Однако не теряйте из вида перспективу: ребенок не должен, затиснувшись в жесткие рамки, усвоить некие убогие клише и выражать свои мысли по раз и навсегда затверженному стереотипу. Ни в коем случае! Ваши фразы — только зачин, позволяющий ребенку „танцевать от печки“.

„Не знаю даже, с чего начать!“ — вспомните, сколько раз приходилось вам говорить эту фразу. Начать иной раз бывает труднее всего — и мы помогаем ребенку сделать это. Стереотипы следует со временем разрушать, внося новые живые детали, поворачивая фразу и так и эдак. И самую большую радость доставит вам ребенок самостоятельным высказыванием, собственной мыслью, неожиданным ее поворотом — именно к этому мы и готовим его.

„Бабушка, какая у тебя худенькая ручка!“ Или: „Мама, какая ты красивая, знаешь?“ — можно представить, какие чувства испытывают мать и бабушка, когда ребенок, до шести лет не говоривший ни единого звука, самостоятельно находит нужные слова, чтобы выразить свою любовь к родным.

Внимательно просмотрев десять — пятнадцать детских книжек, вы убедитесь в том, что положения, в которые попадают герои, окружающая их обстановка, их действия и поступки неизменно повторяются. Это опять-таки дает возможность отрабатывать одни и те же слова — теперь уже не только названия отдельных предметов. Курочки, уточки, лошадки с „детьми“ бегают, плавают и пасутся на десятках и сотнях страниц. Кто-то кого-то догоняет, на небе либо луна, либо солнце, и ни один художник не упустит случая нарисовать около речки камыш. Никто не ходит с пустыми руками (лапами, клювом), все что-нибудь держат, несут, тащат. Имущество переносится в узелках, в окнах либо темно, либо горит свет. На штанах, мешках и рубахах заплатки. Бац! — и на голову зайца упало яблоко, а вот Буратино свалился в пруд. Девочка нарисовала дом, обнесла его забором. Но во дворе пусто! Ничего нет! Пусто в ведре у незадачливого рыболова, пусто в тарелках у несчастных котят.

„Колбаса, молоко — нету“, — заявляет Саркис, которому предоставляется случай сказать три известных ему слова. „Волосы нету, шея нету“, — делает он наблюдение, рассматривая Карабаса-Барабаса. „Волос нету, лысина“, — добавляю я. И эта лысина нам встретится еще не один раз.

Бревна, ведра, кадушки (Гриша называет их канистрами) — как тяжело тащить все это. Гриб держит тоненькими ручками собственную шляпу — тяжело бедному. Волк везет на спине лису — и ему тяжело. В который раз вы поражаетесь тому, какой длинный нос у Буратино, какая длинная борода у Карабаса-Барабаса, какая длинная коса у девочки Маши.

Разложив на стуле платок, набиваем его всякой мелочью, завязываем. Что там внутри, в узелке? У зайчика морковка, у чистоплотной кошечки кусочек мыла, платочек, зубная щетка. Что там внутри, в коробочке? Что внутри в сундучке? На вопрос, почему гуси-лебеди не заметили детей, Ваня отвечает: „Потому что спрятались там внутри, в яблоне“.

Не просто рубашка, а рубашка в горошек, в полоску, в клеточку. Приглядитесь к рисункам — других рубашек почти нет. И в своем красном с белым горошком костюмчике мышонок похож на мухомор. Девочка идет по дорожке босиком, у Дюймовочки вместо кровати — ореховая скорлупка, а на ногах у лошади, козы и ослика вместо ботинок копыта.

Мы приучаем ребенка всматриваться, вдумываться и сравнивать. И по прошествии некоторого времени я слышу талантливые высказывания.

Виталик. У церкви наверху вместо крыши корона! (Я уверена, что вам, как и мне, не захочется исправлять „корону“ на „купол“.)

Ваня. У акулы вместо весла плавник.

Вера. Ночь, звезды и луна, похожая на банан.

Гриша. Хобот служит слону носом, рукой и одновременно ложкой.

Я. Зачем Иван положил перо жар-птицы в конюшню?

Ваня. Вместо фонарика.

Я. Вот, познакомься, Ванечка, этот мальчик тоже Ваня! Ваня, (подходит вплотную, внимательно разглядывает своего тезку). Непохож!

