-- У него получилось? -- спросила Марина, подозревая, что ничего хорошего не вышло. Гениальные ученые всегда изобретают какую-то муть, из-за которой страдают ни в чем не повинные люди. То атомную бомбу, то заменитель сахара.

   -- Получилось, -- печально произнесла Оберегающая. -- Но лучше бы не получалось. Его пробой привел в какой-то мир, состоявший практически из одних пустынь и соленых озер, но это сочли благом. Наладить климат и превратить соленую воду в пресную, на тот момент проблемой не было. Хороших земель для небольшого количества переселенцев тоже хватало. Для начала. А там правительства дружно обещали заняться терраформированием. Народ ликовал и праздновал. Несколько лет подряд. Готовилось великое переселение, составлялись списки, набирались рабочие. А потом что-то пошло не так. Говорили даже, что это была диверсия. Недолго говорили. Три дня, после которых мой мир превратился в ничто.

   -- А вы успели сбежать? -- спросила Марина, стараясь добавить в голос хотя бы капельку сочувствия. Не получилось, мысли были заняты совершенно другими проблемами.

   -- Нет, -- мотнула головой богиня, заставив туман шарахнуться. -- Никто не успел сбежать. Возможно, те, кто остался в том другом мире выжили, а остальные рассеялись по отражениям вместе с частью своей галактики.

   -- Но...

   Марина удивленно смотрела на богиню, пытаясь придумать умный вопрос. Точнее выбрать один из кучи тех, которые толкались локтями, пихались и спорили. Этакие вопросы-близнецы. Точнее один вопрос по-разному сформулированный.

   -- Пытаешься спросить, что я здесь делаю и почему я богиня? -- улыбнулась Оберегающая.

   Марина кивнула.

   -- Я не знаю. Я ведь в том мире была никем, училась быть доктором, но так и не доучилась. Сначала у меня родился ребенок, потом я все откладывала и откладывала продолжение учебы, пока однажды не поняла, что совершенно не помню ничего из того, чему меня учили. Да и мой почти взрослый сын был для меня гораздо важнее, чего бы то ни было.

   -- Но вы ведь тут как-то появились. Боги в смысле.

   -- Появились, -- кивнула богиня. -- Словно очнулись. Не все сразу. Да и не много нас здесь. Возможно, кто-то еще очнулся в каких-то других мирах. Впрочем, не важно. Мы ведь теперь не люди. Мы часть этого мира, часть того что не может стать материальным, но умеет оказывать влияние на живое и неживое, частенько даже не желая того. Что-то вроде твоих сил, только живущее не в людях и гораздо более разумное. Вачек считает, что с течением времени осколки наших разумов притянулись друг к другу и объединились, позволив нам осознать себя. В твоем понимании мы, наверное, и не боги вовсе, но тут других богов никогда не было.

   -- Ладно, -- сказала Марина. Боги, не боги, какая разница? -- Но почему вы мне помогаете?

   Оберегающая улыбнулась. Тепло так и грустно.

   -- Ему без тебя будет плохо. Да и мальчик должен со своим заданием справиться. Мне не нравится когда те, в ком все еще живет мой сын, слишком рано умирают из-за обиды одного единственного человека.

   -- Кому будет плохо? И что за мальчик? -- спросила Марина.

   -- Ты все узнаешь в свое время.

   И тон такой же, как у Илиена с его недоговорками и загадками. Словно родственники.

   А впрочем, почему бы и нет? Родственные связи бывают разными, наверное.

   -- Ваш сын, он в демонах живет? -- мрачно спросила девушка, подозревая, что права на все сто. -- Что с ним случилось?

   -- Он попытался помочь, -- печально произнесла богиня. -- Мы тогда еще были глупы и упивались собственным могуществом, не зная, к чему могут привести наши попытки исправить этот мир в лучшую сторону. Мы тогда вмешивались много, часто, во что попало и как попало. Вершили суд, награждали праведников и наказывали тех, кого считали исчадиями зла. А потом нашими усилиями что-то в этом мире окончательно нарушилось и совершенно невинный эксперимент по увеличению объема дорожной сумки, похожей на ту, что ты носишь, в одной из существовавших тогда магических школ привел к тому, что в материальный мир хлынули одновременно порождения вот этого тумана и чего-то из междумирья. Оно смешивалось, настраивалось на людские страхи и превращалось в то, что сейчас называют низшими демонами.

