы внесены в список исключений.
- Это надо понимать как угрозу?
- Разумеется, нет. Мы не угрожаем, Сенатор Смит.
- Что ж, а я - угрожаю. Держите их подальше от Три-ноль-первого. Теперь же прошу меня простить, мне пора вернуться к игре в покер. - Он встал и направился к двери.
- Конечно. Удачи вам, хотя и не думаю что она вам понадобится. Вы производите впечатление хорошего карточного игрока. Да, вы не получали недавно сообщения от мисс Винтерс?
Декстер остановился и обернулся.
Эдгарс просто поднял бровь.
- Всего лишь любопытство, уверяю вас. Можете спокойно возвращаться домой.
Декстер ушёл. Лишь когда он ушёл и направлялся домой, он осознал, что пока он был с Эдгарсом - он не чувствовал, как разум твари пытается копаться у его в мозгу. В свою квартиру он вернулся с раскалывающейся от боли головой.
Иногда я хочу, чтобы я могла знать Г'Кара в молодости. Я говорила с теми, кто видел его тогда, кто слышал его речи, и я вижу как глаза стариков вспыхивают от воспоминаний. Они рассказывают мне о мужчине, который мог убедить камни спуститься с гор, кто мог призвать из земли огонь, и кому отвечал голос самой земли.
Я никогда не слышала, как он говорил. Подождите, позвольте мне себя поправить. Я часто говорила с ним во время моего ученичества. Я прочитала все его речи. Но холодные слова - это лишь бледное подобие страсти и ярости, которыми он был наделён. Я пыталась представить старика, которого знала я, молодым и пылким оратором, которого мне описывали. Иногда, когда я ловила его взгляд на пляшущие в свете огня тени, мне казалось что я тоже что-то вижу там, но это длилось лишь мгновение, а потом всё исчезало.
К тому времени он потерял столь многое. Мы все понесли потери, но он явно воспринимал всё это очень лично. Он произносил имена тех, с кем я никогда не встречалась: Нерун, Майкл Гарибальди, Альфред Бестер, Джон Шеридан. Он рассказывал о Великой Машине, о "Вавилоне-4" и о техномагах, и я едва не плакала от мысли о том, что все эти чудеса навечно ушли из галактики.
В течение Войн Света и Тьмы Г'Кар изменился - навечно и бесповоротно. Переломной точкой, вероятно, стала Битва на Третьем Рубеже, где он навсегда потерял богоподобную мощь, что была в его руках, и увидел, как его мечты о будущем исчезают в тысячелетнем прошлом.
Но это было лишь одно событие. Были и бесчисленные другие. Утрата его глаза, предательство, что было Кровавой Ночью, Последняя Ночь Тени, которую, благодаря удаче, пережили мы оба, в то время как очень многим этого не удалось.
И всё же, бывали также и краткие моменты передышки, крошечные искорки света во тьме. Про один такой случай он рассказал мне. Это было на бракирианском Дне Мёртвых...
Л'Нир с Нарна, Уроки у ног Пророка.
Шепоты со Дня Мёртвых - VI.
- Вы здорово изменились, Ха'Кормар'х
- В самом деле? Намного?
- Ваши глаза. Они не горят, как прежде. Ваше дыхание - усталое. Ваши движения медленны и тяжелы. Да, Ха'Кормар'х Г'Кар, вы изменились.
- Я не думал, что это так заметно. Да, я изменился. Я устал и выдохся. Я сражался достаточно, а когда я думал, что это закончилось - оказалось, что ничто не закончено.
- Так значит, война закончилась?
- Война, на которой сражались мы - да. Но я боюсь, что на горизонте война ещё более страшная, просто мы ещё не видим её. Когда-то ты сказал, что я вижу больше других, что я смотрю на мир иными глазами, что я срываю все шоры, которые другие надели на себя.
- Я помню.
- Я хотел бы, чтобы это было не так. Я хотел бы быть слеп, как остальные.
- Искренне?
- Нет. Не искренне. Но порой - да. Никто больше не слушает. Никто не слушает меня, уже давным-давно.
- Так заставьте их выслушать.
- Я пытался. Я говорил и они слушали, но когда я отводил взгляд, они брались за старое. Это - всё, что я есть для них? Это - всё, чем я могу быть? Строгий учитель, за которым следуют лишь когда я рядом, и о ком забывают, когда меня нет?
- Для меня ты никогда таким не был.
- Так почему же они не понимают? Они ослеплены старой ненавистью. Я думал... я убедил их закончить войну. Флоты отправились на помощь центаврианам. Они действительно сражались и умирали, чтобы защитить Центаври Прайм. Кто бы мог поверить, что такое возможно?
- А сейчас? Сейчас они взялись за старое. Они интригуют и строят заговоры, и думают что я не замечаю. Мы переняли у центавриан чересчур многое, и их Великая Игра была из этого худшим. Самым худшим.
- В конце концов мы уничтожим их, или же они уничтожат себя - а почему? Потому что они не могут видеть ничего, кроме прошлого! Они не могут посмотреть в будущее.