Понравившуюся ему книгу ребенок просит у вас постоянно. Теперь, когда основное содержание ему известно, можно постепенно вводить пропущенные эпизоды, обращая внимание малыша на все новые и новые подробности. Какой прекрасный дом! Новая крыша! Новая труба! Вокруг цветы! А каким он был раньше?» — и вы возвращаетесь к началу и сравниваете две картинки.

Сравнивать надо постоянно. Это поможет ребенку установить связь между отдельными эпизодами. Для вашего ребенка грязная девочка, валяющаяся на сломанной кровати в ветхой избушке в начале повествования, и аккуратная маленькая хозяйка, наведшая порядок и живущая в уютном домике в конце сказки, — это две совершенно разные девочки. Вам придется объяснить малышу, что бредущая под дождем несчастная кошка — это та самая кошка, которая жила в довольстве и роскоши и у которой сгорело все ее имущество, ибо «Кошкин дом» — сказка длинная и, пока вы доберетесь до конца, ребенок может забыть, с чего же все начиналось.

Прежде чем перейти к непосредственному чтению авторского текста, вам долго придется адаптировать книгу, приспосабливая ее к восприятию малыша. Вы не сможете постоянно прерывать чтение, объясняя ему значение непонятных слов, встречающихся на каждом шагу, — да это бесполезно. Многочисленные подробности также усложняют текст, мешают охватить целое, в результате чего повествование распадается на ряд не связанных между собою эпизодов. И вам надо приучить ребенка следить за развитием пусть несложного на первых порах сюжета, ощущать и осознавать взаимодействие частей.

Первыми сказками, которые вы захотите прочитать ребенку, будут, конечно, традиционные «Волк и семеро козлят», «Колобок», «Репка», «Журавль и цапля». Ребенок как будто и слушает их, но если бы он мог говорить и вы попросили бы его ответить на ваши вопросы, то убедились бы в том, что понял он очень мало — даже в самой нехитрой сказочке встречаются слова, которые делают непонятным ее содержание. Если нормальный ребенок, несмотря на наличие в сказке непонятных ему слов и ситуаций, все-таки прекрасно улавливает общий смысл и в состоянии очень быстро усвоить сделанные мимоходом пояснения, то у ребенка с синдромом Дауна дело обстоит по-другому. В голове у него все сведения вперемешку, как в сундучке, в который вещи насовали как попало. И если мы хотим навести в этом хаосе порядок, мы должны стремиться к тому, чтобы его, пусть очень скромные, представления и познания были четки, конкретны и точны.

Присмотритесь к иллюстрациям в книге и подумайте, как можно объединить их общей сюжетной линией так, чтобы ребенок мог легко следить за нитью вашего повествования, При этом вам вовсе не обязательно опираться на авторский текст. Вы можете взять его за основу, а можете и не делать этого. Опустите подробности текста, которые усложняют его, отвлекая внимание ребенка.

Возьмем всем известную сказку «Журавль и цапля».

«Семь верст болото месил» журавль, который шел свататься к цапле. Журавля и цаплю можно показать, они есть на картинке, но все остальное остается непонятным. Ведь трехлетний ребенок с синдромом Дауна не знает ни что такое «верста», ни сколько это — «семь», ни как это — «месил», ни что конкретно месил. А что значит «свататься»?

Между тем, в книжке прелестные картинки. Журавль идет в гости по мостику с огромным букетом цветов, в крохотной корзиночке — колечко. Вход в дом цапли но лестнице, у входа фонарь и колокольчик. Цапля наряжается, глядя в зеркало. Бусы, расчески, на стене портрет, на пол упал платочек. Все эти детали можно обыграть. Пойдем-ка и мы в гости к цапле, вверх-вниз, вверх-вниз, правой-левой, правой-левой, темно, зажжем свет и позвоним в колокольчик. Переступая двумя пальцами правой руки, «шагаем» по ступенькам, левой рукой «включаем на лестнице электричество».

В доме журавля стол с угощением, кадушка с водой и, наконец, сам журавль на кровати с тремя подушками под головой. У изголовья свеча, на стуле одежда, длинные ноги не помещаются на кровати и торчат из-под одеяла.