   -- А ваш сын? -- спросила Марина, вспомнив безумную легенду о детях четырежды вдовца.

   -- А мой сын был одним из тех, кто попытался перекрыть бездонную пропасть, в которую превратилась дорожная сумка. Впрочем, перекрыть пропасть получилось, не полностью, конечно, но достаточно для того, чтобы установилось равновесие. Просто сознания тех, кто этим занимался, опять распались на осколки и похоже больше никогда не соберутся в целое.

   Марина печально вздохнула. И ведь не посочувствуешь. Не потому, что не жаль. Просто знаешь, что никому оно не нужно, сочувствие в смысле.

   -- А потом, века и века спустя на место произошедшей катастрофы переселились гонимые охотниками на инакомыслящих люди. И спустя какой-то десяток лет у них начали рождаться необычные дети, в каждом из которых я видела осколок могущества моего сына.

   -- И что вы сделали? -- спросила Марина, опершись локтями на колени и положив подбородок на сплетенные пальцы.

   -- Ничего. Что я могла сделать? Убить этих детей в надежде, что мой сын каким-то образом возродится? Я даже богиней для них быть не могу. Там и без меня весы раскачиваются, а вмешательства кого-то из моего народа они уже не выдержат и тогда все усилия моего сына превратятся в прах. Ему бы это не понравилось. Так что я решила считать, что раз в детях беженцев за горы поселилась часть моего сына, то они и мои дети отныне.

   -- Понятно, -- сказала Марина, чувствуя, как где-то глубоко внутри нарастает злость. Боги, чтоб их, натворили черт знает чего, а теперь сели, сложив ручки, и ждут пока все само исправится и наладится. -- Ладно, с демонами все ясно. Вы их поддержите и по возможности защитите, но... -- мысли радостно поскакали от образа к образу, пока не нашли обвинение, которое можно было без зазрения совести предъявить этой притворяющейся богиней недоучившейся докторше. -- Викину вам, что мешает помочь? Неужели такое могущественное существо не может справиться с каким-то жалким проклятьем? Он же вам служит!

   Оберегающая снисходительно улыбнулась. Как взрослая и умная женщина крикливой малолетке пытающейся доказать, что лучше в жизни разбирается.

   -- Проклятье снять нельзя, -- сказала она. -- Можно только попробовать поставить человека перед выбором. Собственно, перед таким же выбором, который был у его предка, благодаря которому это проклятье и появилось. А там как повезет. Либо он поступит не так как предок, либо повторит его же ошибку.

   -- И Викин повторил, -- уныло произнесла Марина.

   -- Нет, -- улыбнулась богиня. -- Он заключил сделку и попросил помощи, не зная, чем ему придется за это заплатить.

   -- Не зная, чем придется заплатить? -- задумчиво переспросила Марина, сразу же почему-то вспомнив о неожиданном сватовстве в нетрезвом виде. -- Так проклятья больше нет?

   -- Нет, -- Оберегающая прямо светилась от удовольствия и гордости за себя такую умную. -- Только пускай это пока побудет нашей тайной. Иначе девчонка опять начнет дожидаться неизвестно чего.

   -- Девчонка? -- Марина почувствовала себя малость туповатой. -- В смысле, Рен? Это вы заставили Викина жениться на ней?

   -- Я, -- не стала отрицать богиня.

   -- А зачем, если он против? Издеваетесь?

   -- Он не против. Просто не считал возможным из-за проклятья. Какая-то совершеннейшая глупость о том, что нельзя жениться только для того, чтобы было кому хоронить.

   Марина фыркнула. Мужчины.

   -- Значит, сказать Викину о том, что проклятья уже нет я не могу, -- задумчиво произнесла она, отмахиваясь от настырного языка тумана. -- Да и никому не могу. Вообще, зачем мне это знать? Меня оно касается мало.

   -- Мне хотелось с кем-то поделиться, -- призналась Оберегающая.