Здесь не требуется никаких особых объяснений, все узнаваемо. И из всего этого, сохранив взаимные визиты журавля и цапли, можно составить собственную сказку, опустив не совсем или вовсе не понятный ребенку конфликт двух упрямцев.

Все в ней будет ясно, живо и увлекательно. Моем руки в нарисованной кадушке, дуем на свечку, поднимаем с полу платочек, примеряем цапле колечко, удивляемся — до чего же у журавля длинные ноги! Слова «бусы», «свет», «букет», «нога», «дом», «темно», «вода» — именно те, что входят в наш первоначальный словарь.

«Жила-была коза с козлятами…» Где жила? Как жила? Иллюстрации Марианны Беляевой дают нам полное представление о жизни дружной семьи. Мама-коза заготавливает на зиму капусту, козлята ей помогают: кто сыплет соль в кадушку, кто морковку тащит, а один, лежа на полу, опершись на кочан и закинув ногу на ногу, ест морковку, вместо того чтобы трудиться. Коза уходит в лес, и вот тут-то подбирается к дому страшный волк.

Так же иллюстрированы художницей «Петушок — Золотой гребешок», «Снегурушка и лиса», «Колобок», «Бомбовое зернышко». В нашей библиотеке это самые любимые книжки, дети 3–4 лет без конца требуют их, им никогда не надоедает рассматривать картинки, они находят в них все новые прелестные подробности. Устав от бесконечных повторений, я на все лады варьирую сказки.

Можно просто читать адаптированный вариант этих сказок ребенку, а можно, употребляя слова, которые ребенок заучивает на данном этапе, ввести в сюжет дополнительные подробности и эпизоды.

Рассматриваем картинки. Здесь и нож в лапе у злодея-волка, и пасть его, и острые зубы. У козы рога и копыта, она отправляется в лес, взяв с собой палку, узелок, лукошко, в лесу бабочки летают, грибок растет под елкой. Дом, труба, вода, молоко, подушка, рубашка, шапка — вон сколько нужных нам слов! Волк идет с раздутым животом, мама-коза бредет за ним и плачет — отдай мне, пожалуйста, моих детей! А какой беспорядок в доме! На полу лужа, разбит горшок, молоко вытекло. Волк разорвал подушку, по всей комнате летают перья. Картинку, которую нарисовал кто-то из козлят, он от злости тоже разорвал. Опрокинул бочку с квашеной капустой. Все эти слова ребенок произносит вместе с вами.

Не нужно никаких сусеков и амбаров: шелковая трава, студеная вода, волчье горло, которое требуется перековать у кузнеца, тесто на голове у лисы, выступившее вместо мозга, — все это непонятно. Безусловно, читая народную сказку, мы погружаем ребенка в стихию народной речи с ее ритмом, музыкальностью и образностью. Но все это приходится на время отложить. Не обольщайтесь тем обстоятельством, что ваш ребенок «любит, чтобы ему читали». Мы должны не просто читать книгу, мы стремимся к тому, чтобы она была понятна. Библиотеку малыша вам придется составлять таким образом, чтобы книги в ней последовательно закрепляли и дополняли пройденный материал соответственно системе ваших занятий. Подбор книг в данном случае — это, по существу, подбор учебников, и вы берете на себя роль их создателя.

Теперь покупать книги вы будете не так, как раньше. Вас привлекут не только нарядные издания: вы полистаете книгу и определите, есть ли в ней подходящие картинки, иллюстрирующие то, над чем вы работаете, сможете ли вы, глядя на них, сочинить собственную сказку, насколько текст книги удобен для адаптирования. Вот очень красивая, толстая книга — но ведь на картинках одни уточки, хоть и в разных вариантах. И слов, которые ваш ребенок сможет сказать, глядя на эту, страничку, всего два — вода и камыш. А вот другой вариант: в книжке только то, что уже давно пройдено. Здесь все те же луна, вода, дом, дым, труба, собака… ничего нового.

