связано с представлением о разумной деятельности, возникает

лишь тогда, когда мозг начинает обладать достаточным количеством нейронов при резком усложнении связей между ними. Вот

тогда мозг приобретает все те атрибуты, которые отвечают нашим представлениям о мышлении»3. Однако такая, с позволения

сказать, «вульгарная диалектика» разделяется далеко не всеми, и

качественный переход здесь многими исследователями связывается не с уровнем развития отражательного аппарата самого по

себе, но с обществом как с определяющим фактором.

Особый характер интеллектуальных способностей человека

по отношению к животным обычно видят в том, что человек

способен к мышлению. По словам Гегеля, «человек отличается

от животного именно тем, что он мыслит»4. В противоположность этому, рассуждая об отличительных особенностях человека, Фейербах отмечал: «Человек отличается от животного вовсе не только одним мышлением. Скорее все его существо отлично от животного. Разумеется, тот кто не мыслит, не есть человек, однако не потому, что причина лежит в мышлении, но

2

В.Л. Комаров. Избранные сочинения, т.1. − М.-Л., 1945. − С. 530.

Н.Н. Моисеев. Универсальный эволюционизм. – Вопросы философии. –

1991.− № 3. − С. 10.

4

Г. Гегель. Соч., т.V. − М., 1937. − С. 6.

3

70

потому, что мышление есть неизбежный результат и свойство

человеческого существа»5. Если уж продолжить сравнение человека с животными, то особенно наглядно оно относительно отражательного аппарата, который стал результатом эволюции в водной среде, где существенным образом меньшее, чем на суше,

влияние случайных факторов, и где, следовательно, среда более

детерминирована по отношению к организму («наиболее стабильным местообитанием во многих отношениях является океан»6) и

соответственно бóльшую роль играет собственно «вычислительный аппарат». В этих условиях эволюция привела к такому высокоорганизованному аналитическому аппарату как мозг дельфина,

способному к эффективной обработке информации, но без какихлибо признаков разума или мышления, поскольку здесь оказался

ненужным переход к более высокому уровню организации. Недаром все попытки выявить у дельфинов язык или же научить их

языку человеческому не дали результатов.

Несомненно, что появление специфически человеческой особенности − разума – требовало весьма высокого уровня развития

мозга: «действительно существенные и активные явления жизни и

обучения начинаются лишь после того, как организм достигнет некоторой критической ступени сложности»7. Однако разум − это не

просто мера сложности отражательного аппарата вообще и мозга в

частности, а характер его функционирования. «Отец» «философской антропологии» М. Шелер не без оснований заявлял: «Я утверждаю: сущность человека и то, что можно назвать его особым

положением, стоит высоко над тем, что называют умом и способностью выбора, ее не достигли бы даже и тогда, когда представили бы себе этот ум и способность выбора в количественном отношении как угодно выросшими, даже до бесконечности» 8. Качественная же особенность функции человеческого мозга заключается в ее общественной направленности, в том, что каждый

индивидуальный мыслящий мозг есть орган общества. Разум,

мышление – явления общественные, и человеку они присущи не

5

Л. Фейербах. Избр. произв., т.1. − М., 1955. − С. 20.

Д. Гриффин, Эл. Новик. Живой организм. − М., 1973. − С. 36.

7

Н. Винер. Кибернетика. − М., 1968. − С. 301.

8

Цит. по П.В. Корнеев. Современная философская антропология. − М., 1967. − С. 20.

6

71

просто как существу с высокоразвитым «вычислительным устройством», а как существу общественному, как элементу единого

целого – общества. Хотя «общество как субъект существует лишь

в деятельности отдельных людей»9, мышление каждому индивиду свойственно именно как элементу общества.

Мышление в догегелевськой философии считалось функцией мыслящего мозга человека как индивида. Гегель в этом отношении делает значительный шаг (хотя и в специфическом направлении). У него логические формы развития науки и техники

противостоят сознанию как объективные для индивида, которые

как таковые определяют все его действия, в том числе и мышление. «Согласно этим определениям мысли могут быть названы

объективными мыслями, причем к таким объективным мыслям

следует причислять также и формы, которые рассматриваются в

обычной логике и считаются обыкновенно лишь формами сознательного мышления. Логика совпадает поэтому с метафизикой, с наукой о вещах, постигаемых в мыслях»10. Действительность же представляет собой реализацию деятельности людей,

в том числе их мышления, на протяжении всей истории, и «этот

мир есть опредмеченное – реализованное в продукте – мышление человечества, есть отчужденное мышление вообще. А индивиду надо его распредметить, присвоить те способы деятельности, которые там реализованы»11. Только тогда человек может

мыслить, что он, однако, также выполняет именно как элемент

общества как целого и в интересах последнего.

«Животное непосредственно тождественно со своей жизнедеятельностью. Оно не отличает себя от своей жизнедеятельности. Оно есть эта жизнедеятельность. Человек же делает самоё свою жизнедеятельность предметом своей воли и своего

сознания. Его жизнедеятельность – сознательная. Это не есть

такая определенность, с которой он непосредственно сливается

воедино»12. Разумеется, каждый человек представляет собой не9

П.В. Копнин. Введение в марксистскую гносеологию. − К., 1966. − С. 64.

Г. Гегель. Соч., т.1. − М.-Л., 1929. − С. 25.

11

Э.В. Ильенков. Диалектическая логика. Очерки истории и теории. − М., 1984.

− С. 151-152.

12

К. Маркс, Ф. Энгельс. Из ранних произведений. − С. 565.

10

72

которую отдельность как биологическое существо, но то, что

делает его человеком как существом социальным, вносит в него

общество. «Та сумма производительных сил, капиталов и социальных форм общения, которую каждый индивид и каждое поколение застают как нечто данное, есть реальная основа того,

что философы представляли себе в виде “субстанции” и в виде

“сущности человека”»13. Соответственно «очевидно, что мышление надо исследовать как коллективную, кооперативную деятельность, в ходе которой индивид с его схемами сознательного

мышления исполняет лишь частичные функции. ... Реально принимая участие в общей работе, он все время подчиняется законам и формам всеобщего мышления, не сознавая их в этом качестве»14. Однако, справедливо подчеркивая общественный характер мышления, все же было бы абсолютно неверно забывать

и о том, что оно в тот же время конкретно осуществляется только индивидом, а потому может быть понято лишь в диалектическом единстве этих моментов.

Таким образом, можно утверждать, что конкретно отличие

человека от животных, в том числе и в данной сфере, выражается в его двойной, биосоциальной природе. Представление о биосоциальной природе человека довольно распространено. Однако

обычно согласно этому представлению человек относится к

биологическому как естественное существо, которое имеет биологические нужды (потребность в пище, комфортных условиях,

половая потребность и т. п.), что роднят его с животными по