— Вы про это? — спросил майор и захлопнул этот «бювар» прямо перед моим носом.

Наверное, чтобы я ничего не успел прочитать. Я сказал:

— Да!

Из всего текста я успел разглядеть только несколько бессмысленных слов на верхнем листке: «завал», «руки», «множественные» и «выходит».

— Сожалею, но даже дать вам почитать это до окончания следственных мероприятий, я не могу! Таковы правила!

— Но это же мне написано! — я не мог сдержаться и кричал. — Почему я должен позволять читать вам свои письма?!

— Сожалею… — снова сказал Вяземский и положил папку на столик между нами.

Значит, действительно это письмо написано дядей Витей. Он что-то хотел до меня донести. И между мной и письмом теперь встала махина федеральной службы… Надо рисковать! У меня другого выхода больше не оставалось!.. О том, как это будет фактически тяжело и физически опасно, думать даже не хотелось. Надеялся только, что судьба мне будет благоволить.

Я приложил правую руку к животу и сморщился. Сначала собеседника нужно подготовить…

— Извините! — я прохрипел это почти натурально.

Потом слегка согнулся, демонстрируя боль в животе. Всё, подготовка завершена.

— Вам плохо? — чуть встревоженно спросил майор.

Мне надо было, чтобы первым спросил он. Значит его это задело. Правда, как я заметил, самую малость.

— Да! — тут же сдавленным голосом отозвался я. — Мне… в туалет надо!

Другого места, где смог бы это сделать не на виду у всех, я не знал.

Майор вздохнул и сказал высокому:

— Проводи товарища!

В коридоре по-прежнему стоял второй высокий. Это чтобы я не убежал? Он делал что-то со своим смартфоном, но, когда мы вышли, спрятал его за спину. Туалет оказался в самом конце коридора. Мой провожающий остался стоять в коридоре, сказав: «Только недолго!». А я зашёл внутрь. Заходя, глянул в окно. Меня даже передёрнуло. В окне были видны верхушки деревьев, высаженных вокруг здания. Мы были на третьем этаже, почти на десятиметровой высоте над землёй! Дело становилось всё страшнее. Но я опять отмахнулся. Всё может быть! В кабинке я встал спиной к двери и поднял руку с часами. Там светились цифры: «-600» и «200». Это я заготовил ещё дома. Чтобы иметь возможность избежать в полиции какой-либо неожиданной ситуации. Теперь же мне приходилось оперировать иными цифрами. Я задал число и время. И срок нахождения там увеличил с 200 до 2000 секунд. Должно выйти чуть больше получаса. Думаю, этого будет достаточно. Потом снял защиту. Оставалось только тронуть сканер отпечатка пальца. Но делать это было ещё рано. Мне ещё нужен был тот бювар, который остался на столике в кабинете.

Выйдя из просторной кабинки, глянул мельком в зеркало. Тот Валерка за стеклом выглядел взъерошенным и несколько испуганным. Не останавливаясь, я попробовал улыбнуться ему. У зеркального это вышло очень кисло. Я поправил левый рукав, спрятав часы, и вышел.

В кабинете майора Вяземского всё было почти так же. Только нужная мне папка со столика перекочевала на стол с компьютером, стоящий у стены. И оказалась теперь за спиной майора. Почему даже что-то простое в теории, становится неимоверно сложным в этой жизни?

— Легче? — участливо спросил майор.

— Немного. — мне не хотелось, чтобы он заподозрил мою готовность сделать прыжок.

Я снова сел на прежнее место за столик.

— Тогда продолжим. У нас остался невыясненным вопрос о сотрудничестве. Вы, Валерий Евгеньевич, должны понимать, что у вас просто нет другого пути. Согласны вы с этим, или нет, но придётся помогать нам. Так что давайте сделаем всё мирно. Это больше в ваших интересах, чем в моих! А мне, если вы не хотите на время с ним расстаться, необходимо, чтобы вы рассказали об этом устройстве всё. Понимаете?

Я вздохнул. Почти то же самое, только иными словами, сказал когда-то в две тысячи одиннадцатом Виктору Александровичу Егорову я сам. И я проговорил:

— Как мне сказал когда-то первый владелец часов, я тоже хотел бы это знать. У меня сведений об этом ещё меньше, чем вы думаете…

— Так может мы поможем друг другу. Мы можем привлечь для изучения этого устройства различных исследователей. И, на определённых условиях, конечно, я готов поделиться полученной информацией с вами… Вы можете смело на это рассчитывать.