Ваша работа над книгой позволяет ребенку приобретать и закреплять все новые и новые знания. Разработка отдельных эпизодов сказки под разным углом зрения, во все новых и новых аспектах и вариантах дает ему возможность значительно расширить свои представления. Ребенок не только учится говорить — развивается его фантазия. Но при этом нельзя упускать из виду отдаленную цель. В конечном счете мы стремимся к тому, чтобы ребенок мог следить за ходом повествования без дополнительных разъяснений. Чтобы в перспективе смысл каждого слова, предложения, сказки в целом доходил до него сразу, несмотря на все сложности литературного — не бытового! — языка. Но это произойдет еще очень не скоро.

На самом раннем этапе вы спрашиваете ребенка: «Где нос? Где ухо?» — и ваш вопрос не требует устного ответа, на него можно ответить жестом. А на вопросы: «Что это? Кто это?» — он отвечает, всякий раз ставя существительное в именительном падеже. Достаточно долгий период времени расширение словаря происходит в основном за счет накопления имен существительных. Именно существительные в именительном падеже учится произносить ребенок, рассматривая картинки в своих первых книжках. Некоторое количество прилагательных им тоже усвоено, и их усвоение было по большей части непроизвольным. Мы говорили «большая машинка» и «маленькая машинка», восклицали «ой, какой у Буратино длинный нос!», вода в ванной была горячей и холодной и т, д. Безусловно, ребенок хорошо знает эти слова, хотя и не может их толком произнести, и выбор соответствующего определения в будущем не составит для него большого труда.

При этом, если речь идет о 2—3-летнем ребенке, сравнений поначалу приходится избегать. Длинное — короткое, тяжелое — легкое, высокое — низкое… Нормальный ребенок улавливает разницу моментально. Ребенок с синдромом Дауна все заучивает по частям.

«Это длинная верёвочка, а это, видишь, короткая», — объясняет педагог. Веревочка не вызывает у ребенка интереса, ничем не привлекает его внимания. Длинная, короткая — что из этого?

Пусть ваше пояснение вызовет у ребенка эмоциональный отклик, дайте ему возможность заинтересоваться тем, что вы ему показываете.

«Какой у цапли длинный клюв! Какие длиннющие ноги! А шея-то! Все длинное!» — вы безмерно удивлены. «Ну и ноги! Толстые-претолстые» — выразительным жестом показываем, до чего же толстые ноги у слона. Вы обрадованы, возмущены, взволнованы, интонация у вас соответственная, жесты тоже. «Нож колючий, острый!» — отдергиваете руку. «Ох, до чего тяжелая книжища!..»

Поупражнявшись таким образом, добившись твердого усвоения одного прилагательного (длинный, тяжелый, мокрый, горячий и т. д.), переходим к противоположным по значению — разницу ребенок определит без труда, слова запомнит.

«Очень грустное у меня лицо. Посмотри, какое грустное», — уныло подпершись рукой, вы состроили кислую мину, а затем внезапно широко улыбаетесь: «Смотри-ка — веселое!»

Это вам не скучная веревочка. Разница видна сразу. Саркис очень любит изображать «грустного Саркиса» и «веселого Саркиса».

Мы закрепляем наши представления соответствующими картинками в книжках, фотографиями в альбомах: вот грустный Буратино сидит на листочке посреди болота, вот грустная кошка-погорелица, а вот, сидя под новогодней елкой, во весь рот улыбается Ваня в красном колпаке и с подарком в руках. Конечно, он веселый, а не грустный, чего ему грустить?

Затем начинаются трудности. Ребенок говорит, опуская глаголы (их в его речи, как правило, гораздо меньше, чем существительных), ошибается в роде и числе, путает предлоги и падежные окончания, ставит неправильные ударения. Если он будет преодолевать эти трудности самостоятельно, сложный процесс овладения грамматически правильной речью может затянуться на долгие годы.

Хотя ребенок может прекрасно понимать обращенную к нему речь, ответить на ваш вопрос более или менее развернутой, грамматически правильной фразой он не в состоянии.