своеобразной (или первоначальной) разновидностью религии,

обязательно предполагающей наличие и вмешательство в «мирские дела» некоей «высшей силы», не являющейся органичной

частью реального мира, а стоящей вне его и над ним.

Это же относится и к тем действиям, которые вредны для

того или иного технологического процесса, конкретного человека или рода в целом. То есть система запретов (табу) также

вытекает не из религиозных представлений о «высшей силе» и

ее велениях, а из общей «теоретической картины» данного мира (или же тех или иных его подразделений), из по-своему понятых законов этого мира, нарушение которых, по существующим представлениям, объективно приведет к негативным

результатам – столь же объективно, как и исчезновение опоры

ведет к падению. Это, естественно, вовсе не значило, что людям должно было быть известно, почему то или иное негативное следствие должно было иметь место и каким именно образом оно должно было произойти. Скажем, человек не знал, какие беды обрушатся на род при нарушении экзогамии, но был

уверен, что произойдет это непременно. Однако человек ведь

не знал также, почему и как образуется отщеп из нуклеуса, какие процессы в кремне при этом происходят, однако был уверен, что отщеп обязательно образуется, если по нуклеусу нанести удар определенной силы и направления.

Следовательно, табу вовсе не являлись воплощением запретов религиозных, т. е. запретов, налагаемых в каких-то своих

целях «высшей силой» с грядущим наказанием за их неисполнение со стороны этой, стоящей вне и над миром «высшей силы».

Это были запреты, объективно налагаемые законами реального

мира – как их видели люди того времени. А что касается религии, то она появляется только тогда, когда вследствие определенных процессов в роде начинается его разложение, когда нарушается строгая эгалитарность первобытного рода. Происходит это начиная с появления производящей экономики, т.е. с мезолита (и даже с неолита).

Палеолитическая первобытность – время без религии. Человек обходился без религии бóльшую часть времени своего

87

существования (на протяжении всего верхнего палеолита).

Очень медленно, но неуклонно он расширял рациональные

знания о мире, заменяя недостающие магическими представлениями (которые иногда отражали истинную, но неизвестную картину мира, а чаще были достаточно далеки от нее),

постепенно увеличивая объем истинных сведений, избавляясь

от заблуждений (и впадая в новые).

Но возникающее на определенной ступени развития человечества социальное неравенство привнесло в идеологию

общества идею высшего существа, стоящего вне и над реальным миром. В дополнение к знаниям (всегда включающим

как истину, так и заблуждения), появляется новый элемент

идеологии – религиозные верования. Иными словами, возник

такой элемент, по отношению к которому вопрос об истинности не может ставиться в принципе (значительно позже появившиеся «доказательства бытия божия» с полной несомненностью доказали разве что его недоказуемость). Таким образом,

произошло принципиальное искажение реальной картины мира –

усложняющее процесс его познания, однако объективно необходимое для успешного протекания дальнейших социальных

процессов, в том числе и познавательных.

Внеся в познавательный процесс веру, религия внесла в него также, в частности, и веру априори в определенное единство

мира, пусть и обеспечиваемое некими высшими, вне его стоящими существами. Основой здесь является убеждение, что «если существует мироздание, значит – существует его единство. ...

Богопознание – поиск реальности, в которой все мы составляем

единое целое»33. Это была та методологическая основа, на которой возник исторически последующий способ получения и организации сведений о мире – философия («философия сначала

вырабатывается в пределах религиозной формы сознания»34).

Опираясь на представление о единстве мира, и оставив со временем в стороне действие божественных сил как «излишнюю

сущность», философия выработала свои методы познания.

33

34

З. Миркина, Г. Померанц. − Великие религии мира. − М., 1995. − С. 317.

К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч., т. 26, ч. 1. − С. 23.

88

Расширение знаний о мире неизбежно приводило к тому,

что он все менее удовлетворительно укладывался в жесткие

рамки заранее заданных образов. Более детальные сведения открывали в разнообразных явлениях, относимых к различным

системам образов, ряд сходных черт, заставляя предполагать

наличие в них некоторых общностей структур и элементов,

как и определенной изоморфности законов, которым они подчиняются, соответствующим образом организуя системное

обобщение имеющихся сведений. Свое высшее выражение

такая система организации знаний как раз и нашла в философии, представляющей мир в виде некоторой (порой довольно

сложной) комбинации ограниченного числа исходных элементов. Идеальное отражение этих элементов, равно как и

принципы их соединения представляют собой элементы построения философской системы – философские категории.

В философии категории играют роль «тех всеобщих определений, через которые ум познает вещи: их своеобразная

природа заключается в том, что “с их помощью и на их основе познается все остальное, а не они через то, что лежит под

ними”, – остро высказывает суть проблемы Аристотель»35.

В качестве основных, базовых элементов категории не имеют

четко определенных дефиниций, представления о них формируются на основе опыта интуитивно и развиваются в процессе

применения к конкретным явлениям.

Как уже упоминалось, Шеллинг считал, что философия в

целом находит свое «завершение в двух основных науках, взаимно себя восполняющих и друг друга требующих, несмотря на

свою противоположность в принципе и направленности»36,

а именно в трансцендентальной философии и натурфилософии.

В виде натурфилософии философия включала все положительное знание своего времени и в этом качестве играла исключительно важную роль в обобщении наличных знаний о мире. По

крайней мере, это касалось неких исходных моментов. Так,

Аристотель считал, что философия изучает «начала и причины

(всего) сущего ... поскольку оно берется как сущее».

35

36

Э.В. Ильенков. Философия и культура. − М., 1991. − С. 91.

Ф.В.И. Шеллинг. Система трансцедентального идеализма.− М., 1936. − С. 16.

89

Основной метод философии всегда состоял в наложении на

действительные, но неизвестные закономерности природы других, сформулированных умозрительно, но таким образом, что

полученные следствия достаточно удовлетворительно совпадали с реально имеющими место (феноменологический подход).

Однако по мере расширения объема знаний реальное положение

вещей все больше отклонялось от предсказанного теорией, что

требовало усложнения системы. Классический пример − система Птоломея. Геоцентрическая система мира в своем простейшем виде позволяла достаточно точно описать действительное

видимое движение Солнца, Луны и звезд, но давала совершенно

недопустимые сбои, когда дело касалось планет. Поэтому для

них изобрели весьма сложные законы движения (включающие

так называемые эпициклы и деференты) в рамках все той же,

изначально достаточно простой системы.

В результате натурфилософия в своих системах могла