***

 После долгих уговоров, Кристиан все-таки признал, что разумнее будет дождаться Карла на побережье. По нашим расчетам, требовалось в лучшем случае две недели, чтобы добраться до границы, по которой Ветра прорезали океан. Благодаря печальному опыту аллотар, мы могли догадываться о свойствах ветряного купола, окружавшего Королевство, но, думается, Карл знал гораздо больше, если решился в одиночку повторить легендарный путь северного народа. Я была уверена, что напрасно брат не стал бы рисковать, по крайне мере, сейчас.

 Над бескрайними лугами начиналась гроза. Черные клубящиеся тучи неслись над зелеными холмами, отбрасывая чудовищные рваные тени. Ветер терзал травы, перекатывая их короткими перистыми волнами… Птицы покинули воздух, звери забились в норы, насекомые прижались к спасительным стеблям: все затаилось. И только я радовалась, как малое дитя.

 Ветер, пронизывающий плоть до костей, холодный ливень, раскаленная сталь молний, раскаты грома, заставляющие вибрировать каждый нерв - непередаваемое ощущение свободы и дикого, неудержимого восторга. Гроза, как проявление всех стихий была торжеством неба над землей, радости над унынием, силой над слабостью. Гроза была дерзостью, мощью, ликованием... Я никогда не боялась ее, потому что была едина с этим неповторимым хаосом. Мое имя являлось частью ветра, судьба была полна его сокровенными нотами и душа всегда пела с ним в унисон!

 -Простудишься, Лия, - с легкой тревогой заметил Кристиан, предупреждающе подняв руку. Но я только рассмеялась и, ударив каблуками по черным бокам скакуна, послала его вперед.

 Ветер сорвал с меня плащ и унес его в сторону. Я оглянулась назад и, увидев, что брат с остальными воинами наспех разбивают палатки, слегка потянула поводья влево, надеясь обогнать серую завесу дождя.

 Земля сотрясалась от раскатов грома. Эта была дуэль между мной и стихией, не разбирающей лиц и титулов и не знающей поражения. Ветер, шутя, помогал мне, толкая в спину: ему было любопытно, сумею ли я, его названная дочь, переиграть клокочущую ярость неба.

 Повернув еще чуть-чуть влево, я понеслась вдоль линии дождя. Порывы ветра швыряли в лицо мелкие брызги, обдавая свежестью и прохладой, а впереди, дразня, синела чистая полоса весеннего неба… Оставалось совсем немного. И вот, последний рывок, и мой конь неистово заржал, бросая проигравшему ливню дерзкий вызов. Я развернулась лицом к северу, где за мокрой пеленой белели вершины гор, и помахала сизой тучи рукой. Послышался далекий низкий рокот – гордый, полный достоинства ответ.

 -Не только птицы умеют летать! - крикнула ввысь, и вдруг удивленно моргнула: желтый лучик, пробив тучу, упал мне прямо на нос.

 Благодарно улыбнувшись, я глубоко вздохнула и поскакала туда, где сохли на ветру, вымытые до последней нитки палатки.

 Мне невольно вспомнился младший сын. Интересно, что бы он подумал, увидев свою мать в образе, так несоответствующем тому, что смущал его все эти годы? Скорее всего, просто бы испугался. Никто кроме Карла, так и не смог понять мою страстную, дикую, противоречивую натуру. Никто до конца не верил, что в душу, данную мне, было вмещено такое количество взаимоисключающих черт. Одно время я и сама в это не верила. Но время все расставило по местам. Я родилась такой, какой должна была, чтобы с достоинством отыграть роковую и трагическую роль…

 Я боялась, что Кристиан пожурит меня за безрассудство, но, видимо, устав волноваться, он сделал единственно верное - лег спать. Стянув сапоги, тихонько села рядом. Брат улыбался во сне, он вообще часто улыбался. Несмотря на годы, которые влили в его характер твердость и некоторую долю эгоизма, улыбка по-прежнему была доброй и открытой. Я никогда не могла воспринимать его так же, как Карла… Кристиан всегда был другом, союзником, но не более. Сейчас, когда время немного уровняло нас, стерев отпечатки, оставляемые возрастом на уме и воле, в душе родилось чисто материнское чувство: позаботиться, защитить, уберечь от грядущего. Мне было спокойнее думать, что он счастлив - не хотелось еще одного провожатого к эшафоту. Я вообще хотела быть одна в том последнем шаге, что предстоял через многие годы. И потому, призрачные слова отца о нашем судьбоносном единстве, терзали тревогой и сожалением.

