своей сути (хотя удовлетворение этих нужд уже носит не животный, а «очеловеченный» характер). Социальное же оказывается чем-то «привитым» к биологической основе, которое стоит

над ней и в необходимых случаях подавляет ее в своих интересах. По сути дела именно такое «иерархическое» представление

отображает и павловская теория двух сигнальных систем.

Как известно, согласно этой теории первая сигнальная

система человека однородна с сигнальной системой животных; локализована она в основном в подкорке мозга. Вторая

сигнальная система, основанная на «сигнале сигналов» − сло13

14

К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч., т.3. − С. 37.

Э.В. Ильенков. Диалектическая логика. − С. 135.

73

ве, локализуясь в коре главного мозга, представляет собой

высшее, сугубо социальное образование. Выделение двух

сигнальных систем является важным вкладом И.П. Павлова в

изучение природы человека. Однако в его модели системы

высшей нервной деятельности человека нет места сознанию −

тому явлению, которое наравне с мышлением считается специфическим свойством человека, − нет и необходимости в

нем. Единственно мыслимая в этом случае для него роль −

«выделять и усиливать одну мысль среди множества других,

что одновременно идут в коре», что «осуществляется за счет

механизма внимания»15. Или, как писал Павлов, «сознание

представляется мне нервной деятельностью определенного

участка больших полушарий, в данный момент, при данных

условиях обладающий известной оптимальной (вероятно, это

будет средняя) возбудимостью»16. Но вряд или корректно связывать сознание человека только с локализацией зоны возбуждения («активизацией моделей» по Н.М. Амосову) – ведь

выделение в мозгу одного нервного процесса отнюдь не специфично для человека, оно имеет место и у животных.

Но в том-то и дело, что попытка определить сознание просто как свойство высокоорганизованного мозга заранее обречена на неудачу. Результатом оказывается только порочный логический круг в определениях: «Понятие сознания характеризует

социально детерминированное, идеальное отображение объективной реальности и вместе с тем высший уровень в развитии

психики. ... Вместе с тем сознательными называют такие психические явления и поведенческие акты человека, которые проходят через его понимание и волю»17. Можно привести множество

примеров, но дальше такого же порочного круга они не идут:

человек обладает сознанием, так как он осознает действительность, а осознает он ее потому, что обладает сознанием. Недаром известный специалист в области психологии и кибернетики

У.Росс Эшби не находил в своей модели мозга места сознанию и

15

Н.М. Амосов. Регуляция жизненных функций и кибернетика. − К., 1964. − С. 68.

И.П. Павлов. Полн. собр. соч., т. III, кн. 1. − М.-Л., 1951. − С. 247.

17

В.Г. Пушкин. Психика, сознание, бессознательное // Проблемы сознания в

философии и научном познании. − Л., 1985. − С. 4.

16

74

субъективным элементам, поскольку, по его словам, «ни разу не

испытал необходимости вводить их в наш анализ»18.

Вообще поначалу кибернетики однозначно отдавали предпочтение «количественному» подходу к проблеме сознания и

мышления: «Спора нет, общение людей между собой сильно повлияло (!) на формирование мышления человека. Отсюда, однако,

вовсе не вытекает, что у машины, имеющей достаточно высокую

начальную организацию, мышление не может развиться в результате индивидуального решения все более сложных задач»19. Однако со временем такого рода энтузиазм поубавился. Препятствия, выявленные попытками создать полную кибернетическую

модель мозга, принуждают некоторых исследователей уже по

этой причине предполагать, что сознание (как и мышление) как

таковое в принципе выходит за пределы индивида, в противоположность классическому представлению о сознании как «внутреннем» для мозга феномене. На самом деле сознание, будучи

индивидуальным по локализации, возникает только во взаимосвязи с другими людьми и функционирует в этом взаимодействии. А потому «сознание с самого начала есть общественный

продукт и остается им, пока вообще существуют люди»20.

Информация, которая получается и которая затем перерабатывается животным организмом, всегда будучи связанной с определенными материальными носителями, существует на каждом этапе получения и переработки в виде некоторых, специфических для каждого звена общей цепи сигналов, т. е. с изменением своей материальной основы на каждом этапе подвержена определенной трансформации по форме представления − перекодировке. Те «правила», согласно которым происходит такая

трансформация (коды), частично заложены в составе безусловных рефлексов, но по мере эволюционного развития все больше

вырабатываются организмом условно-рефлекторным путем в

процессе накопления индивидуального «жизненного опыта».

У человека самое непосредственное отношение к сознанию

как явлению общественному имеет слово как «сигнал сигна18

У.Р. Эшби. Конструкция мозга. − М., 1962. − С. 33.

М.М. Бонгард. Проблема узнавания. − М., 1967. − С. 260.

20

К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч., т.3. − С. 29.

19

75

лов», которое оказывается своеобразным «промежуточным звеном» при перекодировании информации между внешними сигналами и внутренними нервными процессами. И это дополнительное звено вводится в цепь обществом. Внесенный код не

имеет генетически ничего общего с первичным сигналом (т.е. отсутствуют общие, «естественные», в самом организме заложенные «правила» автоматической перекодировки), зато отличается

общезначимостью для некоторой группы людей. Поэтому тем,

кто «воспринимает» информацию извне, может быть уже и другой человек, равно как и кому-то другому могут быть переданы

результаты переработки этой информации. Но слово не есть

единственным внешним «носителем» информации, передаваемой

между людьми. Понятно, в наиболее выраженном и завершенном

виде указанный момент действительно имеет вербальный характер, но аналогичную роль играют также любые другие знаки (а не

«естественные» сигналы). Слова (равно как и другие знаки) в качестве сигналов заменяют внешние влияния именно потому, что

только при их помощи эти влияния социализируются, т. е. отвлекаются от конкретного психического акта данного индивида и

становятся общезначимыми (общественными).

Только с введением таких общезначимых «внешних» кодов

(независимо от формы их выражения) мозг человека, оставаясь

органом индивидуальным, становится органом общественным,

«работающим» во взаимодействии с мозгом другого человека.

А это значит, что в процесс мышления кроме идеальных, «внутренних» элементов включены также элементы «внешние» (для

индивида, но не для общества), т. е. все используемые в коммуникации знаки, имеющие тот или иной искусственно созданный

материальный носитель. В общественном процессе мышления

происходит постоянное «опредмечивание» мыслительных конструкций (значений) в материальные сигналы (знаки) и обратное

«распредмечивание» последних.

А сознание человека, которое появляется «на пересечении» индивидуального и общественного, неразрывно связано с

языком как системой знаков, будучи как бы его субъективным

воплощением, ровно как язык (прежде всего в своей высшей,