Я был в сознании. Это было хорошо. Тёплый ветерок ворошил листья на тонких ветках у моего лица. Я пошевелился и стал скатываться с куста. Да, я упал на куст. Пахло свежей зеленью и ещё чем-то до отвращения, до боли знакомым… Да это же тот сквер, который я помнил с детства! И гнилостный запах исходил от лежащего тут же между кустов бомжа. Живого, я надеюсь. Фу-у! Надо быстро уходить.

Было уже темно. Десять часов вечера. Семнадцатого июля две тысячи третьего года по часам… Вот это я махнул! Четырнадцать лет с лишком. Время я выбрал, чтобы было тепло, так как я уже мёрз в недавнем прошлом, и темно, чтобы никого не напугать своим падающим из ниоткуда телом… Шлёпнулся с десятиметровой высоты, ничего не сломал и даже сознания не потерял! Спотыкаясь о бутылки и шуршащие пакеты под ногами, я вышел на более твёрдую поверхность. Наверное, асфальт.

И тут меня, словно громом поразило! У меня в руках ничего не было. Я потерял ту папку, из-за которой сюда и попал. Мудро поступил, ничего не скажешь! Выкинул себя в непроглядную ночь. Времени оставалось быть здесь только полчаса. За это время я должен найти папку и отбежать, чтобы не оказаться случайно замурованным в фундаменте.

С папкой всё же мне немного повезло. После десяти минут упорных поисков поблизости от бомжа, в переулок рядом со сквером, въехал автомобиль. И в его фарах на ветке дерева я увидел синий проблеск. Несколько встряхиваний липы и бювар с громким стуком падает на асфальт. Он целый, внутри шуршат три бумажки моего дядьки. Всё великолепно! Теперь нужно как-то отсюда исчезнуть… Город в этом времени, по крайней мере, эта окраинная его часть, совершенно чужой. В какую сторону можно бежать, совсем не знаю. Где здесь запад, где восток… Что здесь будет через пятнадцать лет? Мне самому в этом две тысячи третьем году исполнилось только восемь… И здесь я тогда уже не бывал. А в этот сквер меня несколько раз выводила раньше мама, когда я был ещё совсем маленький. Я с удовольствием искал здесь друзей, таких же мелкотравчатых, и играл с ними во все обычные детские игры.

Я и правда, немного растерялся. Очень всё вокруг незнакомое. И дома, и улицы. Где-то рядом должна быть река, но где? И я побрёл, не особо разбирая дороги. И вышел всё-таки на берег почти перед самым возвращением. Мне казалось, берег — это что-то для меня безопасное. Домов на реке строить не будут… Здесь на берегу всё было также непривычно. Заросший ивами и камышом, необустроенный, совсем дикий берег. Костёр какой-то невдалеке. К кусту у воды привязана чья-то лодка. А метрах в трёхстах ниже по течению уже заканчивали строительство нового городского моста. Полотно ещё не укладывали… Сейчас бы это сфотать, цены бы снимку не было. Но мой смарт остался на входе в управление ФСБ… Шъёрт побери! Как говорил когда-то в «Бриллиантовой руке» Геша Козодоев.

Я подошёл ближе к воде. Оставалась последняя минута моего вынужденного вояжа в прошлое, когда неожиданно на берегу появились шумные люди. Как мне везёт с сотрудниками МВД. Опять они! И фонарики в глаза тоже надоели! Где она теперь, моя спокойная жизнь? Это просто хроническая невезуха!

— Стоять! — подбегая, приказал мне сотрудник запыхавшимся голосом.

Остальные его собратья бросились в сторону костра. А этот больно ткнул меня в живот какой-то палкой. А я как раз начал интенсивную вентиляцию лёгких. Просто стою, никого не трогаю и глубоко дышу. Палка немного сбила дыхание, но я всё равно глубоко вдохнул и полностью выдохнул.

— Лежать! — противореча себе, снова крикнул этот тип.

А мне было не до его игрушек. Оставалось около пятнадцати секунд. И я намеревался дышать всё это время полной грудью.

— Ты оглох что ли? Я говорю, лежать!

И он снова ткнул меня палкой… Вдох… Выдох… Десять секунд.

