множества индивидуумов, т. е. это процесс стохастический. Отдельные насекомые могут действовать неправильно, нерационально, вхолостую, даже во вред коллективу. Но поскольку

большинство прилагает усилия в определенном направлении, при

усреднении возникает целесообразный результат»14. При этом

«своевременное и быстрое выполнение всех дел в гнезде общественных насекомых обеспечивается отнюдь не тем, что они детально согласовывают между собой свои действия, или тщательно планируют работы. Напротив, насекомые трудятся практически независимо друг от друга. Но в гнезде, как правило, существует большой избыток непрерывно отыскивающих занятие насекомых, и благодаря этому все необходимые дела бывают выполнены незамедлительно». Скажем, при строительстве гнезда ввиду

отсутствия общего плана «термиты продолжают работу предшественников, сообразуя свое поведение с тем, что уже построено.

Каждый термит ведет себя так, будто он трудится один, в соответствии со своими врожденными навыками. Но поскольку все

термиты обладают одинаковыми или по крайней мере очень

сходными наследственными программами поведения, они создают общими усилиями определенную структуру»15.

Есть сходство, но есть и весьма важные различия. Существенное отличие общества здесь заключается в том, что отсутствует стохастичность – следствие массовости (первоначальные

человеческие коллективы были очень небольшими), но зато благодаря развитому отражательному аппарату индивиды при выполнении необходимых действий имеют возможность координировать усилия и корректировать каждый свои действия.

А значит – и действия коллективные, в соответствии с опытом,

что существенно повышает эффективность деятельности. Однако и в первобытном обществе точно так же не было необходимости ни в каких-либо дополнительных «руководящих указаниях», ни в стимулировании деятельности – это происходило исключительно под воздействием собственных потребностей с

самостоятельным учетом деятельности других людей. Кстати,

таким же образом реализовались и ресурсы, полученные в ре14

15

В.Е. Кипятков. Поведение общественных насекомых. − М., 1991. − С. 47.

Там же. − С. 52, 54.

131

зультате деятельности коллектива, например, пища. Первобытная система распределения «не предполагала раздела пищи между членами коллектива. Ни одному члену коллектива никем –

никакими другими его членами и не коллективом в целом – не

выделялась определенная доля. Каждый просто сам брал ее из

массы продукта, находящегося в распоряжении коллектива в

целом, причем с таким расчетом, чтобы не лишать остальных

членов коллектива возможности взять свою долю»16.

Такие взаимоотношения между членами первобытного коллектива делали его функционирование принципиально синкретическим, т. е. не разделенным на различные виды деятельности между его членами. Каждый делал то, что в общем процессе в настоящее время требовалось именно от него (разумеется, в пределах

отмеченного половозрастного разделения труда), самостоятельно

определяя, что именно требуется, постоянно меняя род деятельности в зависимости от меняющейся ситуации, руководствуясь исключительно своими собственными потребностями, т. е. был свободен17. Соответственно различные работы могли выполняться одним и тем же индивидом, и даже одним и тем же орудием, в том

числе подручными средствами или орудиями «одноразовыми»,

созданными в процессе выполнения той или иной задачи.

«Изучением следов на орудиях из камня установлено, что

острыми пластинами человек резал шкуры животных и их мясо.

Часто люди убивали крупное животное, разрезали его шкуру, но

снять ее не могли, так как она была толстой. И так трудно было

разрубить тушу на части, что люди поселялись около убитого

животного и жили там до тех пор, пока не съедали его полно16

История первобытного общества. Общие вопросы. Проблемы антропосоциогенеза. − М., 1983. − С. 508.

17

Действительно, только такое существование людей может быть названым

свободным (хотя только в социальном отношении, но не в отношении природных условий, которыми общество овладело еще далеко не в достаточной степени). Все определения «свободы», появлявшиеся в последующие времена,

были (и являются сегодня) заидеологизированными, ибо имеют внутренней

целью служение интересам определенных социальных групп. Классовое общество в принципе допускает только некий, выгодный господствующим классам,

суррогат «свободы». Истинно свободным (в том числе и от непосредственного воздействия меняющихся условий окружающей среды) человек станет

только в будущем эгалитарном (коммунистическом) обществе.

132

стью. Так, например, около Томска нашли полный скелет мамонта, следы костров и кремневые орудия: люди жили возле

мамонта, пока ели его, а доев, ушли. В таких случаях временными орудиями могли служить тут же, “на ходу” отбитые крупные пластины-отщепы. После однократного использования их

выбрасывали. Хранить, а тем более носить с собою эти крупные

тяжелые камни не было нужды»18. Вообще в условиях собирательства технические устройства преимущественно используются в качестве вспомогательных в процессе потребления пищи

(и удовлетворения других потребностей) и сами «потребляются» (посредством амортизации) в этом процессе. Но в какой-то

мере они уже оказываются полезными и при ее добывании (во

всяком случае, расширяют возможности утилизации добычи).

Орудия труда и предметы потребления зримо и непосредственно связаны с достижением конечной цели – удовлетворения конкретной потребности, а потому фактически оказываются неразделимыми. Разделить здесь предметы потребления и орудия

труда можно только искусственно и сугубо условно. Слияние

процессов изготовления и использования предметов потребления

в единый процесс нивелирует различие между ними. А первые

орудия действительно представляли собой не столько отдельное

изделие с закрепленной функцией, сколько некоторое временное

и малоспециализированное продолжение органов человека.

В принципе первой особенностью орудия труда является то,

что эти предметы подверглись определенной трансформации.

Только после нее природный объект становится орудием, на

создание которого был затрачен труд. В его результате уже не

человек приспособлен к вещи, а вещь к человеку, а значит, она

будет сохранена для выполнения соответствующих операций в

дальнейшем. При этом орудие производства может выполнять

свое назначение, т. е. определенным образом функционировать

в качестве элемента общественного организма, только оставаясь

некоторое время и в определенных границах относительно постоянным и неизменным. Потребительная стоимость этих объектов (средств производства вообще, и орудий труда в частности) потребляется человеком не непосредственно, а путем по18

Г.Н. Матюшин. У колыбели истории. − М., 1973. − С. 83.

133

степенного переноса овеществленного в них труда на предметы

потребления. Соответственно постепенно снижается потребительная стоимость орудия труда, вплоть до того момента, когда

оно теряет возможность выполнять свои функции19. Тогда процесс перенесения полностью заканчивается, и орудие производства теряет свою определенность в данном качестве.