Я снова посмотрел на синюю папку, лежащую за спиной майора. Если бы можно было подтянуть её к себе хотя бы взглядом, я сделал бы это не задумываясь…

— Вы упомянули о помощи. Я вам помогу, если хотите, но мне нужна ваша помощь именно сейчас. — я, пожалуй, стал вести себя уже нагло. — Я вам сказал, что это письмо мне. Дайте, я прочитаю, и потом всё, что захотите…

Видя, что он сомневается, я решил давить дальше:

— Это письмо от моего родного дяди. Он умер. И это оставил для меня… Неужели в ваших правилах нет ничего человеческого?..

В кабинете повисла тишина. Я очень надеялся, что это проймёт. Поэтому дальше молчал. Высокий наклонился к майору и стал что-то шептать в ухо. Я расслышал только одно: «Не верил…» или «Не верит». Они шептались ещё секунд двадцать. Потом майор повернулся ко мне.

— Хорошо! Я нарушу правила и дам вам прочитать письмо вашего дяди. Взамен я жду что вы дадите мне возможность познакомиться с вашими часами.

Я кивнул. Согласие было достигнуто и высокий взял синюю папку со стола и подошёл ко мне. Папку он прижимал к себе и выжидающе смотрел на меня. Получить всё как я хотел, мне не удалось. Мне папка нужна была именно в моих руках. Я уже тонул во вранье:

— Я не уверен, что здесь у вас все листы. Потому что мне говорили, что там были и какие-то фотографии. — я врал нагло, с серьёзным лицом.

Высокий заглянул внутрь папки и пожал плечами:

— Нет здесь фотографий! Только рукописный текст.

Готовясь к рывку, я сидел не шевелясь. Мне нужно было только получить папку в свои руки…

— Можно, я сам посмотрю? — как можно более безобидно попросил я.

Майор кивнул высокому и тот протянул мне тяжёлый бювар. Я как мог более спокойно взял и тут же сунул себе подмышку. Потом вскинул левую руку и потянулся к ней правой.

— Эй-эй! — вскрикнул высокий и схватил меня за правую руку.

Я жалобными глазами посмотрел на него и овечьим голосом проблеял:

— Часы снять…

— А… — сказал высокий, отпустил мою руку и отступил на шаг.

Это была его ошибка. И я тотчас же ей воспользовался. Всё произошло за секунды. Сунул палец под циферблат и до щелчка надавил последнюю кнопку. Чтобы успеть сгруппироваться, приподнялся с кресла. Увидел удивлённые, без тревоги ещё, лица этих двоих и ещё до вспышки закрыл глаза и сделал шаг. Пока весь наш разговор тянулся, я незаметно вентилировал лёгкие неглубокими, но частыми движениями брюшной диафрагмы. Для собеседников это совершенно незаметно. Теперь же, когда грянул яркий свет, я чувствовал от избытка кислорода в крови лёгкое головокружение. Меня покачивало и куда-то несло… Свет мерцал. Я даже обычного холода почти не чувствовал.

К концу второй минуты, наконец захотелось сделать вдох. Но было ещё очень рано. Я приоткрыл глаза. Пустой кабинет неустойчиво покачивался. Шторы и жалюзи часто-часто открывали внешний свет и снова закрывали его. Всё время мерцал яркий светильник на потолке. Потом он исчез… Исчезли шторы, окно стало сквозным проёмом… И бесконечно яркий свет хлынул внутрь.

Стены быстро таяли, и подо мной, где-то глубоко внизу образовалась мерцающая яма… И я в неё падал. Медленно, но неуклонно. Надо было готовиться к приземлению. Я не представлял, как можно целым упасть с такой большой высоты! Ногами эту скорость погасить будет невозможно! Но ничего изменить я уже не мог. Сам на это подписался, и теперь пожинал плоды.

Когда яркий свет наконец погас и вернулись городские звуки, остатки опоры подо мной растаяли. Я, потеряв устойчивость, судорожно взмахнул руками и полетел вниз… Почти целую секунду я падал, потом что-то упруго ударило по правой ноге и меня завалило в сторону… Треск веток и разорванной ткани. И хлёсткий удар, рассыпавшийся по всему телу…