Вдох… Выдох… Шесть… А этот всё кричит и бьёт… Наконец, он попытался меня, схватив за ворот, повалить на землю. Повис и ткнул ногой под коленку. Уже начав падать, с прижатой к груди своей бесценной синей папкой, я правой рукой попытался ухватиться за руку бойца… Под пальцы что-то попало, и я за это дёрнул…

И тогда же я почувствовал рывок, всё окончательно потемнело. Дыхание было перекрыто, и я оказался медленно скользящим к земле с мыслью: «Достаточно ли я встал близко к воде. Здесь где-то будут расширять дорогу. Снесут несколько частных домов, сделают насыпь и застелют это место дорожным полотном. Если я ошибся, окажусь замурованным в толще земли. Интересно, что бывает, когда возвращаешься в то место, где что-то построено. Человека, воздух и воду можно оттолкнуть, а твёрдую стену?»

Считать я снова не стал. Было уже безразлично сколько продлится моё путешествие. Ведь изменить ничего нельзя. Большая звёздочка, размером с луну и цветом, как апельсин, быстро бегала по серо-жёлтому небосклону через зенит от горизонта у меня за плечом. Так быстро, что разглядеть подробности я не мог. А я, пытаясь выправить своё не очень вертикальное положение, смотрел на песок, где должна была появляться моя быстро скользящая тень и её не видел. Я был, как дух, как привидение. И, наверняка, в зеркалах бы тоже не отражался. Как вампир…

Нервно вздрагивавшая речная вода, то накатывала мне на ноги, то отступала обратно в русло. И временами покрывалась тёмно-красным льдом. Да и снег был не белым, а только светло-коричневым. В то время когда снега не было, изредка налетали короткие серые туманы. Но их быстро уносило течением времени.

Кто-то поставил тёмно-серый автомобиль прямо на берегу, возле меня. Жигули. И я наблюдал, как сходит у него с порогов краска, как исчезают стёкла, на глазах ржавеют молдинги… Перед тем, как ему исчезнуть окончательно, от автомобиля остаётся только тёмный ржавый скелет… Съели.

А потом сам берег резко поднялся и невежливо отпихнул меня к воде.

Когда всё кончилось и появился нормальный яркий дневной свет, я оказался стоящим у крутого берега почти по колено в ледяной воде. Ногу толкнула небольшая льдинка… Надо срочно из реки выбираться! Насыпь была невысокой с пологим бетонным склоном, и мне удалось даже, не помогая себе руками, взобраться на дорогу.

На часах ничего, кроме пульса, больше не светилось. Значит теперь наступило моё настоящее время. 16 марта 2018 года. Поднявшись, я сел на бордюр и попытался снять ботинок, полный воды. В руке что-то мешало. Я разжал пальцы и увидел круглый значок «МИЛИЦИЯ ППС» с золотистым пернатым гербом на красном поле. И клочком серой ткани на защёлке. Не сразу сообразил, что это я сам сорвал этот предмет с груди полицейского… в смысле, милиционера. Тогда ведь у нас была милиция. Я очистил застёжку и сунул значок в карман. Удивлю потом кого-нибудь!

Людей на дороге и машин долго не было. Я успел вылить воду из ботинок и немного отжать низ брюк. Только тогда появились местные мальчишки, которых я, без сомнения, заинтересовал…

Дорогу по городу я выбирал, избегая полицейских машин и видеокамер на дорогах. Хорошо, что я все видеокамеры знаю. Каждая у нас в городе ставилась с помпой. И я шёл быстро, стараясь ещё и согреться. После летней прогулки я успел в пути замёрзнуть, да и у нас было ещё холодно.

Наконец, мне повезло. У торгового центра на площади Маяковского, меня догнал мой автобус.

Димка был, как всегда, дома.

— Ты как раз к обеду.

— А также, к ужину и завтраку… Я боюсь возвращаться к себе…

— Что-нибудь опять случилось?

И я начал рассказывать о своих злоключениях за последние два часа.

— То есть, ты пообещал им сотрудничать?..

— Я обещал дать посмотреть мои часы. И больше ничего. От сотрудничества я отказался. Уж лучше я часы кувалдой разобью…

— Ну, и… — Димке хотелось знать всё, что случилось.

— Я сбежал!.. Они мне просто выхода не оставили! Это, говорят, не твой документ, а наш…

— Какой документ?

Да, я же забыл сказать Профессору про письмо. Я его уже успел прочитать, когда ехал сюда в автобусе.

— Лика, когда я от дяди Вити вернулся, передала мне письмо. Ну, не совсем передала… В общем, когда я из своей квартиры сбежал, оно осталось там. И полиция потом отнесла его к вещ докам. И в ФСБ отказались дать даже почитать!.. Я добился возможности взять в руки эту папку, и сразу же сбежал…