будет предпринята ниже. Однако предварительно нам представляется

необходимым рассмотреть некоторые другие наиболее распространенные концепции. Но мы еще не исчерпали и проблемы, связанные с

«гносеологической» трактовкой искусства, и поэтому вынуждены будем в последующих разделах рассмотреть некоторые из них более

конкретно. И прежде всего это относится к попыткам обосновать «гносеологический» взгляд на природу искусства при помощи ссылок на

произведения классиков марксизма-ленинизма.

3-2. О философском обосновании «гносеологизма»

в эстетике

Эстетика – философская наука, и поэтому в решении своих основных вопросов, в том числе и такого важного, как социальная функция

искусства, она обязательно должна опираться на весь арсенал приемов,

методов, установленных положений, накопленных философией в ее

многовековом развитии. И особое место в этом арсенале занимает

высшее достижение философской мысли – созданная классиками марксизма теория диалектического и исторического материализма.

Исследование любых общественных явлений может быть успешным

только в том случае, если оно опирается не прочное основание великого учения Маркса, Энгельса, Ленина. Заложив основы учения об обществе, классики марксизма тем самым заложили подлинно научный

фундамент всех общественных неук, в том числе в эстетики. Нельзя не

согласиться с П.С. Трофимовым, когда он утверждает: «... великое историческое значение для эстетики переворота, совершенного Марксом

и Энгельсом в философии ... состоит, коротко говоря, в том, что под

эстетику впервые была подведена методологическая база диалектического и исторического материализма»61. Поэтому при рассмотрении

вопросов эстетики ссылки на Маркса, Энгельса, Ленина не только желательны, но и совершенно необходимы. Однако само собой разумеется, что такие ссылки должны делаться со всей ответственностью, без

недопустимых натяжек и с максимальной точностью значения приво61

Трофимов П.С. Эстетика марксизма-ленинизма. – М.,1964. – С. 27.

173

Л.А. ГРИФФЕН

димых высказываний с учетом контекста. Это касается прежде всего

попыток с помощью ссылок на классиков марксизма обосновать положение о познавательной природе искусства.

Классики марксизма придавали большое значение информационной

функции искусства. Об английских романистах XIX века Маркс писал,

что их «наглядные и красноречивые описания раскрыли миру больше

политических и социальных истин, чем это сделали политики, публицисты и моралисты, вместе взятые»62. Но словам Энгельса, он из романов Бальзака «даже в смысле экономических деталей узнал больше,

чем из книг всех специалистов-историков, экономистов, статистиков

этого периода, вместе взятых»63.

Ясно, однако, что передачу, например, экономических знаний Маркс

и Энгельс вовсе не связывали со спецификой искусства. Действительно, пускай нечто подобное можно было бы предположить относительно литературы. А как обстоит дело с таким видом искусства как музыка? Можно ли с ее помощью узнать что-либо в смысле «экономических деталей»? Вполне вероятно, что какую-то связь музыки (или другого вида искусства) с экономической жизнью (или другими аспектами

естественного и социального) проследить можно. Но ведь не ради же

этого, не ради передачи тех иди иных сведений существует искусство!

Еще Л.Толстой говорил, что среди приемов, при помощи которых

подделываются под искусство, есть и «занимательность, т.е. умственный интерес, присоединяемый к произведению искусства… Так, например, занимательность состоит в том, что в романе описывается

египетская или римская жизнь, или жизнь рудокопов, или приказчиков

большого магазина, и читатель заинтересован, и этот интерес принимает за художественное впечатление»64.

А вот что пишут наши философы: «Как отражение действительности

искусство есть форма ее познания. Например, искусство прошлого дает нам возможность многое узнать о жизни и борьбе ушедших поколений»65. Дает. Но если археологи действительно по остаткам предметов

обихода или сооружений могут судить о тех или иных чертах исчезнувших цивилизаций, то ведь никому не придет в голову утверждать,

что наши предки создавали амфоры или системы орошения со специальной целью дать будущим поколениям материал для исторического

анализа, или что эти предметы «отражают действительность и являются формой ее познания». Искусство может давать знания, но его объ62

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. – Т. 10. – С. 648.

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. – Т. 37. – С. 36.

64

Толстой Л. Полн. собр. соч. – Т. 30. – М., 1951. – С. 116.

65

Келле В., Ковальзон М. Общественное сознание и его формы. – С. 47.

63

174

ПРОБЛЕМА ЭСТЕТИЧЕСКОГО ОТНОШЕНИЯ

ективная цель другая. Если же мы из художественных произведений

извлекаем какие-то сведения, то это уже наше дело; для произведения

искусства это побочный эффект. И ни Маркс, ни Энгельс никогда не

утверждали, что именно в передаче званий – сущность искусства.

Более того, высоко оценивая знания писателей в области общественной жизни, они не связывали их даже со спецификой литературы как

вида искусства. Вспомним, например, характеристику, данную Энгельсом Бернарду Шоу: «…Шоу – как беллетрист очень талантливый и

остроумный, но абсолютно ничего не стоящий как экономист и политик...»66. Как видим, то, что у Шоу нечего почерпнуть «в смысле экономических деталей», нисколько не мешает Энгельсу признавать талант Шоу-художника.

Эту же тенденцию не связывать жестко художественные и иные (в

том числе и информационные) достоинства произведения искусства

находим в высказываниях Ленина. Ленин, по его выражению, не принадлежал к поклонникам поэтического таланта Маяковского, но высоко оценил его стихотворение «Прозаседавшиеся». Причем эта оценка

била независимой от художественных качеств произведения: «... давно я не испытывал такого удовольствия с точки зрения политической в

административной. Не знаю, как насчет поэзии, а насчет политики ручаюсь, что это совершенно правильно»67. А нам говорят, что «Ленин

не отделял критериев оценки содержания от критериев эстетических»68! Еще как отделял: что же тогда представляют собой цитированные слова Ленина, как не такое «отделение»?

Известно, как Ленин ценил Горького, его роль в революционном

движении – именно как художника. «Нет сомнения, что Горький – громадный художественный талант, который принес и принесет много

пользы всемирному пролетарскому движению. Но зачем же Горькому

браться за политику?»69. Как же так – «принес и принесет много пользы» политическому движению, и в то же время – не следует «браться

за политику»? Ведь «взяться за политику» – значит непосредственно

применить познания, получение которых, по теории приверженцев

трактовки искусства как средства познания, и составляет основное содержание художественного творчества. И дело здесь вовсе не в том,

что знания эти применялись неумело (в этом случае все было бы понятно: теоретик не всегда в состоянии верно применить результаты

своих исследований) – речь шла об изложении политических взглядов.

66

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. – Т. 38. – С. 379.

Ленин В.И. Полн. собр. соч. – Т. 45. – С. 13.

68

Рюриков Б. Ленин и литература // В.И. Ленин о литературе и искусстве. – М., 1967. – С. 28.