 Чуть помедлив, тихо вздохнула и порывисто перекрестилась. Потом, протянув руку, осторожно коснулась его головы.

 «Мне нужно знать!» - мысленно взмолилась я, отметая страх и подползающий к ногам холод, - «Просто нужно и все, пожалуйста».

 Тепло… Синее небо, розовое солнце, разлитое по перистым облакам. Осень… Неприступная каменная крепость и синяя тень по желтой траве. Покой. Никакой пропасти, огня, ужаса... Совсем иной конец - долгая, исполненная тысячами улыбок, жизнь.

 «Спасибо…», - шепнула и вдруг почувствовала, как на глаза навернулись слезы. Все было справедливо, так, как и должно. И я была безмерно счастлива это осознавать. Впервые, наверное, бремя пророчества не вызвало привкуса горечи.

 Погладив брата по жестким седым волосам, я поправила подушку и легла рядом. После бешеной скачки и только что пережитого откровения, сил совсем не осталось. В последнее время здоровье стало подводить: то сердце, то необъяснимая слабость, то удушье… Если бы рядом был Карл, он вылечил бы меня, как всегда это делал…

 Откинув тяжелый полог шатра, я впустила внутрь тоненький солнечный лучик и, поймав его на ладонь, тяжело выдохнула:

 -О, эти вечные разлуки! Будьте прокляты вы во веки веков!

Глава 2.

 Горы вырастали из земли, словно гигантские стены. Садилось солнце, унося с собой кончающийся день. Нужно было спешить.

 Прошло еще полчаса. Дорога лениво ползла вверх, свивая кольца по серым изгибам горы. Мое терпения истощалось. Уступив настойчивым просьбам Кристиана посетить его вотчину, я обрекла себя на муки - все мысли и мечты уже летали над желтой полоской побережья, и каждый день промедления казался пыткой. Конечно, я понимала, что раньше двух недель даже Карл навряд ли рискнет приблизиться к щиту. В эти дни Хрустальное море традиционно устраивало роскошные шторма. Но то была логика, над сердцем она была не властна. Намного спокойнее было бы скорее перейти через горы и ждать брата у моря.

 -Уже скоро, - в сотый раз пробубнил Кристиан, кивая на бесконечные камни, тени от которых сливались в одну неровную темно-синюю пелену над дорогой.

 -Скоро - это как?

 -До темноты успеем.

 Я недоверчиво нахмурилась и, сощурив глаза, внимательно оглядела нависший над тропой склон. До темноты оставались считанные минуты, а вокруг по-прежнему было тихо и безлюдно. Внезапно впереди что-то блеснуло. Натянув поводья, я остановила коня и рывком обнажила меч.

 -Кристиан, стой, там что-то есть!

 Брат сдержанно улыбнулся и покачал головой.

 -Ли, милая… - мягко сказал он. - Это всего лишь городские ворота. Прости, я хотел чтобы ты удивилась, а не испугалась.

 Гарус, широкоплечий воин-аллотар, с торжественным и гордым видом выехал немного вперед. Радость буквально просачивалась из-под его серого плаща, даже рыже-желтый тарпан и тот пританцовывал, окончательно портя величие момента. Стало интересно. Давно уже любопытство не щекотало мои нервы. Напряженно выпрямившись в седле, я послушно вернула клинок в ножны.

 Метры позли медленно, будто заело кинопленку. Дорога впереди уходила ввысь и влево, и странный блеск больше не приковывал взгляд. Когда Гарус спешился и, достав позолоченный рог, трижды протрубил, Кристиан поднял руку, призывая нас остановиться.

 Мир треснул пополам. Фиолетовый воздух впереди буквально раскололся надвое, отворяя дверь в другой, совершенно белый мир широких улиц и остроконечных блестящих в закатном отсвете, крыш.

 -Ох, - невольно сорвалось с моих губ, - Кристиан, это же…

 -Зеркала, - кивнул брат, лукаво улыбаясь. - Ворота сделаны из сотни подвижных зеркал, способных менять угол наклона. Разглядеть их издалека невозможно. Как видишь, аллотары не такая уж дикая цивилизация, как считают в твоем Королевстве.