99

В «Философских тетрадях», перечисляя «те области знания, из коих должна сложиться

теория познания» (Полн. собр. соч. – Т 29. – С. 314), Ленин также не упоминает об эстетике или искусствоведении, не говорит и об искусстве.

100

Ленин В.И. Полн. собр. соч. – Т.18. – С. 138.

101

Павлов Т. Некоторые методологические вопросы эстетики. – М., 1959. – С. 29.

183

Л.А. ГРИФФЕН

либо иным, как только осознанном бытием102), то «отражение» искусством действительности не вызывает сомнения. Но отражение еще не

познание, даже если оно «субъективное (вроде бы у человека может

быть какое-то другое!) отражение объективной действительности».

«Общественное сознание, отражая общественное бытие, не есть еще в

силу этого познание общественного бытия: для этого необходимо его

исследование ... диалектическое единство сознания и знания не стирает существенного различая между ними»103. Если отражение может

быть и неверным, то при чем тут познание? Так и религии недолго

приписать «познавательные функции» – ведь и она отражает действительность – только чаще всего неверно, иллюзорно. В том-то и дело,

что познание всегда предполагает только верное (в конечном счете)

отражение действительности («всякой научной идеологии соответствует объективная истина»). И уж если в сфере науки осуществляется

познание, то всякая наука (коль скоро она имеет право так называться)

даже при наличии заблуждений содержит объективную истину и является наукой только постольку, поскольку она ее содержит.

Если мы попробуем с подобной же меркой подойти к искусству, то

придется сделать вывод, что настоящим искусство может считаться

только то, которое верно отражает действительность, и оно с тем

большим правом может претендовать на это звание, чем адекватнее

оно ее отражает. Мы видели выше, как утверждая познавательную

сущность искусства, «гносеологисты» не устают подчеркивать, что

речь идет об искусстве реалистическом. Приходится считать, что настоящее искусство – это искусство реалистическое, а искусство нереалистическое имеет право называться таковым в той мере, в какой оно

содержит реалистические элементы104. Не считать его в этом случае

искусством второго сорта можно, только приняв теорию «реализма без

берегов», то есть выхолостив само понятие реализма. А уж «антиреалистическому» искусству на звание искусства и претендовать нечего!

Но, кажется, сейчас уже ни у кого не хватит смелости исключить из

сферы искусства, или хотя бы отнести к искусству второго сорта живопись Пикассо или прозу Кафки, творчество немецких экспрессионистов или готическое искусство. Не хватает на это смелости и у Т. Павлова – вот и приходится говорить о «верном или неверном» отражении.

102

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. – Т. 3. – С. 25.

Ойзерман Т.И. О смысле вопроса «Что такое философия?» // Вопросы философии. –

1968. – № 11. – С. 142.

104

И тут нереалистическому искусству не поможет даже признание его эстетической

полноценности, поскольку считают, что «эстетическая сущность искусства обусловлена

его специфической теоретико-познавательной природой» и «эстетическое растворено в

нем в познавательном» (Кубланов Б. Мнстецтво як форма пізнання дійсності. – С. 103).

103

184

ПРОБЛЕМА ЭСТЕТИЧЕСКОГО ОТНОШЕНИЯ

Рассматривая вопросы гносеологии, Ленин на протяжении всей книги обращается к науке, а вот искусства он нигде не касается (разве

только в цитатах в одном-двух местах имеются ссылки на искусство,

но ведь они принадлежат не Ленину; считать, что Ленин вводит искусство в сферу гносеологии только потому, что так поступали его оппоненты, по меньшей мере нелогично). Но, может бить, у Ленина просто

не было повода затронуть вопрос о познавательной сущности искусства? Нет, это не так.

Рассматривая взгляды эмпириокритиков в области теории познания,

Ленин упоминает и книгу И.Петцольдта «Проблема мира с точки зрения позитивизма». В этой книге Петцольдт, в частности, пишет: «Искусство имеет дело с эстетическими потребностями человека. Оно исключительно служит потребности наслаждения, потребности смотреть

и слушать. Познавательная деятельность является в данном случае

лишь молчаливой предпосылкой, но не целью: произведения искусства

не имеют своей задачей поучать человека ... Познакомить нас миром,

осветить логическую и причинную связь вещей и явлений – это спокон

века исключительно задача науки. Искусство ни в коем случае не может проникнуть в смысл мировых взаимоотношений глубже науки; в

противном случае оно должно было бы отречься от самого себе и превратиться в науку»105. Вряд ли можно более четко изложить позицию,

диаметрально противоположную занимаемой теми, кто считает искусство средством познания. Однако Ленин, говоря о работе Петцольдта,

нигде не упоминает об отрицании последним познавательной сущности искусства, как не касается он вопроса о познавательной роли искусства и в других местах книги.

Не означает ли это, что Ленин не вводит искусство в область гносеологии? Защитники положения об искусстве как средства познания не могут,

естественно, согласиться с этим единственно логичным выводом. Ленин

цитирует Петцольдта: «Нет ни одного исторического события и ни одной

драмы, в котором бы мы не могли представить себе участников, действующих при данных психических условиях иначе»106. Б.С. Мейлах приводит эту цитату и дальше рассуждает следующим образом: «Ленин рассматривает подобные рассуждения Петцольдта с точки зрения философской, замечая: «Перед нами чистейший метафизик, который понятия не

имеет об относительности различия случайного и необходимого». Термин

«необходимое» (т.е. причинно-обусловленное) в данном контексте был

для Ленина столь же уместным при анализе гносеологической природы

искусства (отрицаемой Петцольдтом) как в гносеологии вообще. Так в

105

106

Петцольд И. Проблема мира с точки зрения позитивизма. – СПб., 1909. – С. 50.

Ленин В.И. Полн. собр. соч. – Т. 18. – С. 168.

185

Л.А. ГРИФФЕН

самом ходе рассуждений (!) Ленина вновь подтвердилась познавательная

роль искусства, подчинение его общим законам познавательной деятельности человека»107. Чувствуется прямо-таки железная логика: Петцольдт

отрицал гносеологическую природу искусства, Ленин критиковал (правда,

не за это) Петцольдта; стало быть, «в ходе рассуждений Ленина вновь (!)

подтвердилась познавательная роль искусства». Итак, Ленин не счел нужным реагировать на прямое отрицание Петцольдтом гносеологической

природы искусства, а скрыл свое отношение к его взглядам на сей предмет «в самом ходе рассуждений» – очевидно, специально для того, чтобы

Мейлах имел возможность блистательно его там обнаружить.

Обратимся еще к одному высказыванию Ленина: «Надо быть слепым,

чтобы не видеть идейного родства между «обожествлением высших человеческих потенций» Луначарского и «всеобщей подстановкой» психического под всю физическую природу Богданова. Это – одна и та же

мысль, выраженная в одном случае преимущественно с точки зрения эстетической, в другом – гносеологической». Ленин, всегда очень внимательный к употреблению терминов108, ставит рядом, как однопорядковые, термины «эстетический» и «гносеологический». А ведь если искусство – средство познания, а эстетика входят в гносеологию, то это разнопорядковые понятия, между ними должно быть соотношение субординации, а не координации, и такое их употребление, как в приведенном