создавать целостную картину мира «только таким образом,

что заменяла неизвестные еще ей действительные связи явлений идеальными, фантастическими связями и замещала недостающие факты вымыслами, пополняя пробелы лишь в воображении»37. Но, в отличие от мифологии, эти «вымыслы»

были уже не столько результатом расширения частного на

общее, сколько обобщением предшествующего опыта относительно конкретных явлений. В результате такой системой в

определенных пределах можно было успешно пользоваться в

некоторых практических целях, но теоретическим исследованиям она в силу своей принципиальной неполноты сильно

мешала. Для этого требовалась уже другая система.

Ее отсутствие при нужде во всеобщей организации знаний

заставляла на протяжении веков вновь и вновь создавать новые

системы. Великие философы совершали научный подвиг, хотя

бы временно приводя в соответствие общетеоретические представления с наличным объемом знаний, каждый раз с их учетом

восполняя в новой системе ложность исходных мировоззренческих установок. Затем все повторялось, и очередная система

входила в противоречие с опытом. И чем глубже становилось

37

К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч., т. 21. − С. 304.

90

указанное противоречие, тем больше «систем» создавалось, и

тем меньше они отвечали своей объективной цели, постепенно

превращаясь в простую «игру ума», получающую все более широкое распространение. Как с иронией писал Энгельс, «самый

ничтожный доктор философии, даже студиоз, не возьмется за

что-либо меньшее, чем создание целой “системы”»38.

Однако это вовсе не значит, что предыдущие усилия философов пропали зря. Конечно, «философия ... имеет склонность ...

замыкаться в свои системы и предаваться самосозерцанию... Но

философы не вырастают как грибы из земли, они – продукт своего времени, своего народа, самые тонкие, драгоценные и невидимые соки которого концентрируются в философских идеях»39.

Каждая новая система в определенных пределах давала временную основу для продвижения вперед в познании мира. Попутно

же решался ряд важнейших задач, наполняя сокровищницу знаний, закладывая основы для научного познания.

По мере формирования научного отношения к миру от философии начали отпочковываться отдельные науки со своим

предметом, все сужая ее сферу, образуя новую систему получения и организации сведений о мире. Тем самым создавался фундамент для формирования науки как открытой системы знаний

с относительно четким определением областей познанного и непознанного, принципиально исходящей из относительности и

неполноты познаваемых истин, нередко противоречивой, но

принципиально не ограничивающей решений возникающих задач наперед заданными рамками.

Во всех трех случаях получения и организации знаний имеет

место совокупность практического (получение знаний из окружающего мира) и теоретического (конструирование на основе

полученных знаний определенной системы − обобщенной идеальной модели мира, его элементов или аспектов) подходов. Однако указанные три стадии имеют существенное отличие относительно связи теоретического и практического. Как уже отмечалось, если на стадии мифологии теоретическая модель формируется главным образом на основе знаний, полученных в процессе

38

39

Там же. − Т. 20. − С. 6.

Там же. − Т. 1. − С. 105.

91

практической деятельности, то философская система преимущественно складывается в результате и на основе как бы «отстраненных» наблюдений над миром. Научная же деятельность как

основной метод накопления знаний предусматривает сознательное воздействие с этой целью на объекты реального мира (эксперимент). Соответственно наука представляет собой специфический вид общественной деятельности, которая органически объединяет экспериментальное изучение объектов действительности

и теоретическое их исследование – исследование уже не самого

объекта, а его модели. И именно в науке доведено до своего логического завершения разделение теоретического и опытного познания как двух сторон единого целостного процесса.

Дело в том, что «эксперименты с системой, или, как их называют, натурные эксперименты, позволяют собрать данные

ограниченного объема о прошлом исследуемой системы, и результаты этих экспериментов служат основой для формулировки гипотез и возможных обобщений, т. е. для построения

модели системы. В свою очередь, модель допускает значительно более широкие исследования по сравнению с натуральными

экспериментами, и результаты этих исследований дают нам

информацию о будущем поведении системы (прогноз), характере траектории ее движения и т. д. Правда, за такие широкие

возможности приходится платить неполным соответствием

модели и системы (или, как говорят, неадекватностью модели), следствием чего является необходимость соответствующих дополнительных проверок»40.

А вообще-то необходимость теоретического исследования

прежде всего возникает в связи с «чрезмерной» для непосредственного охвата сложностью объекта изучения. Благодаря значительному количеству элементов, из которых составляется реальный объект, количеству и разнообразию связей между ними,

еще большему (практически неограниченному) количеству актуальных или потенциальных взаимосвязей с другими объектами, любой объект имеет настолько большую сложность, что не

может быть охвачен всеобъемлющим представлением о нем. По

40

В.В. Калашников. Организация моделирования сложных систем. −

М., 1982. − С. 6.

92

мнению Норберта Винера, «ни одна часть Вселенной не является настолько простой, чтобы ее можно было понять и управлять

ею без абстракции. Абстракция – это замена части Вселенной,

которая рассматривается, некоторой ее моделью, моделью похожей, но более простой структуры. Таким образом, построение

моделей формальных, или идеальных (“мысленных”), с одной

стороны, и моделей материальных – с другой, по необходимости

занимает центральное место в процедуре любого научного исследования»41. Поэтому теоретическое исследование любого

объекта предусматривает его замену на основе полученных сведений упрощенной моделью объекта, созданной таким образом,

чтобы охватить только ограниченное количество, но зато важных (в данном отношении!) элементов и связей.

Вследствие неполной адекватности модели данному объекту обязательно возникают несоответствия между теоретическими и экспериментальными данными (т. е. в результатах теоретического исследования органически присутствуют как истина,

так и заблуждения). Речь идет не об ошибках и погрешностях,

которые всегда имеются в любом исследовании (по субъективным или инструментальным причинам), но о принципиальных

несоответствиях. Действительно, ведь «законы, которые формулируются в рамках теории, относятся по сути не к эмпирически

данной реальности, а к реальности, как она представлена идеализированным объектом»42. Поэтому для дальнейшего познания

неминуемым является следующий цикл исследований с созданием новой, уточненной модели объекта, где существующие в

предыдущей модели истины развиваются, а заблуждения элиминируются. Однако с новой моделью в свое время неизбежно

происходит то же самое. И такой итерационный процесс постижения истины в науке не имеет границ.

Итак, модель системы-объекта именно потому, что это модель, а не сама система, не может полностью соответствовать